Марика Полански – Хозяйка скандального салона "Огонек" (страница 28)

– Только учтите, милая Эвелин, – добавил Ха-Арус, когда я уже почти дошла до своей комнаты. Его голос эхом прокатился по коридору. – Магия не терпит невежества. Она либо подчиняется, либо уничтожает. А инструкция… она защищена от тех, кто не прошел инициацию. Сколько бы вы ни пытались, без учителя вы не прочтете ни строчки. Так что выбор за вами – учиться у меня или остаться беспомощной в мире, где магия решает все.

Я остановилась, сжав кулаки. Он был прав, и это бесило. Я не чувствовала эту магию внутри себя и, соответственно, не могла ею управлять. Я ощущала себя слепой, которая знает, что вокруг него мир полон красок, но не может их увидеть.

– Я сказала – подумаю, – повторила я, не оборачиваясь.

За спиной послышался тихий смех. Не безумный, как раньше, а довольный, почти торжествующий.

– Конечно-конечно, думайте, – донеслось из-за двери. – Но долго вы не продержитесь. Любопытство и жажда знаний сильнее страха. Вы вернетесь. Все возвращаются.

Я буквально влетела в свою комнату и захлопнула дверь. Какое-то время я прислушивалась к тяжелому, бешеному стуку сердца. Не знаю, кто там был, но его спокойная, даже покровительственная манера говорить пугала до дрожи.

В уборной я склонилась над керамическим тазом, выполняющим роль раковины и плеснула холодной водой в лицо. Страх сделал пару шагов назад, и затаился во мраке подсознания. «С этим неприятным соседом надо что-то делать», - подумала я, разглядывая свое лицо в зеркало. Я простояла возле двери всего лишь несколько минут, но мое отражение было таким, будто из меня все силы высосали.

– Прятаться не получится, леди Эвелин, – негромко проговорила я себе. – И с этим придется научиться как-то жить.

Ускорив шаг, я практически пробежала мимо злосчастной двери. Сердце колотилось, а в ушах звенело. Только когда я увидела теплый свет из кухни и услышала бодрое бормотание Брюзги, оцепенение немного спало.

– Эй, миледи! – окликнул меня домовой, высовываясь из кухни. Его красные глазки сузились, разглядывая мое лицо. – Вы чего такая бледная? Не ходили ли часом к третьей двери?

– Мимо проходила, – честно призналась я, опускаясь на ближайшее кресло. Ноги дрожали.

Дальше можно было не объяснять, Брюзга сам все понял.

– Вот дурёха! – он всплеснул лапами. – Я же говорил! Что он тебе наплел?

– Предложил обучать меня магии в обмен на свободу.

Домовой присвистнул и потер бороду:

– Ха-Арус всегда был хитер. И опасен. Твоя мама запечатала его не просто так. Он… – он замялся, подбирая слова. – Он не совсем… человек. И не совсем демон. Что-то среднее. Айрэн вызвала его много лет назад, когда искала знаний. А он чуть не сожрал ее душу. Еле запечатала обратно.

– Сожрал душу? – переспросила я, и по спине снова пробежал холодок.

– Ну, образно говоря. Он питается магией и эмоциями. Чем больше вы у него учитесь, тем больше он забирает взамен. Сначала незаметно, потом… В общем, не связывайтесь с ним. Найдем другой способ обучить магии.

– Какой? – устало спросила я. – Книги я прочитать не могу, учителей у меня нет, и несмотря на Призвание, я по-прежнему не чувствую магии.

Брюзгун почесал нос и задумался:

– Ну… есть вариант. Можно попросить Карла. Он хоть и скрывает, но маг неплохой. Или… – домовой замялся. – Или разыскать кого-то, кто когда принадлежал Темному Ордену. Но он сейчас под запретом, а значит...

– Частных уроков они не дают, – закончила я за него.

– Ну, это тоже, – согласился Брюзга.

Я закрыла глаза и откинулась на спинку кресла. Впервые за все время пребывания в этом мире я почувствовала себя по-настоящему беспомощной. Магия была во мне, дом был моим, но я не знала, что со всем этим делать.

А наверху, за запечатанной дверью, Ха-Арус терпеливо ждал. И почему-то я знала – он был прав. Рано или поздно я вернусь к этой двери. Потому что другого выбора у меня не было.

Глава 6

К вечеру дом если не блистал, то пыли и грязи в нем стало значительно меньше. Единственное, до чего не дошли руки – комнаты в северной и западной башенках. Но туда я не рискнула зайти. Во-первых, элементарно не хватило времени. А во-вторых, там находились колдовские комнаты Миррен. Об этом сообщил Брюзга, когда мы вышли на порог дома, наслаждаясь вечерней прохладой после тяжелого трудового дня.

– Порядок там можно навести и потом, – домовой махнул волосатой лапой, словно это была какая-то мелочь. – А можно вообще не соваться. Артефакты и магические фолианты не очень-то любят, чтобы их беспокоили по пустякам.

– Они опасны? – поинтересовалась я, разглядывая запущенный сад, который в лучах заходящего солнца выглядел еще более диким и непроходимым. Заросли ежевики переплелись с диким виноградом так плотно, что не было видно каменного забора. Хорошо, если на эти заросли тоже распространяется магия. В противном случае придется потратить не один день, чтобы привести сад в порядок.

– Ну как сказать, опасны… – Брюзга почесал бороду и прищурился. – Один раз, когда туда заглядывала Айрэн, фолианты не поделили шкаф с артефактами и устроили пожар. Айрэн пришлось потратить много времени, прежде чем удалось потушить пламя. Иначе они спалили бы дом дотла. С тех пор она туда заходила только в самых крайних случаях.

– Весело, – саркастически заключила я, представив, как книги дерутся с магическими предметами за место на полке. Если Айрэн пришлось постараться, чтобы все уладить, то меня эти артефакты попросту убьют и не заметят. – Завтра нужно начать убирать в саду. А то черт ногу сломит.

– А зачем ждать завтра? – Брюзгун хитро улыбнулся, его красные глазки весело блеснули. – Самое идеальное время для садовых работ – это ночь.

Я вопросительно посмотрела на домового. Интересно, как можно в ночи что-то делать? Размахивать секатором в темноте, рискуя отрубить себе палец?

– Сейчас увидите, – пообещал Брюзгун и громко топнул ногой три раза по каменным ступеням. – Эй, сад! Просыпайся! Миледи хочет, чтобы ты привел себя в порядок.

Несколько мгновений ничего не происходило. Потом земля под ногами едва заметно вздрогнула, словно гигантское существо потянулось после долгого сна. Из глубины зарослей донесся протяжный вздох, а листва зашелестела, хотя ветра не было.

– Порядок? – послышался сонный, хрипловатый голос откуда-то из-под земли. – Какой еще порядок? Я тут двадцать лет расту как хочу!

– Хозяйка так сказала! – строго ответил Брюзгун. – И вообще, посмотри на себя! Ты же весь зарос, одичал. Раньше ты был гордостью всей улицы.

Заросли возмущенно зашуршали. Потом одна из яблонь скрипуче произнесла:

– Гордостью? Да я и сейчас горжусь собой. Просто… немного запустила себя. Но это не значит, что нужно меня подстригать!

– А кто говорит о подстригании? – вмешалась я, не до конца веря, что разговариваю с садом. – Просто… может быть, можно немного проредиться? Чтобы дорожки были видны? И чтобы можно было пройти, не цепляясь за каждую ветку?

Сад молчал. Невольно сложилось впечатление, что он задумался. Листва шелестела, будто шепотом обсуждая мое предложение. Наконец, старая черемуха у забора недовольно проворчала:

– Ладно уж. Раз миледи просит… Но я предупреждаю – никаких радикальных стрижек. Я не какой-то там декоративный кустик.

– Договорились, – радостно согласилась я.

Дикий виноград, который плотной стеной закрывал забор, начал медленно отползать, лозы распутывались и изящно обвивали каменные столбы, открывая вид на кованые решетки. Ежевика, колючая и непроходимая, отодвинулась в стороны, освобождая тропинки. Ее ветви аккуратно сворачивались, словно следуя невидимому плану.

– Ох, как давно я не видела света! – воскликнула одна из дорожек, выложенная серым камнем. Из-под слоя земли и опавших листьев начали проступать аккуратные плиты, самоочищаясь прямо на глазах.

Яблони распрямили скрюченные ветви, сбрасывая сухие сучья. Шиповник собрал свои колючие побеги в аккуратные кусты, а бузина отодвинулась к самому забору, освобождая центральную часть сада.

– Вот это да, – выдохнул Карл. Возница бесшумно вышел из дома и застыл на пороге, наблюдая за происходящим. Его зеленые глаза широко раскрылись от изумления.

Крапива и лопухи, которые росли где попало, послушно уползли к дальним углам сада, освобождая место для газона. А газон, между прочим, тоже оказался живым и весьма обидчивым:

– Наконец-то! Меня же совсем заглушили эти хулиганы, – возмутилась трава, расправляясь изумрудным ковром. – Я когда-то был лучшим газоном на всей Тенистой улице!

Посреди сада обнаружился старый фонтан. Он был покрыт мхом, а чаша заполнена гнилыми листьями, но стоило мху отползти в сторону, как показался мрамор, белый с серыми прожилками.

– О! Фонтан! – обрадовался Брюзга. – А я уж думал, его совсем завалило!

– Чего орешь, старый? – не очень-то вежливо проворчал фонтан. – Меня не так-то просто завалить. Или ты думал, что я превращусь в рухлядь?

Внезапно дом задрожал. От неожиданности мы с Карлом буквально слетели по лестнице на расчищенную дорожку. Все ещё дрожа, здание утробно загудело и сбросило с себя оплетающие ветви дикого винограда и плюща. И, довольно рыкнув, застыло.

Минут через двадцать, когда последние лозы дикого винограда заняли свои места, сад выглядел совершенно иначе. Вместо непроходимых зарослей появились аккуратные дорожки, обрамленные кустами шиповника и самшита. Яблони и черемуха образовали уютную аллею, ведущую к фонтану. В углах располагались клумбы – пока пустые, но земля на них была свежевскопанной и готовой к посадке.