Марика Полански – Любовница Черного Дракона (страница 4)
Глава 2
- Я тебе нравлюсь?
Аннабель Эскотт, леди Блэкхарт, провела ладошкой по обнаженной груди и, приподняла двумя руками приподняла вьющуюся копну черных волос, плавно покачала бедрами. В неровном свете алебастровая кожа мерцала, словно источником света являлась сама Аннабель.
В ее спальне царила атмосфера таинственной чувственности. Горели свечи. На шелковых бежевых обоях плясали размытые тени. Терпкий аромат южного сандала и миндального ахмантуса одновременно расслабляли и будоражили сознание, пробуждая древнейшее из желаний. Из небольшого артефакта на комоде лилась нежная ненавязчивая музыка. Здесь всегда говорили тихо, как будто боясь разрушить хрупкую интимность.
Натану подумалось: пожалуй, прекрасное завершение сегодняшнего тяжелого дня. Игра вышла достойной, хотя Сен-Ричардсон проигрался через три партии в пух и прах. Напившись с горя, молодой барон устроил драку, после которой был выгнан из-за стола. Впрочем, вскоре он вернулся, чтобы взять реванш и поставил на кон… свою жену. Дальше Дрейк отказался играть. Ему претило сидеть за одним столом с идиотом. А Сен-Ричардсона ждет печальная участь. Это было ясно, как божий день - если уже дело дошло до того, что барон ставил свою жену.
Несмотря на уговоры Валентайна, Дрейк все же покинул дом Уорвена.
- Куда едем, ваша светлость? - прохрипел кучер.
- Домой, - отозвался Натан, но тут же передумал. - Хотя нет… На Монтернс.
- Монтернс, так Монтернс, - крякнул старик и щелкнул кнутом.
Через четверть часа Дрейка встретила заспанная экономка леди Блэкхарт и провела его через черный ход к спальне госпожи.
Аннабель стояла перед зеркалом, и Натаниэлю внезапно показалось, что леди Блэкхарт, напрочь забыв о любовнике, растворилась в самолюбовании. Белые пальцы то неторопливо скользили по тонкой шее, то повернувшись боком к зеркалу, поглаживали округлые ягодицы.
Дрейк наблюдал за изящными движениями обнаженной женщины, приподнявшись на локоть. Неудивительно, что леди Блэкхарт в обществе считали редкой красавицей. Черная волна волос, подобно плащу, укрывали плечи и спину. Тяжелая налитая грудь с торчащими острыми сосками соблазнительно покачивалась в такт движениям. Изумрудно-зеленые глаза были словно подернуты дымкой и блестели от возбуждения.
Аннабель не носила маски добропорядочной скромницы и не прятала своего искреннего желания заниматься любовью. Она всегда была открыта и это сводило с ума. Порой Натан чувствовал себя беспомощно перед ее страстью, таящейся в этом гибком теле.
Однако в этот раз он не ощущал лишь безотчетное глухое раздражение к любовнице. Черт бы подрал Сэвиджа, который привез в его дом Нарциссу! Натан даже не вышел встретить госпожу Ливингстон, опасаясь потерять контроль. Пробудившийся внутри дракон где-то в глубине нетерпеливо бил хвостом и требовал свое. И это была не Аннабель.
- Ты не ответил, - мягко пожурила она Дрейка и плавно повернулась к нему.
- Думаю, слова излишне, - ответил он и протянул руку. - Иди сюда.
Она тихонько засмеялась и подошла к нему. Прохладные ладони неспешно погладили грудь, покрытую темными жесткими волосками. Натан откинулся на подушки и закрыл глаза. Ее пальцы дразняще скользнули ниже, обхватили член и нежно сжали. Прикосновения горячего языка к плоти выбили судорожный вздох. Натан привычным движением зарылся пальцами в ее мягкие волосы.
Теплое удовольствие разливалось по телу. В ушах шумел океан, и ему казалось, что он стоит на краю обрыва, готовый вот-вот сорваться бездну.
- Ты мой, - Аннабель прошлась языком по мочке уха, опустилась сверху и, прикрыв глаза от удовольствия, ритмично двинула бедрами. - Ты только мой. Дракон.
И тут дракон взбесился.
Та, чья кожа нежнее, ноги длиннее, а ясные серые глаза словно наполненные теплом, была далеко. От нее исходил теплый обволакивающий аромат розмарина и бергамота. Но вместо нее, был лишь удушливый сандал и ахмантус. Дракон с отвращением фыркнул. Он желал дорогого вина, а вместо этого ему подсунули дешевое пойло.
В глазах потемнело от злости.
Натан резко перевернулся, подмяв под себя Аннабель, и грубо вошел в нее. Она попыталась высвободиться, что-то сказать, однако Натан залепил рот поцелуем и буквально вмял в простыни. Ее губы пахли силийской помадой. Где-то на краю воспаленного сознания мелькнула мысль, что делает ей больно. Но мысль тут же угасла. Дракон взял верх над ним и его разумом.
Пламя растекалось по венам. Под смуглой кожей разлился витиеватый рисунок. Больше не шумел океан, нет. Вместо него слышался гул барабанов - ритмичный, пугающий, подобно боевому кличу. Он взывал к чему-то первобытному, древнему. Тому, что древнее даже первых цивилизаций. Шум нарастал, взгляд застилала кровавая мутная пелена.
Он все-таки сорвался в бездну. Судорога наслаждения была острой, почти выбившая из него дух. Натан уткнулся влажным лбом в плечо Аннабель и несколько долгих секунд прислушивался к собственным ощущениям. Кровавая пелена потихоньку уползала прочь. Дракон, недовольно ворча, складывал крылья.
Натан надеялся, что разрядка принесет облегчение, но этого не случилось. Он чувствовал себя обманутым и разозлился сам не знаю на кого.
Аннабель тихонько зашевелилась под ним, и Дрейк перекатился на спину.
Тишина оглушала, и он вдруг понял, что даже не заметил, как артефакт перестал напевать глупую мелодию.
- Что с тобой? - едва слышно спросила Аннабель. Голос дрожал от непонимания и едва сдерживаемых слез.
“Жива”, - равнодушно подумал Натан и горько усмехнулся своему равнодушию. Он не знал, что ей ответить. А потому предпочел просто промолчать.
Через несколько минут он поднялся с кровати и принялся одеваться, не глядя на леди Блэкхарт. Он не желал объясняться с Аннабель, но все же посчитал, что искренность лучше, чем молчание.
- Дракон проснулся, - скупо проговорил Натан, застегивая манжеты.
Когда он повернулся к Аннабель, то первое, что он увидел, - лиловые синяки на шее и плечах женщины. Они расплывались уродливыми пятнами по белой коже. Губы распухли от поцелуев, а в зеленых глазах стояли слезы.
Натаниэля охватило чувство стыда и жалости. В это мгновение он ненавидел себя и свое происхождение. Он тихонько присел на краешек кровати и, протянув руку нежно, погладил по щеке Аннабель.
- Прости меня, пожалуйста, - с искреннем раскаяньем прошептал он и осторожно протянул к себе. - Я не желал тебе зла. Я не хотел, чтобы так получилось.
Она не сопротивлялась. Уткнувшись лицом в его грудь заплакала, как маленький ребенок. Дрейк стиснул челюсти с такой силой, что они заныли. Сволочь! Он просто редкостная сволочь и этому нет никакого оправдания.
Натан безотчетно гладил женщину по плечам, прижавшись щекой к ее макушке, и мерно раскачивался из стороны в сторону.
- Что теперь с нами будет? - чуть успокоившись, спросила Аннабель. Она больше не плакала. Немигающий взгляд слепо смотрел куда-то перед собой.
- Тебе нужно вернуться к мужу.
- Не бросай меня… Я хочу быть с тобой.
Натан непреклонно покачал головой.
- Нельзя. Ты мне дорога, и я не хочу, чтобы ты пострадала, - он поднялся с кровати и, не оглядываясь, вышел из спальни.
***
Если Нарциссу и одолевала обида за унижение в кабинете Дрейка, то к утру она прошла. Нет, из памяти не стерлось, но хотя бы не грызло изнутри, подобно жуку-древоточцу.
Проснувшись, Нарцисса несколько минут пыталась понять, где она находится и почему так изменилась ее крохотная спальня. Дешевые розовые обои сменили светло-серые из южного шелка, вместо комода - туалетный столик с овальным зеркалом в резной раме из красного дерева и большой гардероб. Но, главное, она впервые за долгое время проснулась, укрытая теплым одеялом и на мягкой перине. Съемное жилье не располагала такими удобствами, и, неудивительно, что Нарцисса проспала практически до обеда.
Потом пришли воспоминания, и Нарцисса, улыбнувшись, поднялась с кровати. В комнате царила приятная прохлада. Пахло спелыми яблоками и бергамотом. Голые стопы щекотал пушистый ковер. Радость накрыла ее с головой. От восторга хотелось петь, и она, тихонько напевая веселый мотивчик направилась в уборную.
Последние несколько лет Нарцисса только и делала, что пыталась выжить: стояла за прилавком в галантерейном магазине, работала помощником библиотекаря, выписывала страховые облигации в банке и даже писала заметки путешественника в местную газету. Однако нигде больше года ей не удалось задержаться. Причина всегда была одна: “У вас нет аттестата женщины свободной профессии.” Правда, господин Миллс, хозяин “Вестника Велирии”, предложил помощь взамен на ее благосклонность. Он искренне полагал, что перед барскими харчами носом не крутят, и очень удивился, когда женщина сначала швырнула в лицо букет помятых гвоздик, с которыми он пришел, потом рукопись последней статьи, а после сердито захлопнула дверь.
А потом появился Эжен Дюпре, барон де Виньи.
Нарцисса до сих пор с содроганием и отвращением вспоминала тот вечер, когда к ней на съемную квартиру приехал отец.
Увидев его экипаж, ее сердце радостно подскочило - наконец-то ему удалось вырваться с работы и встретиться с ней. В тот момент она забыла о своих детских обидах: о том, как видела его беспробудно пьяным большую часть детства, как он сообщил, что они с ее матерью разводятся и она, Нарцисса, должна принять это как взрослый человек. О том, что остаток детства, а потом большую часть своей жизни, она его практически не видела. Только слышала со стороны тетка, которая ее воспитывала, что ее отец “несчастный человек, его нужно жалеть и помогать ему”.