Мариэтт Линдстин – Секта с Туманного острова (страница 82)
– София, мне так безумно не хватало тебя…
– Мне тоже, пока я не поняла, что ты не умер.
Но ей не хватало его именно сейчас. До боли в груди. Она не знала, как ей дождаться его приезда. Одна мысль, что он окажется здесь, что у нее будет с кем разговаривать, вызывала у нее головокружение.
– Твоя сестра… Она никому не скажет?
– Ни за что. Но, знаешь, я не смогу одолжить у нее мобильный телефон, поэтому тебе придется просто ждать, пока я приеду.
– Ты еще не обзавелся телефоном? Что же ты делал все это время?
– Скрывался. Я должен кое-что тебе рассказать… Но мы обсудим это, когда я приеду.
Закончив разговор, София подумала, что ей следовало бы ненавидеть Беньямина за его поступок. Однако ненависть отсутствовала. Одно то, что он жив, казалось чудесным и абсолютно достаточным. От него требовалось лишь, чтобы он продолжал жить и приехал сюда. Сейчас она хотела только, чтобы он поторопился. Ей еще никогда ничего так не хотелось…
В домике наступила полная тишина. Даже черный дрозд перестал петь за приоткрытым окном. Софии хотелось выйти на остров. Погулять и посмотреть на людей в кемпинге. Поговорить с кем-нибудь. Сходить на пляж и окунуться перед сном.
Однако, не будучи дурой, она решила лучше включить телевизор. До приезда Беньямина он оставался ее единственной связью с людьми. София нажала на кнопку, но экран не загорелся. Обнаружив, что выдернут шнур, она вставила его и получила картинку. Нашла новостной канал.
Сюжет появился почти сразу. И начался он с ее фотографии. Исчезнувшая сектантка, которую, кроме того, подозревают в причастности к некоей краже.
Потом пошла съемка из какого-то муниципального учреждения, и там внезапно оказался Освальд, у которого, как бы на ходу по пути куда-то, брали интервью.
– Мы просто хотим найти Софию. Мы за нее так волнуемся… Понимаете, она же часть нашей большой семьи…
Вид у него озабоченный. Честный. В глазах – искреннее беспокойство. Но самое ужасное, что он так красив, что вся Швеция наверняка тотчас ему поверит. В костюме, свежевыбритый, загорелый… Камера приблизила его руки, спокойно лежавшие сцепленными поверх пиджака.
– А о чем ваш роман?
– Без комментариев, – ответил Освальд, слегка и таинственно улыбаясь. Развернулся и исчез.
Тут картинка сменилась. В студии на диване сидел Магнус Стрид. Он выглядел в точности таким, как София его запомнила. Полноватый и небрежно одетый – в футболке и чересчур коротких брюках, открывающих носки и довольно большой кусок ног. Камера приблизила его лицо.
– А что ты думаешь об этом, Магнус? Ты ведь побывал там и писал о секте, – проговорила интервьюирующая его женщина.
– Я думаю, здесь что-то не так. Во время своего пребывания там я встречался с Софией Бауман. Она была по-хорошему амбициозной, приятной и казалась психически стабильной. Думаю, у нее есть веская причина скрываться. Или что она даже находится в опасности там, на Туманном острове. Вполне возможно, что кто-то из секты выдумал, что она похитила эти вещи…
– Значит, это – секта?
– Безусловно. Она отвечает всем критериям.
Они немного пообсуждали этот вопрос. Стрид воспользовался случаем и упомянул, что планирует написать о «Виа Терра» книгу, своего рода большой репортаж.
– Итак, Магнус, если София смотрит эту программу, что бы ты хотел ей сказать?
Журналист посмотрел прямо в камеру.
– София, свяжись со мной, и мы со всем этим разберемся. Я обещаю тебе помочь.
Первым ее импульсом было схватить рюкзак, отыскать карточку с номером Стрида и позвонить ему. Однако потом она подумала, что все не так просто, поскольку он ничего не знает о диктофоне, Эльвире и Эстлинге. Журналист и она против всего полицейского корпуса – что из этого получится? Лучше дождаться приезда Беньямина. Но тут ей пришло в голову, что Беньямин, возможно, устроил ей ловушку и привезет на хвосте Освальда и весь полицейский корпус… Она не знала, что делать; ей лишь хотелось как можно скорее положить конец всем этим блуждающим мыслям.
В новостном сюжете что-то было… Руки! У Освальда дрожал мизинец, совсем чуть-чуть, как всегда, когда он возмущался и ему приходилось сдерживаться. «Он переживает, – подумала София, – его действительно мучает вся эта ситуация».
Она принялась лихорадочно искать другой новостной канал. Нашла и с нетерпением ждала, пока снова пойдет этот сюжет. Вот он, крупный план рук. Мизинец, теребящий ткань пиджака…
Ей хотелось телепатически достичь Освальда. Выкрикнуть ему сообщение: «Никто не ненавидит тебя больше, чем я!»
В точности это же он давным-давно сказал Карин, перед тем как сбежать с острова.
Теперь оставалось только одно: успокоиться и ждать Беньямина. Тот поймет из всего этого больше.
На одном из каналов София нашла художественный фильм. Посмотрела его, нашла еще один. Заметила, что в домике стало прохладно, и натянула плед до подбородка. Выбрала третий фильм и смотрела его, пока не уснула перед телевизором. Посреди ночи проснулась и подумала, что рядом с ней возле дивана стоит бабушка. Поняла, что это сон, но, открыв глаза, увидела медленно исчезающую тень. И тут послышался звук. Упорное царапанье.
На крыше кто-то есть.
Звук был такой, будто кто-то процарапывал что-то в черепице или пытался проковырять дыру в потолке. София села на диване. Увидела, что окно по-прежнему приоткрыто. Не в состоянии понять, что происходит, встала и подкралась к окну. Попыталась посмотреть на крышу, но ничего не увидела. Звук тем временем усиливался. София проскользнула на кухню и схватила самый большой из висевших на стене ножей. Подошла к двери, отперла и приоткрыла ее, высунула голову и посмотрела на крышу.
Там сидела сорока, засунув клюв под черепицу.
– Как ты меня напугала! – воскликнула София и прогнала ее.
Снова заперла дверь и дотащилась обратно до дивана, по-прежнему с колотящимся сердцем. Полежала неподвижно. Засунула руки под футболку и провела ими по груди и животу. Вспомнила ощущения, когда Беньямин ласкал ее. Ощутила такую тоску по нему, что стало больно…
Когда она проснулась, солнце уже успело добраться через окно до ее ног и грело кожу. «Он скоро приедет!» – едва открыв глаза, подумала София.
В ожидании она загорала, разлегшись в саду; решила, что сквозь забор ее никто не увидит. Поначалу было приятно, но потом мимо пошли на пляж отдыхающие, и каждый раз, заслышав голоса, София думала, что это Беньямин – или же Освальд с командой полицейских. Под конец она обмоталась купальной простыней и зашла в дом.
Пообедав лапшой, включила новости, но ни об Освальде, ни о ней самой ничего не передавали. Время приближалось к трем часам. Беньямину уже следовало быть здесь…
А вдруг что-нибудь случилось? Что произойдет, если его остановит полиция и проверит по своим базам? Могут ли они обнаружить, что он мертв?
София зашла в ванную, посмотрелась в зеркало и обнаружила, что выглядит ужасно: по-весеннему бледная, с торчащими во все стороны волосами. Внезапно ей захотелось прихорошиться для него, хорошо пахнуть к его приезду… Она бросилась под душ и начала, напевая, мыться.
Как раз когда София сполоснула волосы и выключила воду, из сада донесся свист. Мягкий, напевный, который она поначалу приписала какой-то необычной птице.
Лихорадочно вытерев густые мокрые волосы, София обмоталась банным полотенцем, вышла в сад. И увидела Беньямина – с двумя большими пакетами еды в руках и с такой широкой улыбкой, словно ничего не произошло.
49
Улыбка Беньямина потухла, и он с удивлением покачал головой, будто не мог понять, что перед ним действительно стоит София. Сама она от потрясения на мгновение утратила дар речи, а потом кинулась ему на шею так, что он покачнулся и выронил пакеты. Банная простыня соскользнула вниз и ковриком улеглась у них перед ногами.
Через несколько минут он отодвинул Софию от себя, чтобы рассмотреть ее лицо. Тут она заметила, что в глазах у него стоят слезы, и совершенно растерялась, поскольку по какой-то странной причине никогда не видела Беньямина плачущим. Схватила его за руку и потащила в дом, почти не сознавая, что абсолютно голая.
– Ты должен это послушать, – сказала она. – Ты должен послушать это прежде, чем мы начнем говорить о чем-нибудь другом.
– Подожди, – смеясь сквозь слезы, возразил Беньямин. – Можно я только занесу еду?
Он обвел взглядом ее обнаженное тело и присвистнул.
София снова всмотрелась в его лицо. Живые глаза, веснушки, которых стало еще больше, и ярко-рыжие волосы, слегка отросшие и теперь касавшиеся его плеч. Тут она тоже заплакала, и они просто стояли посреди кухни, обнимаясь, со слезами на глазах; потом посмотрели друг на друга и засмеялись. София снова крепко прижалась к нему – было так приятно, что она больше не одна…
Осознав, что трется о его одежду нагой, она покрылась гусиной кожей, и внутри у нее вспыхнул маленький пожар, который распространился по всему телу. София потащила его за собой в спальню и легла на кровать, на спину. Глядя, как он раздевается, совсем обезумела. Притянула его к себе и обвилась вокруг него всем телом, руками и ногами. Крепко держала его, пока он не вошел в нее, и они занялись любовью так же лихорадочно, как в самый первый раз, возвращая себе то, что принадлежало им. То, что стало на острове рутинным и блеклым от недостатка сна и стресса.