Марика Крамор – Бывшие. Уже не вернуть (страница 3)

– Ты что, замёрзла? – впивается мне в затылок новый ледяной клинок. И тут же на плечи опускается серый пиджак. Я разворачиваюсь, с благодарностью смотрю на мужчину. Моего обоняния не касается шлейф парфюма или табака. Я не могу понять, чем пахнет этот пиджак. Какой-то тонкий мягкий аромат. Ополаскиватель? Ароматизатор? А еще я невольно отмечаю, что в составе ткани слишком много синтетики. Это кажется мне таким странным и непривычным. У папы все костюмы лучшего качества, и пиджаки совершенно другие на ощупь.

– Насчет такси, – уточняет мужчина. – Я, конечно, вызову машину, но сам тоже уже планирую уезжать. Если хочешь и не побоишься сесть с незнакомцем, могу подвезти тебя.

Сомнения обрушиваются и жалят. Я никогда в жизни не ездила с малознакомыми людьми. Папа с детства настаивал на осторожности и машине с водителем. Сюда меня привез Денис. Вообще-то, я планировала поехать на ночь к нему домой. Но ему, к счастью, об этом еще не сообщила…

– Если только до города. А там я поймаю такси, – отзываюсь, решившись на совместную поездку. – Это не займет у вас много времени.

– Меня не затруднит подкинуть тебя домой. Или считаешь, что я бензина пожалею?

Мне не удается сдержать нервный полусмех-полувсхлип.

– Если вы не возражаете, я бы хотела предупредить администратора, что уезжаю, взять их контакты, оставить свои и попросить еще раз поискать мою сумочку утром. При свете дня.

– Я подожду тебя здесь.

Фамильярное обращение уже совсем не царапает слух. Меня не было минут девять, и мужчина уже успел подогнать машину ко входу. Огромный дорогущий черный седан с сияющими в свете фонарей боками.

Мужчина распахивает передо мной заднюю пассажирскую дверь, кивая вглубь светло-бежевого кожаного салона. Я бы и сама по привычке заняла это место, если бы мне предложили выбор. Но сейчас подобное кажется жутко неловким. Он ведь не мой водитель.

Заметив мои колебания, мужчина спокойно уточняет:

– Предпочитаешь ездить впереди?

– По правде говоря, нет, – отвечаю я, стягивая с плеч пиджак и возвращая хозяину. – Знаете, я только сейчас поняла, что мы не представились друг другу.

В свете фонарного столба мужское лицо кажется строгим и отрешенным. А еще необъяснимо притягательным какой-то дикой, холодной, первобытной красотой. Его сомкнутые чувственные губы твердо произносят:

Глава 3

– Нил.

Он… что сказал?

Видимо, у меня очень потрясенный вид. Поэтому мужчина уточняет:

– Это мое имя.

Я недоверчиво прищуриваюсь. Серьезно?! Нил?!

Когда он слышит в ответ мое, вдруг так очаровательно улыбается, что за ребрами нечто неизведанное дрожит и плавно обволакивает теплом изнутри.

– А твое очень красивое, – тонко замечает он. – Громкое. Звучное. И редкое.

– Редкое? – выпаливаю я в порыве веселья. – И это мне говорит человек, которого зовут Нил? – подозрительно уточняю я, наигранно хмуря брови.

– Мои родители оказались жуткими оригиналами, – слегка вздыхает мой новый знакомый.

– Тебе оно не нравится? – любопытствую я, наконец-то занимая предложенное мне место.

– Поверь, я разбил не один десяток носов в школе, чтобы никто не смог придумывать к нему неприятные рифмы, – ухмыляется Нил.

– Спешу тебя расстроить, открыв простую истину. К любому имени можно придумать дразнилку.

– Ну-ну, – смеется Нил, падая на водительское сидение, и обжигает властным взглядом. – Давай-ка попробуй! – предлагает он в пол-оборота. – Есть имена, к которым буквально просится всякая гадость, как мое, например. А есть…

– Что?

Я подаюсь вперед, к нему поближе. Не свожу с него заинтересованного взора.

– Твое, к примеру. Когда на ум приходит… – он замолкает, нарочно держит меня в напряжении.

– Что? – снова нетерпеливо уточняю я. Одаривая мужчину новой улыбкой.

– Аринка-картинка. Аринка-мандаринка, Аришка-трусишка, хвастунишка, торопыжка, – подшучивает он наигранно серьёзный тоном, выглядит при этом жутко по-деловому и… интригующе. Налет высокомерия, скуки и грубости растворился совершенно! Передо мной другой человек! С озорными тёплыми чернющими глазами, в глубине которых затаились золотистые смешливые искорки.

– Что это ты так расщедрился?

– В каком плане?

– Балуешь меня комплиментами. А я к хорошему быстро привыкаю.

Он не отвечает, но в зеркале заднего вида я успеваю углядеть кривоватую ухмылку на его суровом лице.

– С кем ты приехала, Арина? – Нил пристально разглядывает меня, не поворачивая головы, а значит, я могу украдкой наблюдать за ним и дальше.

– С парнем.

Неожиданное молчание накрывает легкую непринужденную атмосферу в салоне. Нил даже вновь бросает короткий недоверчивый взгляд в зеркало.

– И почему же ты с ним не уехала? – наконец продолжает он разговор.

– Мы поссорились. Разошлись. И я не хочу даже сидеть с ним в одной машине.

– Как это по-женски. А завтра помиритесь. И все будет хорошо.

– Ты захотел бы простить предательство?

– Предательство – это довольно сложное понятие. Скажем так, разная степень глубины образовавшегося из-за него морального конфликта.

– Измену. Ты бы простил измену?

– Я – нет. Но лично знаком с теми, кто простил.

– Я застала его в закутке, возле туалета. Он зажимал ей рот ладонью, чтобы ее стоны не разносились по всему коридору.

– Я понял, почему ты плакала, – с обезоруживающим хладнокровным спокойствием заявляет Нил. – Давно вместе?

– Полгода.

– Сочувствую. И могу лишь предложить тщательнее выбирать поклонников. Мне на заправку нужно заехать. Ничего не имеешь против?

Возражений у меня нет. Когда Нил возвращается, то несёт в руке две бутылки с водой. Одну протягивает мне.

– Решила выйти из машины?

– Да, – отвечаю я, стеснительно улыбаясь. – Там, – киваю на спуск, но в темноте мало что можно рассмотреть на большом расстоянии, – видны водные блики. Очень красиво. Это озеро, наверное.

– Река, – кивает Нил. – У меня есть немного времени. Можем туда спуститься. Только пиджак накинь. Уверен, ты рискуешь замерзнуть там.

Я начинаю колебаться, особенно остро ощущая, что совсем не знаю этого человека. И было абсолютно сумасбродной идеей ехать с ним, не говоря уже о том, чтобы спуститься к берегу.

Я не успеваю возразить, но вероятно, Нил прочитал ответ в моих глазах:

– Хорошо. Тогда можем ехать дальше.

Его равнодушие почему-то ранит. Но… что я скажу?

Дальше мы движемся в молчании, и я слишком поздно соображаю, что по правую сторону от меня мелькают скудные кусты. А еще мы едем вдоль берега.

– Не волнуйся, я не маньяк. Спокойно наслаждайся видом.

Машина останавливается. Нил распахивает дверь и освещает фарами пространство.

– Ты всегда такой? – удивленно осведомляюсь я, стараясь замаскировать охватившее меня напряжение.

– Какой именно?

– Не прислушиваешься к чужому мнению. И делаешь по-своему.