Мариэтта Шагинян – Месс-менд (страница 7)
Не менее были заинтересованы и девушки. Каждая из них в глубине души хотела походить на маску. Портнихи получали заказ: сделайте по фасону маски.
Но ни одна не питала такого влюбленного восторга, такого преклонения перед маской, как дочь сенатора Нотэбита, шалунья Грэс. Грэс сидит в настоящую минуту в своей музыкальной комнате с учительницей, мисс Ортон, и делает тщетные попытки отбарабанить четырнадцатую сонату Бетховена. Ей двадцать лет, она кудрява, как мальчишка, веснушчата, с немного большим, но милым ртом, подвижна, как ящерица. Ее нельзя назвать хорошенькой. Но с нею вы тотчас же чувствуете себя в положении человека, ни с того ни с сего вызванного на китайский бокс. Грэс делает фальшивый аккорд, мисс Ортон нервно вскрикивает, Грэс поворачивается к ней, кидается ей на шею и восклицает:
- Мисс Ортон, дорогая, это выше моих сил! Сегодня я видела маску перед цветочным магазином. Если б только вы знали, какая у нее ножка! Я сделала глупость, схватила ее за платье и объяснилась ей в любви.
- Что же было потом? - улыбаясь, спросила учительница, гладко причесанная, можно сказать - зализанная, кривобокая молодая дама в скромном и чрезвычайно неуклюжем платье. Голос ее, впрочем, был очень музыкален и походил на мурлыканье флейты.
- Ах, мисс Ортон! В том-то и дело, что этот мерзкий старикашка, банкир Вестингауз, свалился откуда-то с неба и ехидно заявил мне: «Мисс Нотэбит, честь имею проводить вас в магазин». И прежде чем я успела опомниться, он сунул меня в магазин, а маска порхнула в коляску и исчезла.
- Да, Грэс, это было очень неосмотрительно с вашей стороны. Не забывайте, что вы дочь сенатора.
- Очень мне нужно помнить об этом, мисс Ортон. Я объявляю категорически: я влюблена в маску. Я чувствую, что этот проклятый Вестингауз мучит ее. Я намерена ее спасти… Раз-два, раз-два, - бессмертное трио четырнадцатой сонаты разлетелось на куски под ее энергичными пальцами.
- Боже мой, - вздохнула мисс Ортон, - вы не понимаете Бетховена.
Неизвестно, что ответила бы ей Грэс, если б в эту минуту дверь не распахнулась настежь и чей-то странный, басистый по-мужски, голос не произнес:
- Милая Грэс, наконец-то!
Мисс Ортон вздрогнула, должно быть, от неожиданности. В музыкальную вошла очень смуглая, изящно одетая девушка с большими пунцовыми губами, рыжеволосая, в мехах, несмотря на майский день. Это была мисс Клэр Вессон, дочь второй супруги Рокфеллера и закадычная подруга Грэс по школьной скамье.
- Клэр! Ты, наконец, тут! - Грэс рассыпала ноты, вскочила и повисла у нее на шее. - Одну минуточку, мисс Ортон, простите, пожалуйста. Я докончу урок, только дайте нам поздороваться.
Мисс Ортон и не думала протестовать. С терпением бедного человека она сложила руки на коленях, села в теневой угол и молчаливо сидела с полчаса, покуда девушки болтали, забыв об ее присутствии. Они болтали, как подобает двум юным бездельницам привилегированного класса, о том, о сем, о варшавской опере, о концертах Рахманинова, о молодом Артуре Рокфеллере, о маске, еще о молодом Рокфеллере, еще о маске. Выяснилось: об Артуре предпочтительно говорила! Клэр, о маске предпочтительно говорила Грэс.
- Этот твой Артур - порядочная мямля, - вырвалось у дочери сенатора к концу разговора, - по крайней мере скажи, видел ли он хоть разочек мою маску.
- Мистер Рокфеллер не интересуется кокотками, - сухо ответила Клэр, - у него все мысли поглощены местью. Ведь ты знаешь, его отца убили большевики, это теперь окончательно доказано. Он собирается поднять против них всю Европу.
- Фи, как глупо. Клэр, знаешь что: мне все хочется, чтоб ты посмотрела на маску, мне интересно узнать твое мнение. Она - шик, изящество, прелесть, ну, я сказать тебе не могу, что она такое. А главное - она мне кажется ужасно несчастной.
- Грэс, повторяю тебе, что ни я, ни Артур, мы не интересуемся подобными женщинами.
- Ты говоришь таким тоном, будто вы помолвлены.
Клэр вспыхнула, Грэс надулась. Разговор был прерван.
Мисс Ортон тихонько встала со своего места, незаметно надела шляпку, спустив на лицо вуаль, простилась с обеими девушками и прихрамывая вышла из музыкальной.
Клэр с удивлением проводила ее глазами:
- Грэс, я не могу понять, почему ты берешь уроки у этой безобразной, хромоногой, неуклюжей старой девы, похожей скорее на прачку, чем на музыкантшу. Ведь ты могла бы найти себе превосходного учителя!
Грэс вскочила с места и плотно притворила дверь; она вспыхнула от гнева:
- Стыдись! - шепнула она подруге. - Мисс Ортон еще не успела спуститься с лестницы, она, наверное, все слышала. И совсем она не урод, а…
Тут Грэс остановилась и сообразила, что она ни разу, ни разу не задумалась о наружности мисс Ортон. Тряхнув кудрями, девушка принялась вспоминать свою учительницу, ее лицо, глаза, улыбку, руки: правда, глаз она не поднимала и безобразила их очками, руки носила в перчатках от ревматизма, волосы гладко зализывала в сетку, улыбалась раз в месяц, но все-таки, все-таки, если вспомнить… Лицо Грэс озарилось положительно торжеством. Она взглянула на подругу победоносно и закончила неожиданно для себя самой:
- А все-таки я тебе скажу - мисс Ортон красавица.
7. УЧИТЕЛЬНИЦА МУЗЫКИ И НОТАРИУС
Бедная мисс Ортон слышала все, что сказала Клэр. По-видимому, это не слишком огорчило ее. Она только застегнула на груди вязаную кофточку и стала еще сильнее прихрамывать. Дойдя до Седьмой авеню, она села в автобус, ехала с полчаса и слезла как раз напротив темного старого дома в стиле прошлого столетия, одного из немногих обломков старины, сохранившихся в Нью-Йорке.
Прошло несколько минут, прежде чем ей отворили. Мальчик в куртке с позументами спросил ее хриплым голосом (лицо его было красно от слез):
- Кого вам надо?
- Мне нужно видеть нотариуса Крафта. Вот моя карточка.
Мальчик с изумлением глядел на девушку, в то время как рука его машинально приняла карточку.
- Дома нотариус? - повторила она еще раз.
К мальчику подошел старый негр, черное лицо которого также распухло от плача. Он дрожащей рукой отстранил его и произнес:
- Мисс извинит нас. Мисс не может видеть нотариуса. Крафт умер, попал под автомобиль.
- Умер? Боже мой, боже мой!
Мисс Ортон казалась совершенно потрясенной. Она побелела так, что негр сочувственно поддержал ее и, доведя до плетеного кресла, предложил ей сесть.
- А как же теперь его бумаги? Кто-нибудь заменяет нотариуса?
- Там, наверху, в кабинете покойника вам дадут справку, - мрачно ответил ей негр, и его круглые глаза сверкнули, как у дикого зверя. - Не успел масса умереть, как уже сюда пришли хозяйничать, завладели всеми его бумагами, взломали шкафы, а потом запечатали красными печатями. Да, уж заменить-то его заменили, без всякой совести, мисс может быть покойна на этот счет.
Девушка выслушала его и молча двинулась по лестнице. Но на полпути она остановилась и повернула голову к негру.
- Скажите мне, - шепнула она как можно тише, - как имя того, кто заменяет мистера Крафта?
Негр посмотрел на нее снизу вверх, все так же мрачно сверкая глазами, и ответил негромко:
- Это сущий дьявол, мисс. Беда всем и каждому, кто станет иметь с ним дело. А имени его сказать вам никак не могу. Знаю только, что помощники величают его синьором Грегорио.
Мисс Ортон поднялась по лестнице, на этот раз уже не оборачиваясь, и вошла в общую канцелярию.
Здесь сидели бывшие помощники Крафта, его молодой секретарь Друк и четверо маленьких черномазых людей, усиленно заглядывавших им за плечи. Все они были, по-видимому, заняты разбором бумаг, оставшихся после Крафта.
Мисс Ортон обвела их глазами. Потом, повинуясь тому верному инстинкту, который бывает у очень чутких людей, попавших в беду, она двинулась прямо к Друку.
Это был молодой человек со смышленым, широким лицом, пухлыми щеками и ямочкой на подбородке. Близко знавшие Друка сказали бы, что он притворяется глупее и легкомысленнее, чем он есть на самом деле. В данную минуту Друк изобразил такое простодушие, такое беспамятство, такую придурковатость, что четверо черномазых молодчиков переглядываются друг с другом, пожимая плечами, и один уже тихонько выругал его идиотом.
Вот к этому-то дурачку и направилась мисс Ортон. Подойдя, она подняла вуаль, сняла с глаз очки и посмотрела ему прямо в глаза. Друк оцепенел на месте, как загипнотизированный. Тогда мисс Ортон снова надела очки, спустила вуалетку и тихо произнесла:
- Я пришла сюда с большой просьбой. Умер Рокфеллер, чье завещание должно находиться у нотариуса Крафта. Я пришла узнать содержание этого завещания.
- Как ваше имя? - спросил Друк безмятежно, подмигивая ей очень выразительно на черномазых.
- Мисс Ортон.
- Мисс… как? Буртон, Мортон… Ага, Ортон. - Он написал что-то на бумаге и протянул ее девушке. - Вот, будьте добры, попросите у курьера перед той дверью, чтоб он пропустил вас прямехонько к синьору Грегорио, назначенному уполномоченным по принятию архива нотариуса Крафта. - Говоря так, он снова выразительно подмигнул ей, на этот раз на бумажку.
Мисс Ортон прочла бумажку. В ту же минуту один из черномазых подошел к ней вплотную, стараясь заглянуть ей в руки. Ему это не удалось, и он сердито промолвил:
- Эй, Друк, что вы такое написали мисс?
- Мое собственное имя, - вмешалась мисс Ортон спокойным и тихим голосом, складывая и пряча бумажку в сумочку, - вероятно, для передачи курьеру. - Спасибо, мистер Друк, если вас так зовут, - обратилась она к секретарю, снова принявшему придурковатый вид, - только в этой записке нет надобности, у меня ведь есть своя карточка.