Марика Макей – Призрачный зов (страница 35)
– Сто-о-ой!
На негнущихся ногах я подлетел к Рыжему и закрыл его собой так же, как сделал это он несколькими минутами ранее. Мой испуганный взгляд привлек Настасью буквально на секунду, а потом она снова переключилась на Рыжего. Возможно, его сходство с прадедом действительно играло какую-то роль.
Я бросился на Настасью, но, вместо того чтобы ощутить в своих объятиях гниющую плоть, попросту прошел сквозь нее. Настасья стала бесплотной, словно тот же туман. Меня бросило в холодный пот от осознания, что я ничем не смогу помочь другу.
– Помогите! – завопил я что было сил. – Помогите! Помо…
Из глаз Рыжего брызнули слезы. Парень смотрел на меня и одними губами шептал, чтобы я уходил. Он не казался мне тем, кто готов пожертвовать собой, Рыжий всегда был трусоват. Мы все боялись, но, в отличие от Рыжего, наша трусость граничила с безумством, и поэтому мы чаще подвергались опасности, чем друг. А сейчас он будто смирился. Но я был не готов терять ни его, ни кого бы то ни было еще.
– А ну, отвали от него! – снова гаркнул я, бросился к Рыжему и постарался сорвать его с места. – Отпусти! Отпусти!
– Саня-а-а!
В туман ворвался Кики, словно ураган. Он подлетел к Рыжему и стал помогать мне сдвинуть его с места. За спиной друга я заметил лица Зои и Глеба и внутренне возликовал. Они пришли на выручку, они успели!
– Настасья, мы привели твоего жениха! – закричал Глеб. – Забирай его и отпусти нашего друга!
Я опустил взгляд, и сердце мое забухало от волнения. Зоя и Глеб везли на тележке старый деревянный гроб, покрытый землей и глиной. Они действительно откопали жениха мертвячки с Плотинки.
Глава 32
Пора выпорхнуть из гнезда
Спустя мгновение Рыжий обмяк и упал точь-в-точь как я ранее. Кики подхватил друга под руки и быстро оттащил его в сторонку. Я тем временем пристально следил за Настасьей, которая все же обратила свой помутненный взор на трухлявый гроб. Ненароком подумал, как бы останки Петра не вывалились прямо в тележку, потом ведь нам самим придется все это складывать обратно, хотя раньше гробы делали добротнее. Но, взглянув на Рыжего, не сводившего горестного взгляда с деревянного ящика, подумал совсем о другом. Для друга это были не просто останки какого-то там жениха, а его родной прадед. Точнее, то, что от него осталось.
– Настасья, – позвал мертвячку Глеб. – Это Петр, твой жених. Забирай его и будь свободна. Покинь Воронье Гнездо, дай нам спокойно жить.
Настасья повела головой и сделала несколько шагов к гробу. Лоскуты ее подвенечного платья тащились за ней, словно куски сгнившей плоти. Мертвячка подняла руку и коснулась пальцами деревянной крышки.
Это конец, подумал я. Выкопать труп Петра было идиотской затеей, но игра стоила свеч, все мы с этим согласились. Настасья отличалась от других отпечатков памяти, мы понимали, что не сумеем обвести ее вокруг пальца, даже если Рыжий прикинется Петром. Поэтому выкопать тело для нас показалось единственным логичным решением. Но вдруг и этого Настасье будет недостаточно?
– Здесь покоится твой возлюбленный, – тихо проговорил Глеб. – Это он, поверь нам. И он там, куда мы хотим отправить тебя. Только так вы сможете вновь встретиться.
Я восхищался Глебом. Он подбирал нужный тон, нужные слова тогда, когда мне хотелось выть белугой и биться в истерике. И я так желал, чтобы и Настасья поверила ему так же, как верю я.
Мы переглянулись с ребятами и снова посмотрели на Настасью, потому что этот пробирающий до мурашек шепот снова звучал отовсюду.
Туман словно понял мертвячку с полуслова. Он вмиг затянул реку, росший по берегу ивняк и стал приближаться к нам. Мы с ребятами сбились вместе, вцепились друг в друга, понимая, что все попытки исчерпаны. Но я так не хотел сдаваться! Я любил жизнь!
– Бежим! – срывающимся голосом скомандовал я.
За этим ничего не последовало. Мы стояли как вкопанные, я не мог пошевелиться. Сразу возникло сожаление и мысль о том, что бежать следовало раньше.
– Сдвинуться не могу, – прокряхтел Кики. – Что за фигня?
– Она не дает, – безжизненно ответил Рыжий. Он шмыгнул и откашлялся. – Мы обречены…
Зоя рядышком всхлипнула и тихо-тихо принялась шептать молитву. Я с содроганием сердца понял, что и мольбы не помогут, Настасья уже не отпустит никого из нас.
– Мне так жаль, – сказал я первое, что пришло в голову. – Если бы я не приехал, вы бы остались целы и невредимы. Я все испортил.
– Мы не слепые котята, чтобы ты мог вести нас на поводу, Слав. Мы сами выбрали этот путь, и… мне тоже жаль.
Голос принадлежал Глебу. Я уже не видел друзей, но ощущал их тепло. Мы дрожали, но не отпускали друг друга. И возможно, это был не самый плохой конец.
– Хорошая была попытка с останками, Кики. Жаль, что не выгорело.
Рыжий стоял где-то слева, я услышал, что он похлопал Кики по плечу. Парень не смог ответить, просто простонал что-то невразумительное.
– Простите, ребят. Зоя, прости меня.
– Это не твоя вина, Слав, – прошептала подруга сквозь слезы.
Я зажмурился и прижался к друзьям еще сильнее, они ответили тем же. Наши приключения были сплошным кошмаром, и, наверное, если бы я выбрался из Вороньего Гнезда, уже не смог бы жить обычной, нормальной жизнью. Почти каждую ночь меня мучили бы кошмары, я стал до смешного дерганым, мне везде мерещились призраки.
Но сколько бы я ни думал обо всем плохом, хорошее выбивалось на поверхность, подобно росткам пшеницы ранней весной, и тянулось к солнцу. Я познакомился с бабушкой, встретил настоящих друзей и впервые влюбился… Я улыбнулся сквозь бисерины слез. В последние моменты жизни лучше думать о хорошем, чем сожалеть.
– Наста?
Чей-то голос пробился сквозь мои мысли. Он не принадлежал ни Глебу, ни Рыжему, ни Кики, но был мужским. Когда голос снова повторил имя Настасьи, я распахнул глаза. Возле мертвячки с Плотинки стоял высокий парень в коричневом брючном костюме. Рыжий, совсем как наш Саня. Такой же веснушчатый и зеленоглазый, со слегка вздернутым носом. Он коснулся бледной щеки Настасьи и снова произнес ее имя:
– Наста…
Мы с ребятами стояли неподвижно и, кажется, даже не дышали. Прадед Рыжего предстал перед нами молодым юношей, хотя умер он, когда ему было за семьдесят. Ненароком я вспомнил, как Федор Ильич вез меня от Уйского до Вороньего Гнезда на телеге – и был просто Федькой. Молодым и веселым пареньком. Видимо, отпечатки памяти сами решали, в каком виде они могут показаться живым…
Петр улыбнулся Настасье, и внутри у меня все сжалось от волнения и одновременно облегчения. Мы разрушили его могилу, его покой, и он пришел. Действительно пришел, хотя я до конца и не верил своим глазам.
– Прадед… – запнувшись, пробормотал Рыжий.
Он смотрел на отпечаток памяти своего предка с открытым ртом. Их сходство было просто необыкновенным. А когда Петр обернулся к нам и взглянул на правнука, я ненароком подумал, что вот так может выглядеть Саня, когда ему стукнет лет двадцать пять.
– Прадед, – снова повторил Рыжий, глядя на Петра и будто забыв о Настасье, а потом шагнул к ним. – Это правда ты?..
В отличие от Настасьи, от Петра веяло теплом и добротой. Он словно светился изнутри. Взглянув на Рыжего, Петр улыбнулся. Саня снова шмыгнул носом и быстро-быстро утер подступившие слезы.
– Вот, значит, каким ты был… – одними губами прошептал он.
Спустя мгновение Петр отвернулся от нас и обратил свое внимание на Настасью. В его глазах лучилось тепло, но в то же время – печаль. Он смотрел на Настасью с грустью и болью. Мне вдруг захотелось разрыдаться, но я сдержался.
Петр медленно поднял руку и провел ладонью по лицу Настасьи. В следующую секунду его губы коснулись лба невесты, и на миг оба отпечатка памяти замерли в таком положении. А когда Петр отстранился, я опешил от удивления.
Не успел я моргнуть, как Настасья из гниющего трупа превратилась в обычную девушку. Подвенечное платье стало белоснежным, фата красовалась на аккуратно заплетенных косах, а не на мокрой пакле спутанных волос. На лице невесты играла ласковая и влюбленная улыбка, а не тот оскал, что мы видели ранее. Настасья была красавицей.
– Петруша, – тихо прошептала она и бросилась в объятия любимого.
Недолго думая, Кики быстро подобрал с земли брошенную бутылку со святой водой, откупорил крышку и вылил содержимое прямо на гроб. Жидкость быстро впиталась в иссохшее и потрескавшееся дерево.
Прежде чем Настасья и Петр разомкнули объятия, их оболочки стали медленно растворяться в воздухе.
– Прадед… – прошептал Рыжий, протянув руку к Петру.
Но Петр уже не слышал правнука. Спустя мгновение он и Настасья полностью исчезли вместе с туманом.
Последние закатные лучи играли на мелких волнах реки Плотинки. Проклятие Вороньего Гнезда было снято…
Когда эмоции немного улеглись, мы поняли, что наша миссия еще не закончена. Рыжий стоял возле гроба своего прадеда и поглаживал мокрую древесину. Я сочувствовал ему, но иначе у нас ничего бы не вышло. Пришлось потревожить его предка.
– Ты как? – тихо спросил я, подойдя к другу сзади.
– В полном ауте… Еще не верю и до конца не понимаю, что произошло.
– Да, я тоже. В шоке, что идея Кики сработала, но твой прадед…
– Он спас нас, – пожал плечами Рыжий. – Я не жалею, что мы именно так поступили. Просто жаль, что я раньше не расспрашивал маму о нем. Не интересовался.