Марика Полански – Любовница Черного Дракона (страница 35)
- А чо дальше-то? Ну отвалил нам тот хрен с бугра полсотни золотых. Понятно дело, парни, как увидали, мозгов-то и лишились окончательно. Я говорил им, до добра не дойдет. Но кто там слушать будет? В общем, следили мы за девкой той около недели, а потом пришла записка, мол, ночью сбежать она вознамерилась. Ну мы покумекали и решили, что не пойдет она по главной дороге. Ну и засели в кустах ждать. Глядь, - а вон и краля наша плывет. Ну а дальше вы и так все знаете…
- Куда должны были доставить госпожу Ливингстон?
- Так это… сказали к старым шахтам на севере Изменчивого леса ее привести и оставить там. Это все, что мне известно…
- Точно? - Шанс вопросительно заломил бровь и посмотрел на кончик прута. Потом поднялся и подошел к печи. - Видишь ли, Морселин, когда придет хозяин, наши разговоры покажутся тебе легкой непринужденной беседой. Он поймет сразу, если ты что-то утаил или солгал. Сначала он повыдергивает тебе все пальцы - один за другим. Потом загонит раскаленный прут в жопу. А пока ты будешь подыхать от боли, сдерет с тебя, еще живого, кожу. Причем сделает так, что ты будешь в сознании и все чувствовать… Ты же ведь ничего больше не утаиваешь?
Мор лихорадочно затряс головой, и Рудольф с удовлетворением отметил, что похитителю действительно нечего больше скрывать. Гном поворошил прутом угли, думая о том, что пусть старые методы и жестоки, но куда более действенные, чем современные гуманные. Окажись сейчас Мор на определителе правды, пришлось бы его еще полдня уговаривать.
Влажный хруст костей неприятно заставил недовольно поморщиться пыточных дел мастера.
- Эй, Тили! - Шанс с досадой посмотрел на обмякшее безжизненное тело Мора и уперься руками в бока. - Ты меня так без работы оставишь!
- Он сказал все, что нужно, - негромко отозвался Дрейк, спускаясь вниз по каменной лестнице. - От него мертвого больше будет толку, чем от живого. Мертвые не болтают.
Гном заворчал под нос - дескать, Дракон совсем ополоумел в своем горе и теперь крошит всех направо и налево. Но в глубине души он был согласен с Натаниэлем: наверняка бы заказчик нашел Мора, и тот все ему бы разболтал. Так или иначе судьба похитителя была изначально предрешена. Она была предрешена с самого начала, как только он решил встать на скользкий путь преступника.
- Слушай, зачем тебе я, если ты сам неплохо умеешь находить общий язык со всякой преступной швалью? - ворчливо заметил Шанс, снимая фартук и бросая его на стол с инструментами.
- Боюсь, я бы убил его еще до того, как мы узнали, кто и зачем, - спокойно произнес Натаниэль и кивком указал на дверь.
- Он только рассказал, что они следили. Но не сказал, кто их послал.
Холодная ухмылка исказила правую сторону лица Дрейка.
- Старые шахты на севере Изменчивого леса принадлежат Николасу Хардингу. Кстати, а как ты относишься к полетам?
***
Несмотря на все препирательства с гномом, убеждающим, что лучшим вариантом будет отправить в старые шахты полицмейстера и бравых ребят из отдела, Натаниэль решил отправиться сам. Отчасти он понимал скептический настрой Шанса - драконья ярость то стихала, уступая место холодному рационализму, то клокотала в висках подобно прибою Источника. В таком состоянии наворотить дел - делать нечего. Но как говорится, все, что происходит в Драконьем Чертоге, останется в Драконьем Чертоге.
Лететь решили ночью - ни к чему было привлекать внимание горожан и гостей из следственного отдела. И хотя господин Максвелл клятвенно уверял, что местные взяли под наблюдение группу ауф Кройца и теперь не спускали глаз ни днем, ни ночью, у Натаниэля сложилось неотступное чувство, будто наблюдают именно за ним. А потому лишняя осторожность не помешает.
До отправки оставалось еще три часа, когда Дрейк покинул замок. Внутри беспокойно метался Дракон, требуя увидеть Нарциссу хотя бы на пять, и в кой-то веке Натаниэль был согласен с внутренним зверем. Он попросил остановить экипаж на Большом Торговом проспекте возле цветочной лавки и через четверь часа уже шагал по полупустому коридору госпиталя, сжимая в руках букет из южного розмарина и бергамота.
- Я на пять минут, обещаю, - Дрейк поднял руку ладонью вверх, глядя, как протестующе нахмурилась сестра милосердия.
Губы женщины дернулись, будто она хотела возразить, но в ответ лишь хмуро кивнула и тихонько закрыла за собой дверь.
Палату озаряло золотистое свечение лечебных артефактов. Они едва слышно жужжали, отчего невольно казалось, что под потолком летает одинокая пчела. Натаниэль положил букет на прикроватную тумбочку и придвинул стул.
Нарцисса по-прежнему крепко спала, погруженная в лечебный сон. Болезненная бледность никуда не исчезла, но восковая мертвенность ушла, и на мгновение Дрейк почувствовал, что ему стало легче дышать.
Натаниэль осторожно взял ее за руку и прижал ладонь к губам. Жизнь возвращалась к ней. Очень медленно, но возвращалась. Чувствуя тепло ее пальцев в своей ладони, Дрейк чувствовал, как на глазах наворачиваются слезы счастья. Сердце затопило волной нежности, и он тотчас устыдился ее, будто совершил что-то противозаконное.
Ему следовало оставаться сильным, а не размякать, подобно сливочному маслу, оставленному на солнце. Но здесь и сейчас, в этом безмолвии, наполненном лишь едва различимом гудением артефактов и больничным запахом, эта невысказанная нежность казалась самой естественной, самой правильной. Натаниэлю снова подумалось, что есть некая злая ирония в том, что только беда способна обнажить чувства, глубоко запрятанные в самых потаенных уголках души.
За спиной послышалось, как сестра милосердия деликатно кашлянула, давая понять - время истекло. Он медленно обернулся - женщина стояла возле двери, многозначительно указав взглядом на карманные часы, которая демонстративно держала за цепочку.
Натаниэль понимающе кивнул и, поднявшись, склонился над лицом Нарциссы.
- Я скоро вернусь, - тихонько проговорил он, так, будто она могла его услышать. - Обещаю.
***
Мрачное безмолвие северного крыла нарушил шорох чужих размеренных шагов. Краснолицый охранник встрепенулся за столом и поднял на визитера покрасневшие недовольные глаза.
- Время для посещений давно прошло, - проворчал он, бросив быстрый взгляд на карманные часы. - Приходите днем.
Однако посетителя, казалось, не смущало ни присутствие охранника, ни тот факт, что время приближалось к полуночи.
- Боюсь, дело не терпит отлагательств, - негромко отозвался он, и во вкрадчивом голосе звякнули металлические нотки. - Я здесь по поручению ее величества, королевы Виттории.
На стол легла бумага с легкой витиеватой подписью и синей гербовой печатью королевского дома Нортширов. Охранник с подозрением покосился на странного гостя - седого с пронзительными серыми глазами и надменной улыбкой человека, обладающего неоспоримым авторитетом. В руках он держал букет желтых цветов. Именно этот букет приковал к себе внимание - что-то в нем было неправильное, нелогичное. Заявись визитер днем, и охранник решил бы, что это тайный воздыхатель принес цветы госпоже Ливингстон.
Охранник перевел взгляд на бумагу и еще больше нахмурился.
- У меня распоряжение не пропускать вас, господин барон.
- Да что ж такое, - устало вздохнул де Виньи, возвел глаза к потолку и незаметно сжал шарик артефакта в кармане сюртука.
Охранник смешно выпучил глаза и упал лицом в стол. Барон поморщился - в густой тишине глухой стук головы о столешницу показался чересчур громким. Не хватало, чтобы в коридоре появилась еще какая-нибудь сестра милосердия или дежурный лекарь. Не то, чтобы это помешало планам, но существенно задержало бы его.
- Поспи чуток, - де Виньи панибратски похлопал по плечу бессознательного охранника и спокойно вошел в палату.
Лечебные артефакты тихонько жужжали в палате, отбрасывая золотистые мазки на кирпичные стены из песчаника и бледное лицо Нарциссы. Эжен покрутил головой, осматривая обстановку и разочарованно цокнул. Он ожидал, что в палате будет дежурить сестра милосердия. Однако, похоже местный персонал решил пренебречь своими обязательствами. Что ж, это оказалось только на руку.
- А ведь я предупреждал тебя, девочка, - артефактор положил нарциссы на прикроватную тумбочку. - Играть с драконом весьма опасно.
Он взял ее за руку и провел большим пальцем по запястью. Магическое поле ведьмы тотчас отреагировало на того, кого считало врагом. Подушечку пальца обожгло так, словно де Виньи сдуру сунул руку в кипяток.
Зашипев, он отдернул руку и ухмыльнулся. Даже находясь в бессознательном состоянии упрямая девица не подпускала его к себе. В этом был своеобразный вызов, и де Виньи почувствовал нечто похожее на острое удовольствие.
Он вытащил из кармана перочинный ножик и аккуратно надрезал кожу на ладони Нарциссы. Защитная магия взбунтовалась, и проступившие алые капли тотчас исчезли в серебристом облачке.
- Как интересно, - задумчиво прошептал де Виньи и положил на ладонь ведьмы черный камешек алмаза.
Воздух наполнился едва слышным треском, и алмаз разлетелся на мелкие кусочки. Рассерженная чужим вмешательством магия с ворчливым шипением сплела плотный серебристый кокон вокруг Нарциссы. Только возле и груди, где покоился серебряный медальон, едва угадывался магический слой.