Марика Крамор – Бывшая жена (страница 5)
Мелкая ехидна.
— Точнее некуда. И куда это мы торт потащили?!
Я принимаю в руки квадратную картонную коробку и ставлю на стол.
— Именно поэтому ты ни с кем не встречаешься после вашего развода?
— Лер, я ни с кем не встречаюсь после развода, потому что мне некогда. И потому что я дышу полной грудью, и новых мужиков мне обстирывать очень уж неохота! Вырастешь — поймешь!
— По-дууу-маешь… — тянет Лера с обидой в голосе. — И вообще-то я уже взрослая!
— Взрослая — я. А ты мелочь пузатая.
Сестренка кривится и, облизываясь, косится на торт. Я понимаю, что Лерка уже и правда выросла, но для меня она — козявка, которая пыталась столкнуть меня с кровати в детстве, перетягивала мое одеяло и жаловалась маме, что все конфеты я смолотила в одно лицо.
Лера торжественно поднимает картонную крышку.
— Ммм, крем-чиз? — расплывается в улыбке.
— Точно. Угощайся. Я пока в душ.
— Тебе чай наливать?
— Обойдусь.
На ходу раскладываю вещи. Торт на ночь?! Утром я себя прокляну!
Через две минуты Лерка уточняет с набитым ртом:
— Насть! А ты мне второй комплект ключей оставишь на утро?
Я, потирая глаза от усталости, вновь заглядывая на кухню:
— Зачем это?
— Занятия начинаются в одиннадцать. Я бы выспалась.
Как будто у меня есть выбор.
Закатываю глаза. Лерка с мамой живет, но ко мне частенько приезжает с ночевкой.
В душе стою долго.
Воду включаю погорячее, подставляя спину.
Тяжелые крупные капли обжигают. Хочется согреться. Потому что как-то зябко внутри.
И до сих пор пальцы ласкает мягкость его губ, и внутри все сжимается от трепетного «Настёна».
И вообще, он сказал, что счастлив свободе. Какие тут могут быть комментарии?
Ой, да что толку? Так бывает, порознь лучше, чем вместе!
И прошедший год нам это доказал!
Из душа выползаю разморенной. Сейчас кремом лицо намажу и…
Ступив в коридор, замираю, уставившись на порог.
— Лера! — грозно зову сестру.
Что это вообще такое?!
— А? — показывается довольная моська из-за двери. — Увидела уже.
Скалит зубки.
— Лер. Что это за букет?
— Понятия не имею. Пока ты в душе была, курьер приехал. Сказал, для Анастасии. Я и забрала.
Ступор проходит быстро.
Кроме бывшего, больше некому.
— Записки нет, я проверяла, — ликует сестренка. — Думаешь, Денис?
— Это его стиль. Но странно.
— Да это ты странная, Насть. Тебе цветы домой привезли. Посмотри, какой букет роскошный. А тебе странности мерещатся. Широкий жест!
Поднимаю руку и медленно веду подушечками пальцев по еще не раскрывшимся бордовым бутонам. Они так тонко пахнут пряной свежестью, что я опускаю веки на мгновение. Словно во сне, вновь ощущаю на губах жадные поцелуи-укусы, нетерпение, снедающее Дениса, когда он ласкал меня.
Зачем?
Зачем будоражит душу, зачем заставляет вспоминать, окунаться в него заново? Зачем…
Ему точно это ни к чему.
Кто тогда?
— Знаешь, щедрость не всегда бывает безвозмездная, — запоздало комментирую.
— Ты заморачиваешься. Мысленное спасибо, и все, — фыркает Лерка. — Мне такого в жизни не дарили!
Она бежит за телефоном и делает несколько фото.
— На аватарку поставлю! — подмигивает. — Мне букет нравится!
— Так забирай его себе. Мне не жалко.
— Я подумаю! — зевает. — А пока пойдем спать.
Утром я стараюсь не шуметь: Лерочка еще не проснулась.
Мы с этой забиякой так часто ругались и спорили в детстве, а теперь очень близки, хоть обе языкастые и можем высказать лишнего.
Ключи я положила на тумбочку еще вчера. Тихонько собираюсь и вызываю такси.
День пролетает быстро, но это не помогает мне не думать о Денисе.
Остро. Неприятно. Словно лезвием полоснул.
Выхожу из лифта, направляясь к своей двери, и…
Пальцы резко сжимают звенящую связку. Секунду назад лестничная площадка отражала стук моих каблуков о плитку. Сейчас вокруг становится зловеще тихо.
Еще один букет.
Совсем другой. Много зелени, и цветы в лавандово-горчичной гамме. Композиция хороша. Но… без души, что ли. Холодом обдает.
Не люблю, когда я чего-то не понимаю.
Присаживаюсь на корточки. Ищу карточку. Пусто.