Мариэтт Линдстин – Секта с Туманного острова (страница 64)
– Я больше не хочу спать.
– Освальд сказал, что, прежде чем ты встанешь с постели, Элин должна измерить тебе давление.
– О'кей. Элин! – громко крикнула София.
Та застонала в постели.
– Еще половина шестого, – сказала Анна. – Дай ей немного поспать. Потом мы всё устроим. Обещаю.
– Конечно, поспите. А я полежу и немного подумаю.
София перевела взгляд в окно, прислушиваясь к дыханию остальных. Сощурилась на бледный свет, просачивавшийся из-под шторы. Ее одолевали разные чувства. Горе, только и ждавшее, чтобы снова поглотить ее, – стоило лишь окунуться в него, поддаться безмолвной депрессии и отключиться от окружающего мира. Еще была злость по поводу лицемерного спектакля, разыгранного возле Дьяволовой скалы. Пьесы со слепыми марионетками, скрупулезно следовавшими сценарию Освальда. Но наибольшее отвращение у нее, пожалуй, вызывала собственная второстепенная роль, когда она молча сидела, ожидая, что приедет полиция и во всем разберется.
«Так продолжаться больше не может, – думала София. – Плачь, когда тебя никто не видит. Тихо плачь в темноте по ночам. Но теперь этот подлец должен поплатиться за то, как он обращается с людьми».
Последнее, чего ей хотелось, это идти в омерзительный офис и работать. Однако Освальда там нет. Зато имеется компьютер, и можно запереть дверь, чтобы тебя никто не побеспокоил. Из-под одеяла опять почувствовался запах соленой воды, и София поняла, что он исходит от нее самой. Они уложили ее в постель в мокрой одежде.
Когда она встала, комната закачалась. София ухватилась за комод и немного постояла не шевелясь, но от головокружения не отделалась – стоило ей двинуться по полу, как оно возобновилось. Сообразила, что это каким-то образом связано с шедшим от ее тела неприятным запахом морских водорослей.
Когда она постояла под душем, головокружение ослабло. Маленький кусочек водоросли, прилипший у нее под мышкой, скользнул вниз по телу и исчез в стоке. София изо всех сил мыла руки и оттирала колени, позеленевшие от травы на склоне. Чистой формы в шкафу не оказалось, поэтому она натянула джинсы и худи. Поискала среди нижнего белья мобильный телефон с зарядкой, нашла их и сунула в карман.
«Здесь по-прежнему есть камера». Поискала глазами вентиляционное отверстие и нашла его в углу под самым потолком.
Осторожно пододвинула стоявший возле ее кровати стул, залезла на него и осмотрела отверстие. Там торчал маленький, не больше мраморного игрального шарика, глаз, смотревший на нее в упор. София слезла, подошла к комоду и достала из верхнего ящика складной ножик. Потом снова встала на стул, просунула ножик сквозь решетку, прицелилась и надавила. Стекло с хрустом раскололось, и несколько мелких осколков упали ей на голову.
– Что ты делаешь? – спросила Анна.
– Здесь так холодно… Я просто отвернула решетку от своей кровати.
– Иди ложись, София.
Она не знала, откуда у нее взялась эта новая смелость. Прежде чем покинуть палату, проглотила пару порошков «Альведона». Невероятно, но, несмотря на запрет, упаковка лекарства по-прежнему лежала в кармашке ее сумочки. Она о нем совершенно забыла.
Дневной свет, невзирая на густой туман, показался ей ярким. Было безветренно и тихо. Идти на кухню Софии не хотелось. В теплице горело освещение. Войдя туда, она увидела поливающего помидоры Симона.
Он сразу заметил ее. Отложил шланг с водой и подошел.
– Тьфу, черт, София… Это просто кошмар.
Она кивнула.
– Поговорим об этом позже, когда ты будешь в силах.
София опять заплакала. Симон притянул ее к себе и приобнял. Погладил по спине рукой в садовой перчатке, испачканной в земле.
– Вообще-то, я искала еду, – сказала она.
– Еду?
– Не хочу показываться на кухне. У тебя тут есть что-нибудь съедобное?
– Нет, пока еще ничего не выросло, кроме лекарственных трав и салата. Но у меня есть вот это. – Он вытащил из заднего кармана мятый бутерброд. – Мой завтрак. Мы его разделим.
Еще у него был термос с кофе. Они уселись и стали в полном молчании есть бутерброд. Он оказался вкусным. Молчание в компании Симона действовало успокаивающе.
– Но разве Беньямин не сам захотел прыгнуть? – наконец спросил он.
– Нет, все было не так. Он стоял перед выбором: прыгнуть или вылизывать перед Освальдом пол. Отвратительно, правда?
– Чертовски.
– Знаешь, что странно? Мы ведь давно не жили вместе, но от этого мне сейчас только хуже. Я чувствую себя такой гадкой… Он хотел мне что-то сказать. Несколько раз говорил: «Все не так, как ты думаешь». Но я не хотела слушать его извинения. А теперь так и не узнаю, что он имел в виду…
София опять заплакала – правда, на этот раз беззвучно; слезы катились по ее щекам.
– По-хорошему, эту скотину надо было бы посадить, – сказал Симон.
– Освальда?
– Именно. Засадить его в клетку.
– Как это можно сделать?
Он задумался.
– Разнюхивая. Узнать, что у него на уме на самом деле.
– Что ты имеешь в виду?
– Я имею в виду, что, судя по его поведению, намерения у него далеко не честные. Он что-то скрывает, и если б узнать, что именно…
– Как ты собираешься это сделать?
– Не я. Я всего лишь ничтожный крестьянин. А ты могла бы. Ты же работаешь у него в офисе.
София немного поразмышляла над его словами.
– Пожалуй, пойду в офис. Спасибо за бутерброд, – сказала она и встала.
– Не за что. Будь осторожна, София.
Лекарство начало действовать, и, входя в офис, головной боли она уже не ощущала. Здесь оказалось темно и холодно. Ее бумаги лежали на письменном столе в точности как она их оставила. Стулья стояли выдвинутыми. Вроде бы Освальд сюда даже не заходил.
София зажгла свет и включила отопление. Нахлынувшая было волна энергии прошла, и София тяжело опустилась на мраморный пол. Перед глазами у нее невольно возникла сцена между Беньямином и Освальдом. «В прошлый раз я стояла на этом полу еще при жизни Беньямина», – подумала она, и ее охватило удушающее ощущение безнадежности. Опять накатило раскаяние. Почему она не уговорила его лизать этот проклятый пол? Могла ведь даже встать на колени и вылизать его сама, только чтобы заставить Освальда замолчать… Или не завопила там, у скалы, не устроила сцену… да что угодно, только б удержать Беньямина от идиотского безрассудства?
Слезы снова пытались прорваться наружу, но ей удалось остановить их.
Пока мобильный телефон заряжался, София немного прибралась. Потом заперла дверь офиса изнутри и села за компьютер Освальда. Раньше она никогда им не пользовалась, не решаясь переступать эту границу но сейчас ей было все равно. Разве может стать хуже, чем уже есть?
На краю стола Освальда стояла большая банка с витаминным порошком для наращивания мышц, который он подмешивал себе в напитки. Банка сразу ее разозлила. У кого из персонала есть время думать о наращивании мышц? София взяла банку, пошла в туалет, высыпала все содержимое и спустила воду. Почувствовала себя лучше. Засмеялась так громко, что смех эхом отразился от стен туалета. Вернулась к письменному столу и поставила пустую банку. Зашла в почту, прочла свои мейлы и проверила «Фейсбук».
Было много мейлов от родителей и Вильмы, а также несколько от друзей, которым она давно не писала. Беспокойство в мейлах, по мере приближения к сегодняшней дате, постепенно нарастало и завершалось оглушительным крещендо, душераздирающим призывом к ней с материка:
«Где ты, София? Отзовись, отзовись!»
Она ответила на все. В одном мейле от Вильмы говорилось об Эллисе. Он получил условный срок и штраф, и даже оказался должен Софии некую сумму денег. И все это без ее личного присутствия. Подумав о связях Освальда, она задрожала. Эллис вдруг показался ей таким же незначительным, как разбудившая ее утром муха. Это даже хорошо, что он избежал тюрьмы, посчитала София и почувствовала, что ненависть к нему ослабла.
Она немного погуляла по Сети, пытаясь понять, что происходит в мире, и, «погуглив» имя Ванья Фриск, получила ответ: адрес и номер мобильного телефона, который ей уже дал Беньямин. Записала все это на листок и, стерев в компьютере Освальда историю поиска, выключила его. Мобильный телефон уже зарядился. София проверила эсэмэски и ответила на них. Потом набрала номер родителей. К телефону подошла мама.
– София, дорогая!.. Мы так беспокоились… Ты где? – И мама сразу начала плакать.
– Я на острове, мама. Все хорошо. Пожалуйста, прости, прости, что я не звонила и не писала. Я так по вам соскучилась…
В горле встали слезы. Она попыталась проглотить их и изобразить нормальный голос, но тот все равно звучал нечетко.
– София, ты плачешь?
– Нет-нет, я просто слегка простудилась.
– Дорогая моя девочка… Приезжай домой!
– Мама, я скоро приеду, обещаю. Я только должна здесь кое-что закончить. Приеду еще до начала лета.
– Мы можем приехать, навестить тебя…
– Нет! Не надо! Я хочу сказать, что это будет слишком сложно. Обещаю, что скоро приеду домой.