Марика Крамор – Я. Изменил (страница 11)
Я нехотя отмахиваюсь. Русаков общается по телефону в своем кабинете, слышно даже с другой стороны двери.
Наконец мне удается вырваться. Выхожу на улицу глотнуть воздуха.
Хочется выдохнуть. Неправильно Русаков поступил.
— Убежал с собственного праздника?
Я поворачиваюсь на задорный голос. Встречаюсь с проницательными голубыми глазами.
— Да какой там праздник… я не собирался распространяться о своих доходах.
— Когда доходы перестают быть «необсуждаемыми», другие так или иначе делают свои выводы. Так что… — она пожимает плечами, — не расстраивайся.
Разворачивается и отходит к машине. И я словно спохватываюсь.
— Лена! Подожди!
Она неторопливо замедляет шаг, оборачивается, смотрит на меня со скрытым интересом.
— Лен, я тебя хотел попросить, свои выводы держать при себе в будущем.
Ее брови мгновенно взлетают и плавно опускаются обратно. Она изображает замешательство:
— Не совсем тебя понимаю.
— У тебя если есть какие-то вопросы, ты лично мне задай, хорошо? Жене не надо. Она может неправильно понять или расстроиться, — выдерживаю паузу. — Или ты этого и добиваешься?
Лена неторопливым взглядом ползет вниз, замедляется на уровне моей груди, а затем… она смотрит на мои губы. И слегка прикусывает свою нижнюю. Вздыхает, словно ей не хватает воздуха, и приближается еще на шаг. Почти вплотную. И даже запах ее духов активно проникает в легкие: цветочный, насыщенный. Напряжение сковывает, утяжеляя атмосферу вокруг нас.
Я не отодвигаюсь. Жду.
— Ты ее любишь? — пронзает стрелой неожиданный вопрос. Сердце почему-то делает кульбит.
— Что?
От неожиданности я теряюсь совершенно.
— Ты еще молодой совсем, — с пониманием отзывается Лена. Она выглядит как всегда роскошно. Как всегда. Притягательно… — Тебе, наверное, кажется, что это на всю жизнь. Но вы с ней друг другу не подходите. Слишком разные. От жизни ожидаете не одно и то же. Да и вообще. Вам сейчас удобно вместе. Но со временем, ей с тобой станет сложно. Захочется чего-то более стабильного, простого. А тебе — более яркого и душевного.
— Я спросил тебя не об этом! — с неожиданной яростью возражаю я. Злость как пламя! Раз! И уже пожар.
— И все же…
— Ты думаешь, имеешь право рассуждать на эту тему? Сама-то замуж по любви вышла?
Хочется уколоть ее. За то, что не верит в нас с Женей. За то, что нанесла невидимый удар. Потому что потерять Женю я боюсь. Всеми фибрами души. Противно думать, что Огоньку меня когда-либо может быть недостаточно.
Вопрос слетел с губ необдуманно, я не успел над ним задуматься. Теперь же…
— А тебя это действительно интересует, Паш? Знаешь… прикоснуться к женской душе не так-то легко. И никогда ответ не лежит на поверхности.
— Я запрещаю тебе так говорить про Женю!
— Когда-нибудь ты поймешь, что я была права. Возможно, скоро. Возможно, нет. Но когда поймешь, — в мой карман опускается визитка, Лена пальцами проходится по моему предплечью. Касание длится всего мгновение, но отчего-то выходит очень ярким. Горячим. Ток мчится по венам… — Можешь позвонить. Разговор ведь ничего не значит, а иногда так хочется поделиться чем-то важным, когда с родными делиться не получается. Хорошего дня, Паша.
Лена уезжает, оставляя меня одного. Смотреть ей вслед. Усмирять ярость. И делать вид, что меня невозможно вывести из равновесия.
Какое ей вообще дело до нас с Женей?! Пусть мужем занимается!
Выуживаю из кармана ненавистную карточку и, мгновенно ее сминая, свирепо швыряю в пустую урну.
Лена выезжает, внимательно глядя по зеркалам, моего резкого движения не замечает. Ей кто-то звонит, она отвечает.
Я наблюдаю со стороны, бессмысленно стараясь сладить с эмоциями.
Не выходит.
Зацепило так, что крючок впился в мясо! И тянет, и тянет!
Нет! Ничего со временем не изменится! А если и изменится, то станет еще лучше! И не ей лезть в мою семью и тыкать меня в дерьмовые догадки.
Но даже самому себе сложно признаться: если ее предсказание сбудется… потерять Женю — это как потерять себя. Раз — и частицы тебя больше нет.
Я отворачиваюсь и направляюсь обратно. В дверях сталкиваюсь с Русаковым.
— О, Паша! Ты вроде не куришь! — удивляется, оглядывая меня. Видно, что торопится. Уже почти проходит дальше, деловито заглядывая в телефон.
— Не курю. Вышел подышать. Максим Игоревич, — окликаю его, потому что он уже в своих мыслях. — Вам не стоило ребятам рассказывать о чужих заработках. Я не планировал распространяться о своих доходах.
— Зря ты так, Паша, очень зря. Это стимул подтянуться всем остальным! Это уважение. Признание. Почет. Вот увидишь, это поставит тебя на голову выше остальных. А о достижениях молчать нельзя!
Дальше он теряет ко мне интерес, но, пройдя еще полпути до машины жены, — а направляется он именно туда, — оборачивается, словно вспомнил о чем-то важном.
— Да, кстати. Люди, которые поучаствовали в нашем небольшом финансовом эксперименте, оказались впечатлены.
Воздух обжигает легкие. И сколько же их… этих участников?
— И? — я пытаюсь не показать тревоги.
— Паша, эти люди очень влиятельные. Они приглашают нас на встречу.
— Какого рода?
— Неофициальную. Познакомиться. Пообщаться. Свободно, без формальностей. Ну, ты понимаешь.
— Я могу отказаться? — уточняю сразу же. Трепет уже жжет кончики пальцев.
Общение меня ни к чему не обязывает. Пока что я ничем не рискую.
— Естественно, — сверкает глазами Русаков, слегка прищуриваясь. — Но я надеюсь, ты понимаешь, какие возможности у тебя откроются. Нам нужно туда попасть. Это проходной билет в жизнь. Твой билет, Паша. Я тебя сведу с нужными людьми. Из этой встречи нужно выжать максимум. Они просто хотят с тобой пообщаться. Несколько крупных сделок, и ты сможешь начать собственное дело. Уже с приличным капиталом. Подумай. Не всем выпадает такой шанс.
А Русаков, значит, под шумок затесался…
— Я подумаю. Когда?
— Недели через три.
Глава 8
ЖЕНЯ
— Ого, яхта?!
Округляю глаза. Ничего себе у них прогулочки!
— Я сам немного в шоке, Жень. Но мне очень туда нужно. Летим с Русаковым. Это на пару дней всего лишь.
У меня немеет язык. Причем так, что я могу только глупо развести руки в стороны. Обалдеть не встать!
— Родной, ты уверен, что тебе это необходимо? Нет, я не против, что выходные ты используешь на перспективу, просто… как-то это все… необычно.
Подхватываю его офисные брюки вешалкой, осторожно разглаживаю, отправляю в шкаф. Терпеть не могу возиться с вещами: гладить, развешивать, сортировать. Стрелки эти ненавистные, опять же!
— Странно, ты хотела сказать?
Паша помогает мне сложить полотенца.
— Тяжело быть перспективным специалистом, верно?