Марика Полански – Любовница Черного Дракона (страница 32)
В коридоре стояла непривычная тишина - слуги давно спали. Даже охрана казалось спряталась в своих каморках. Нарцисса свернула за угол и выскользнула через боковую дверь в сад.
Ночной воздух приятно холодил раздраженную от слез кожу лица. Нарцисса прикрыла глаза и с облегчением втянула сладковатый аромат заозерских роз. Он успокаивал, внушал надежду, что все будет хорошо.
Перехватив саквояж поудобнее, ведьма направилась по залитой лунным светом дорожке. Ей не хотелось, чтобы кто-то случайно увидел, как она уходит, а потому решила покинуть сад через боковой вход, которым обычно пользовались слуги.
Сердце бешено заколотилось в груди, когда калитка открылась со скрежетом, показавшимся оглушительным в ночной тишине. Нарцисса подумала, что поступила опрометчиво, покидая замок ночью. Нужно было дождаться хотя бы рассвета, чтобы не идти в темноте.
Деревья отбрасывали зловещие тени на дорожку, усеянную гравием. Он тихонько хрустел под ногами. Нарцисса прикидывала в голове, куда как долго ей идти до города, и где можно остановиться в столь поздний час.
Тихий шорох за спиной заставил испуганно обернуться ведьму. Ночная птаха, переполошенно захлопав крыльями, скрылась в густой листве.
- Надо меньше жутких книг читать, - с облегчением выдохнула Нарцисса и нервно улыбнулась.
Разыгравшееся воображение рисовало жутких монстров. А это оказалась лишь птица. Ведьма приободрилась.
В ту же секунду перед глазами взорвалась багровая вспышка боли, и Нарцисса провалилась в черное беспамятство.
***
Когда официант плотно задернул за собой плотную бордовую штору, изящные женские пальчики, обтянутые белым шелком, подтолкнули пачку помятых конвертов.
Натаниэль вопросительно приподнял бровь.
Леди Блекхарт эффектно промокнула салфеткой уголки рта. Он отметил про себя, что раньше ему до безумия нравились ее губы - сочные, словно припухшие от постоянных поцелуев. Но сейчас в их изгибе виделась капризная порочность их обладательницы. Странно, что он раньше этого не замечал.
- Знаю, ты бы никогда мне не поверил без доказательств, - выражение лица Аннабель выражало горечь, однако в зеленых глазах полыхнул победный огонек. - Мне пришлось изрядно потрудиться, чтобы достать доказательства. Это письма той девицы к своей подруге, мадам Эржабет Пинкертон, модистки с Ивовых Аллей.
- Интересно, что такого ты наплела, что мадам Пинкертон согласилась отдать тебе письма, Аннабель? - наклонив голову набок, Натаниэль смерил оценивающим взглядом собеседницу и стряхнул пепел в бронзовую пепельницу. - Пойти на сделку с такой сильной ведьмой, как она, - затея весьма опасная.
- А кто сказал, что я пошла на сделку с ней? - она перегнулась через стол и порывисто провела пальцами по гладко выбритой щеке Дрейка. - В защите все средства хороши, мой милый. Я вижу, как твоя жизнь летит к чертям, и не согласна просто смотреть на это. Ты всегда был таким смелым, таким сильным и честным. Так позволь хоть немного тебе помочь.
Внутри ковырнуло неприятное чувство, что перед бывшая любовница разыгрывает перед ним спектакль, достойный подмостков королевского театра, а не закрытой кабинки кафе. Впрочем, Натаниэль прекрасно понимал желание леди Блекхарт встретиться в этом кафе. “У Монро” славилось местом, где велись неофициальные переговоры на всех уровнях - от чиновников до преступных баронов. И какими бы ни были те разговоры, они никогда не покидали пределов, обитых бордовым бархатом стен.
- Твоя помощь выглядит крайне подозрительно. Особенно в свете последних событий.
- Понимаю. Но, Натаниэль, и ты меня пойми. С тех пор, как в твоей жизни появилась та девица, твоя жизнь превратилась в сущий кошмар.
Надо же, как Аннабель избегает имя ведьмы. “Эта девица”, “она” - будто у Нарциссы совершенно нет имени. Как у вещи. Леди Блекхарт чувствовала ревность и неприязнь и не собиралась этого скрывать. От этого ее стенания казались еще более неестественными и пробудили лишь глухое раздражение.
Дрейк затушил сигарету и достал из портсигара еще одну. В голове мелькнули две мысли. Первая - что он ничего не чувствует к бывшей любовнице, и вторая - что еще одна сигарета обернется для него приступом кашля.
- Чего ты хочешь, Аннабель? Ты прекрасно знаешь, что я не выдам Нарциссу де Виньи. Я являюсь ее опекуном и пока не закончится бальный сезон будут являться таковым.
Ответ совершенно не понравился леди Блекхарт. Она горделиво вскинул подбородок и ухмыльнулась.
- А ты уверен, что госпожа Ливингстон была искренней с тобой? - она вытащила из ридикюля женскую шпильку с крохотным кроваво-красным цветочком и протянула ему. - Знаешь, что это?
Тонкая, едва уловимая магия куснула подушечки пальцев, когда Дрейк взял шпильку в руки. В голову ударила жаркая волна. Несмотря на приятную прохладу, в кабинке стало душно и тесно. Под кожей разлились огненный ручейки, и Натаниэлю невольно стало не по себе - Дракон услышал “Зов” и пытался скинуть цепи
- Это “Зов Драконьей Крови”, - продолжала Аннабель. - Это шпилька, которая позволила Нарциссе Ливингстон склонить тебя на свою сторону. Ведь так сложно отказать той, за которой следует Дракон, не так ли?
- Откуда это у тебя?
- Вытащила из прически той девчонки, когда была в гостях. Она дурит тебя, Натан. Пользуется твоей слабостью, зная, что Дракон подвластен тому, у кого “Зов”. Скажи мне, какие еще нужны доказательства, чтобы ты наконец прозрел! Спрятаться от де Виньи - чем не лучший способ подобраться к тебе поближе? Что если де Виньи сам отправил Нарциссу к тебе под крылышко?
Как он не убил Аннабель, Дрейк до сих пор не понимал. Сейчас, нервно расхаживая в своей комнате, он четко осознал - простого щелчка пальцев хватило бы для того, чтобы переломить шею бывшей любовницы. Никто бы не стал ее искать, а если бы и стали, то ничего бы не нашли - все, что происходит в Драконьем Чертоге, остается в Драконьем Чертоге.
Происходящее казалось нереальным. Вопросы множились, а ответы на них исчерпывались.
Натаниэль со злостью пнул вазу, стоящую возле стены. Горечь и боль от предательства разъедали нутро, подобно кислоте. Если бы Нарцисса сказала бы, что она не писала тех писем, если бы сказала, что “Зов Драконьей Крови” - не ее, он бы поверил. Просто потому что ее слово значило для него гораздо больше, чем все доказательства вместе взятые.
Но она даже не попыталась обмануть его. И от этого становилось еще более тошно и мерзко, будто его приковали к позорному столбу. Даже на Черных Болотах Натаниэль не чувствовал такого унижения, а уж местные надзиратели знали толк в этом.
Дрейк остановился перед окном и судорожно втянул сладковатый аромат заозерских роз. Надо успокоиться и еще раз все обдумать. Разорвать договор он всегда успеет. Но что если Нарцисса действительно работала на де Виньи?
Нет, это вряд ли. Натаниэль видел ужас в ее глазах, как она бледнеет при одном только упоминании барона, и подделать такое нельзя. Хотя кто знает, на что способна ведьма, которую нельзя вычислить даже на детекторе?
Дракон беспокойно метался за грудиной, требуя немедленного оборота. От ярости и боли темнело в глазах - уж лучше бы Нарцисса ночью во сне попыталась ему глотку перерезать, если чувствует такое отвращение. Он пустил ее в свое сердце, а она вывернула ему душу наизнанку.
И все же с ней стоило еще раз поговорить. Мало ли что она писала в письмах! Если она и была связана с де Виньи, то пусть скажет ему, Дрейку, в лицо об этом. И вполне возможно, он даже не убьет ее.
Натаниэль выскочил из собственной комнаты. Обитатели замка давно спали, и это невольно порадовало его. В голове пронеслось, что Нарцисса вполне возможно спит, но он тотчас отмахнулся от нее - ничего страшного, проснется.
В ее комнатах стояла непривычная тишина. Такая, что на уши давила. Ни тихого сопения, ни сонного бормотания - ничего. Артефакт медленно крутился на подставке, расплескивая мазками янтарный свет. Вывернутые полки и раскрытая одинокая шкатулка, брошенная впопыхах на туалетном столике - Нарцисса явно торопилась, пока ее не заметили.
Натаниэль прошел вглубь комнаты и сел за рабочий стол, на котором раскинулся спящий городок. Невидимый ветерок колыхал маленькие кроны, а почти возле окраины дрались миниатюрные жители.
Ее творение. Дрейк даже не обратил на него внимания - все мысли и чувства были отданы боли на растерзание. Как тут можно было что-то заметить? Только сейчас он заметил, что и жители, и здания, и даже деревья - это не серебристые копии, подобно бабочкам, которых он видел по дороге в Эрвендейл. Жизнь, протекающая на миниатюрных улицах, была самая что ни на есть настоящая.
Он завороженно наблюдал за тем, как городовые разнимают драчунов, и невольно улыбнулся. Это было выше всякой магии, с которой он сталкивался в своей жизни. Магия либо облегчала существование, либо служила разрушению, но практически никогда - созиданию. Это было настоящее чудо.
В груди разлилась мучительная тоска. Все правильно. Он сказал, что разрывает договор, и она решила не дожидаться утра. Слишком гордая, чтобы позволить над собой насмехаться.
И в ту же секунду тело прошибла волна боли.
***
Мороз куснул щеки. Это было, пожалуй, самым первым и реальным ощущением, пробравшимся сквозь замутненное сознание. Уродливое пятно боли пульсировало в затылке, стягивало виски. “Приду в себя, больше никогда не стану спорить с Дрейком”, - вяло подумала Нарцисса и втянула леденящий воздух, стараясь заглушить рвотные позывы.