Мариэтта Роз – Круги по воде (страница 8)
– Жека, будут обижать, ты говори, хорошо? Мы любого отлупим!
– Спасибо, – повторила я.
На душе стало хорошо так, тепло.
– И вообще заходи, – продолжил Балу. – Просто так. Мы ведь тебе всегда рады.
– Хорошо.
– А теперь беги, а то, правда, опоздаешь.
И я побежала.
* * *
В кино я всё-таки опоздала. Тётенька-билетерша впустила меня, когда в зале уже погас свет. Я села на первое попавшееся место, с краю. Видно, конечно, было так себе, но всё равно! Я смотрела и радовалась. Радовалась, что сейчас здесь и смотрю такой замечательный мультфильм! что Балу, Серега и Кирюха-Ларчик проходили мимо! что вообще всё так получилось!
Когда экран погас, я кое-как нашла друзей.
– Ой, Жека! – обрадовались они мне. – Мы думали, что ты не придешь!
– Ну, как же! – фыркнула я. – Мировой мультфильм, правда? – И рассказала о том, почему так опоздала.
Ребята слушали внимательно, кивали головами.
– Повезло! – Вовка завистливо вздохнул. – Я бы их! Ух!
Он подпрыгнул, взмахнул кулаками. Спасти меня, например, от пятиклассника, было его тайной мечтой, которую мы все уважали.
– А пойдемте ко мне чай пить, – предложила Машка. – Мне тётя коробку зефира подарила.
– Я только домой забегу, – сказала Толик, – варенье возьму. Бабушка, знаешь, сколько варенья наварила!
– А у меня конфеты остались с Нового года. Шоколадные! – сказал Сашка.
– А у меня печенье, – сказала ещё один Сашка.
– А я пластинки принесу. Все равно у меня ни конфет, ни печенья, – сказала я. – Вовка, ты мне поможешь?
Вовка с радостью согласился: конфет и печенья у него дома тоже не было.
Вместе мы дошли до дома, во дворе разделились, чуть позже собрались у Машки. Сели пить чай, совсем как взрослые. Тётя Зина даже разрешила накрыть в зале, на большом обеденном столе, дала красивые синие чашки, несколько вазочек для варенья и печенья. Новогодняя ёлка в углу мягко искрилась разноцветными игрушками. И вообще настроение у всех было радужное, спокойное.
Мы включили проигрыватель. Сперва пили чай, болтали, ели сладости. Потом танцевали, играли в карты, смотрели журнал «Весёлые картинки».
Незаметно стемнело.
– Ребята, давайте поклянемся, что всегда будем вместе! – вдруг предложила Машка.
Мы закивали – согласились.
Машка выключили верхний свет, и зажгла огни на ёлке. Ей хотелось, чтобы всё было торжественно и чуточку таинственно! Мы встали в круг, взялись за руки.
– Клянёмся… – прошептала Машка.
– Клянёмся! – хором прошептали мы.
Машка закрыла глаза, глубоко вздохнула, вскинула голову; её тоненькие косички подпрыгнули.
– Честное пионерское!
– Мы ещё не пионеры, – тихо возразил Толик.
– Будем же! – зацыкали все.
Дать честно-пионерскую клятву очень хотелось.
– Клянемся! Честное пионерское! – повторила Машка.
– Честное пионерское! – повторили мы и даже крепче сжали друг другу руки.
– Что мы всегда-всегда будем дружить! Всегда будем вместе! Всегда будем помогать друг другу! Чтобы не случилось!
– Клянемся! – повторили мы.
* * *
Все встали. Растерянно, испуганно.
Вместе с фашисткой в класс вплыла директриса!
– Дети! – обратилась к нам Людмила Михайловна. – Сегодня на нашем собрании будет присутствовать директор школы Антонина Викторовна.
Вот интересно: а какой смысл так пафосно говорить об очевидном?
Фашистка и директриса чинно расселись на стульях. Видимо, в этот раз Пантелейщина решила не быть «с народом».
– Сегодня мы разбираем двух ваших товарищей, – начала было Людмила Михайловна, но тут вдруг выскочил Колька.
– Извините, что перебиваю! – начал он.
Но учительница почему-то не рассердилась, а фашистка улыбнулась толстыми, накрашенными губами.
– Я как староста класса должен заботиться о нравственном здоровье каждого!
Директриса согласно закивала.
– А последнее время мои товарищи, которых мы собираемся обсуждать, стали готовиться. Предлагаю заменить одну из кандидатур!
– Например? – спросила фашистка.
– Например, вместо Газиной Елены разберем сегодня Марию Кислицину!
Мы ахнули! Машка!
Машка встала.
Директриса нагнулась к фашистке и зашептала так, что весь класс услышал:
– Кислицина? Она часом не родственница Кислицкой?
– Нет, – таким же громким шепотом ответила фашистка. – Просто фамилии созвучны. Хотя все может быть… – Она переплела толстые сосисочные пальцы на упругом, как барабан, животе.
Машка на негнущихся ногах вышла к доске.
У меня в душе нехорошо засвербело.
– Кислицина, – начал Колька, – хороший товарищ, отличница. Даже играла маленькие роли в некоторых детских спектаклях. Но все знают, что её устроил папа, режиссер этого театра. А мы не должны поощрять продвижение за счёт родственников! Каждый должен добиваться сам поставленной цели!
Толик напрягся. Сжался.
Мы все напряглись.
Машка, действительно, иногда играет в детских спектаклях маленькие роли. Хорошо, кстати, играет. Талантливо. Мы все этим ужасно гордимся, мол, наша Машка – артистка! Даже мечтали, что когда мы все вырастем, то всякий раз будем приходить к ней на спектакли и всем говорить: «Это вам она великая артистка Мария Кислицина, а для нас она просто – Машка, наш друг!»
Но тут Колька рубанул:
– К тому же она много врёт.