Marig Zhultad – Эффект безнаказанности. Часть 1 (страница 7)
Психопата одолело чувство ностальгии, захлестнуло воспоминаниями. Вскоре он направился в подвал своей лачуги, где хранились его “трофеи”. Нижняя часть дома была усеяна разложившимися трупами, которых поедали здоровенные крысы. Хоффманну нравилось часами рассматривать своих жертв, трогать их, чувствовать ушедшее тепло из тел. В такие моменты он детально вспоминал каждое мучение, каждый свой удар, обиды и всевозможные мотивы своих преступлений. Мысли Винса иногда заходили за рамки, даже за его собственные, если они вообще у него были. Последнюю свою гениальную и в тоже время самую безумную мысль он написал кровью своих жертв на стенах своего подвала. Надписи гласили следующее: “Эти соски мне понадобятся для нового ритуала… потом же их можно съесть… запекаю их в духовке с членом старого дебила! Ха-ха-ха! Да-а… такой деликатес точно излечит меня! То, что не убивает – делает сильнее…но…эта рвота и головокружение…нет-нет-нет… Просто привыкнуть, слышишь? Слышишь?! Да-да, еще мне нужен костюм… новый костюм…”. После насыщенных воспоминаний ему становилось не по себе, одиноко и грустно, но все что он мог с этим сделать – лишь направиться в свою постель и просыпаться с безумием каждый новый день.
***
Небритый мужчина средних лет развалился на диване перед телевизором, демонстрирующим белый шум за несвоевременную оплату. Свободной рукой почесывает двухнедельную щетину и трогает недавно зажитые травмы лица, параллельно рассматривает добытую, чуть ли не ценой собственной жизни, папку со своим личным делом. В некоторых фрагментах информация была вычеркнута или замазана как совершенно секретная, мужчина довольно улыбался при виде фотографий знакомых, “пришитых к делу”.
“Имя: Георгий “Гошан Москвич” Московченко. Дата рождения: неизвестна. Мать – Ольга Московченко (до замужества – Родионова), отец – Владимир Московченко. Гражданство – российское. Место рождения – СССР, Ростовская область. Город и место проживания – Южный округ, поселок Куайтвилль. Род деятельности – преступная (рэкет, убийства, продажа контрабанды, валютные махинации). Религия – христианство, православие. Слабости и недостатки – вспыльчивость, богохульство, безумная жажда денег.” Чуть ниже была прикреплена фотография с несколькими бандитами. Москвич сразу же узнал всех своих близких, несмотря на банданы, очки и маски на лицах. Все те, с кем он вел дела – Витя Карп, Веня Жук, Гриша Шуба, Саня Ростовский, вся его банда юности, прошедшая с ним через огонь, воду и медные трубы. “Внешние данные. Тип телосложения – мезоморф. Рост – сто семьдесят девять сантиметров. Вес – восемьдесят один килограмм. Волосы – короткие, темные. Цвет глаз – карие. Татуировки – крест на кисти правой руки, тату бригады Московченко с надписью “Russia is everything for us”. Примечание – особо опасен, при обнаружении в обязательном порядке производить вооруженное задержание. Депортация возможна только после суда. Общие данные – Георгрий Владимирович Московченко, уроженец Ростова-на-Дону, в возрасте двадцати восьми лет. Его отец, Владимир, был продавцом-кассиром в винно-водочном отделе одного из гастрономов Ростова. Мать Георгия была в ту пору домохозяйкой и занималась делами по дому. Рос Георгий в то время, как и все остальные его сверстники, посещая школу и различные кружки того времени. К пятнадцати годам Георгия мучила зависть. Он завидовал всем тем, кто жил в более роскошных условиях, чем он сам. С тех самых пор он поставил перед собой цель – жить ни в чем не нуждаясь. Гошан, как называли его друзья, как он сам считал, не был рожден для вкалывания на заводе, и поэтому посвятил себя криминальному промыслу. В свои восемнадцать лет он уже успел поучаствовать в ограблении почтальона со своим приятелем Гришей Шубиным. Потихоньку они стали собирать вокруг себя других подельников. Знакомство с Виктором Карповым произошло спонтанно. Георгий спас того в подворотне, у одного из питейных заведений, когда пара местных парней попытались ограбить полупьяного Карпова. С тех пор Виктор считал себя должником Георгия и участвовал во всех дальнейших преступлениях Москвича. Спустя некоторое время парням приходит в голову идея осуществить “американскую мечту”, о которой без умолку вещали по телевидению. Дальнейшая их деятельность и местоположение остается неизвестными.”
– Неизвестными, ага, как же. – ухмыляясь, потягивает сигару Георгий. – Благо теперь эта бумага у меня на руках… – поднося зажигалку к своему досье, поудобнее развалился на диване Москвич.
Георгий закинул голову на спинку дивана, предался воспоминаниям под тлеющий костер на столе.
– Ну вот мы и на новом месте… все с чистого листа, парни! – сказал Виктор, разминая шею после перелета.
– Здесь не столь грязно, как у нас на родине, мужики. – подхватил Георгий.
– Самый геморрой закончился, когда я закончил делать эти вшивые визы. Страна Свободы! – выдохнул Григорий.
– Ростовский не брякал на трубу еще?
– Не-а, – оглядывая ближайшее такси, поставил чемодан на асфальт Виктор.
– Он вроде как должен был нас забрать, дайте мобилу, я сам ему позвоню.
– Гошан, я еще не сделал местные номера, мы без связи. Вон там тачка стоит, пусть отвезет нас, бабки имеются.
Парням удалось на ломаном английском договориться с таксистом о цене, месте назначения и даже перевозке багажа. Во время поездки Москвич отчаянно пытался созвониться с Ростовским, а Виктор только смеялся с попыток Гоши говорить на английском без акцента. Вскоре таксист завез их на Русский Квартал, мужчинам даже сначала показалось, что они вновь на родине. Разумеется, они начали возмущаться, но довольный таксист, периодически обманывающий своих пассажиров, зачастую иностранцев, лишь помахал рукой на прощание.
– Ну охренительно, к черту на рога приволок нас и довольный, козел! – вопил от злости Виктор.
– Эй, балбесы, в тачку прыгайте, – посигналил Александр. – Видели бы вы свои рожи, хах.
– Ты как нас нашел и вообще ты должен был нас в аэропорту встретить? – нагонял Москвич.
– Планы поменялись, тем более эти придурки на такси всех русских свозят сюда, без понятия по какой причине, но, таким образом, и сформировался Русский Квартал.
– А Макен где? – прервал Григорий.
– Все с Макеном, за жопу его схватили, теперь он затаился. Давайте уже в тачку, пока нам местные не нарулили.
– Верняк мысль. – сказал Виктор, кивком зазывая друзей в автомобиль.
– Куда кости бросим? Есть местечко укромное?
– А то, можешь и не сомневаться. Серьезные дяди тут отхватили кусочек на окраине, там все наши теперь обитают и дела делают.
– Волыны нам сможешь намутить, Ростов?
– Хоть пулемет, ха-ха. В Куайтвилле разберемся, поехали.
***
Габаритный лысый мужчина средних лет подходит к лежащему на асфальте парню. Григорий видит перед собой настоящего кабана в байкерской одежде, который его трясет с такой силой, что Москвичу становится только хуже.
– Долбаные американцы! Да нихрена я не понимаю ваш язык, мне есть немного плохо. – на ломаном английском пытался изъясняться Московченко.
– Че там базаришь? Какой-то свиной язык, говори по-английски, мудила! Некоторые проспекты из нашего бара также корчатся, когда в туалет не могут сходить по несколько дней, может у тебя тоже самое?
– Помоги мне, амбал, хреново мне. – хватаясь за здоровяка, говорил Гошан.
– Давай, вставай уже, кусок сала. – поднимая за спортивный костюм Москвича. – На байк я тебя не посажу, где твое ведро?
– Там, вон черный. – вытирая лицо рукавом, медленно вставал Георгий.
– Как тебя звать-то? Чего стряслось?
– Я плохо понимаю на вашем языке, меня Гоша звать. Подкинь меня до Куайтвилля, я там уже как месяц обитаю. Перебухал немного, как видишь.
– Коша? Что за идиотское имя?
– Не Коша, а Гоша, ну Георгий.
– Конечно, это не тебе не водку хлестать, хах. Американское бухло еще нужно суметь переварить и не проблеваться, врубаешься?
– Ага, типа того. Я не городской, я с поселка. Да и сам с России буду.
– Окно-то открой и салон не заблюй.
– Я сам сюда с братвой приехал, они уехали на дельце, а я решил немного расслабиться. – высунув голову в окно, объяснял свое Гошан. – Меня до мотеля в Куайтвилле.
– А-а-а, тот самый мотель. И чего вас туда всех тянет? В России все плохо с арендным жильем и частной собственностью?
– Да мы пока тут нашли свой дом, Макенские нам помогли, если слыхал про них.
– Макенские? Слышал что-то… они вроде как сдулись… кого закрыли, кто в бегах, кто сдох уже.
– Неважно в общем… давай со мной в мотель, отстегну тебе бабок за помощь.
Вскоре парни подъехали к мотелю и пошли в номер администрации. Здание больше подходило для сноса, нежели для жилья или создания здесь хоть какого-то бизнеса. Все стены изрисованы граффити, повсюду валялись чьи-то вещи, строительный мусор, огромное количество окурков, стаканчиков и бутылок.
– Ну и помойка, кто тут раньше жил? Бомжи? – сказал байкер, сгребая ногами весь хлам с дивана.
– Хрен его знает, мы потихоньку тут все прибираем.
– Слушай, внутри явно получше, чем снаружи… У меня была похожая хата, но мы как-то варили одну дрянь и ее разнесло нахрен. Веселое время было, ха.
– Понимаю, сам-то откуда будешь? – передавая пиво из холодильника, поинтересовался Москвич.
– Я с Пайк-Бэй, у нас с парнями тут станция технического обслуживания имеется рядом. Так что, если чего-то с ведром стрясется, то пригоняй, подшаманим как следует.