Mariel Grey – Жестоко с любовью (страница 32)

— Я узнала, что ещё хорошо справляюсь с ситуацией. Некоторые начинают баловаться наркотиками, или часто меняют партнёров, спиваются или кончают жизнь самоубийством. — я сделала паузу. Мысли путались прошло уже пять сеансов. Не знала с чего начать. — Другие могут вообще избегать секса или выбирать только тех партнеров, с которыми чувствуют себя в безопасности. Некоторые люди могут искать экстрим или дополнительные переживания.

При прохождении терапии, моя боль, которая выражается словами, становится историей, которая уже принадлежит прошлому. Появляется осознание, что я была жертвой, на которую напал насильник, приходит понимание, что моей вины в случившемся не было. Конечно, тяжело чувствовать себя беззащитной. Врач сказал, что это будет постепенный процесс примирения с самой собой и взращивания доверия к людям. Женщины, пережившие травму, учатся воспринимать негативный опыт, пытаются строить свою жизнь заново.

Хотя это может показаться нереальным, но после прохождения психотерапии становится возможным снова любить и испытывать близость после изнасилования. В этом убеждает меня доктор. Безусловно, требуется время, чтобы вновь обрести веру в себя и доверие к другому. Терапия помогает пройти этот путь наиболее безопасно, бережно и быстро, насколько это возможно.

Не могу перестать думать о произошедшем. Что делать? Мне действительно было тяжело проходить через все это, но в то же время, как и в первую нашу встречу, слова вышли из меня сами собой.

— Солнышко, мы справимся. Всё будет хорошо. Я буду рядом, буду защищать тебя всегда. — сказал Илья. — Это так не работает. Мы не можем просто взять и выключить какую-то его часть, которая сейчас отвечает за его состояние в данную минуту. Человеку свойственно снова проживать одни и те же мысли. Я узнал, что иногда это приводит к тому, что, например, жертва домашнего насилия может на бессознательном уровне провоцировать ситуацию, думая, что теперь она с ней справится.

Я согласна с ним. Не раз слышала, что борясь с насильником, можно сделать только хуже: насильника могут раззадорить такие действия. Или может произойти такое, что если жертва никак не будет реагировать, то насильник потеряет к ней интерес. Мы не можем предугадать, что преступник понимает под владением жертвой, возможно, он как раз и ищет покорности. Сложно представить себе человека, который в момент изнасилования вспоминает какие-то алгоритмы. Можно давать советы, как поступать до или после, но не всегда возможно следовать им во время происходящего.

Поэтому в момент насилия я попыталась только закричать, но ничего не вышло. Конечно, расскажи такое другим, вряд ли бы кто поверил, что это насилие. Скорее решили бы, что всё произошло по обоюдному согласию.

— А что вы вообще делаете на встречах? Как всё проходит?

— Да просто общение. Он задаёт вопросы, я отвечаю, правда, задаёт он вопросы не только касающиеся насилия, но и ещё о семье, учебе.

Первая задача, психолога как я поняла, помочь мне осознать, что изнасилование вторгается во все сферы жизни: — физическую, эмоциональную, общественную, половую.

Ещё он давал мне тест, который позволяет выявить склонность быть жертвой насилия. Он создан на основе высказываний женщин — жертв сексуального и бытового насилия.

Работа проводится в три этапа. Первый этап — диагностика, привлечение внимания женщины к проблемам виктимности, побуждение её к свободному выражению своих мыслей и чувств. Второй этап — анализ результатов диагностики, выявление факторов риска. Третий этап — коррекция.

На первом этапе женщине предлагается выразить свое отношение к приведенным фразам, которые представлены в наборе из семи вариантов эмоционально окрашенных высказываний.

Судя по набору высказываний, с которыми соглашается клиентка, делаются выводы о характере, области, причинах болезненных проявлений в её состоянии.

— И какой результат?

— Расскажут на следующем приёме. Как учёба началась?

— Да…Так… Сейчас начинается практика, должны быть курсы сварщика и параллельно дипломная работа. Но, честно, не хочу учиться, хочу работать.

— Илья, немного осталось. Это последний курс. Потерпи. Сколько тебе осталось? Год?

— В феврале защита диплома, примерно после новогодних каникул экзамены, но, возможно, их перенесут на декабрь. Радоваться нечему… В октябре начнётся осенний призыв в военкомат. И если мне скажут, что я годен, меня заберут сразу же после получения диплома.

— А каков шанс, что ты годен?

— Шансы велики. Несмотря на то, что у меня сколиоз третьей степени.

— Да уж, приятного мало…. Но об этом потом подумаем. Доучиться надо.

Глава 27. После чёрного белое

Дорогой дневник. 02.12.21

Осень прошла незаметно. Особых событий в моей жизни не прибавилось, но хочу поделиться своими умозаключениями за этот период.

Во время терапии я успела побывать в двух этапах.

На первом этапе, к которому я шла достаточно долго я поняла, что же в действительности произошло в прошлом. Я полностью забила на ситуацию. Не позволяя себе оценить её правильно. Оградила себя от боли и навязчивых мыслей.

На втором, пришло сознание и выражение чувств. Взглянув в лицо правде, я испытывала все эмоции, от которых себя защищала: ненависть к Саше, чувства печали и потери.

Это всё, что я успела уяснить из своего, так сказать, лечения. То был последний приём у психолога. У Ильи скоро защита диплома, военная комиссия. И на все анализы, проезды нужны деньги; чтобы сделать диплом, тоже нужно заплатить, так как он много прогуливает, чтобы помочь мне. Он хотел бросить учёбу, чтобы продолжить мне помогать, но я отказалась. Ему осталось совсем немного, а мне и так намного лучше.

Настолько, что у нас был секс.

Я узнала, что у него была первой. А он был первым, с кем после секса я не заплакала, а улыбнулась. Это была наша первая ночь, когда вместо меня заплакал уже он — от счастья, снова и снова повторяя, как сильно меня любит. Для нас двоих это был новый, важный и интересный опыт.

Эти изменения подтолкнули меня к новыме мыслям: я уже не хотела быть жертвой, не хотела быть обиженной на всех, я хотела открыться миру.

Наконец-то маленькими шажочками ко мне приходит понимание, что нужно жить дальше. Теперь, просыпаясь, я знаю главное — всё закончилось и больше никогда не повторится. Как сказал мой врач: «Не позволяй себе жить в этих воспоминаниях. Не позволяй ими управлять твоим настоящим и лишать самого главного — любви. Сейчас именно любовь позволит тебе излечиться.»

Эти слова запали мне в душу. Илья появился так вовремя. Его любовь словно окутала меня пушистым одеялом, и теперь лёд в моём сердце с каждым днем тает всё быстрее. Его любовь напоминает мне, что можно не бояться.

Уже ровно год, как мы с Ильёй вместе.

За это время я успела выяснить, что он такой же, как и я. Как прежняя я. Всё это тяжело даётся, но кто говорил, что будет легко? Тяжело, но мы справляемся! Вместе.

Кстати, во время терапии мы успели обсудить с психологом и другие аспекты моей жизни. И психолог, конечно, не настаивал ни на каких моих решениях, но я понимаю, что такой жизни, как сейчас, я не хочу. Я стала думать больше, чем обычно…

Первые две недели сентября мы ходили на учёбу воодушевленные фантазиями о том, какая она, взрослая жизнь.

Добились наконец того, чтобы нас перевели на бюджетные места, принадлежащие нам по праву.

Лекции первого курса длились с восьми утра до четырёх часов вечера. Шесть дней в неделю. Программа состояла из повторения того, что мы проходили в школе.

Из интересного было только обществознание, потому что учитель мог преподнести информацию интересно, всё остальное было слушать невыносимо скучно.

Из-за того, что учимся мы не в педагогическом, как предполагалось, а в судостроительном, учителей нет, поэтому нам ставили кого-то, у кого было время, и преподаватели просто читали информацию из интернета.

Коллектив был в целом приятным, но мы быстро уяснили, что в него не впишемся. Причина всё та же: разные интересы.

Старостой группы стала, что неудивительно, Ира, а куратор нашей группы никогда ничего не знает, и ей вообще по барабану, где кто и как.

После двух недель, проведённых в обществе, мы снова заболели. Учителей мы сразу предупредили о том, что у нас проблемы со здоровьем, и, возможно, будет много пропусков. Преподавателей это особо не смутило, они только сказали, что по окончании болезни им нужно будет предоставить справки и сдать все конспекты, задания и тесты, что были в течение полугодия, и проблема будет решена.

Вышли мы на учёбу примерно в середине октября, когда началась одна из самых, казалось бы, интересных частей обучения. Мы должны были ездить на открытые уроки к детям и смотреть, как проходят занятия, но, что бы там ние происходило (мы были на одном таком уроке) нас ничего особо не впечатлило.

Интерес к учёбе пропал. Мы с Нюрой начали прогуливать, но все задания, конспекты выполняли и приносили учителям. Уже через три недели будут первые экзамены. Я уверена, мы сдадим, ответив на вопросы и выполнив задания. А также я была уверена в том, что хочу чего-то большего. Хочу получать опыт и действительно какие-то знания и, поделившись с сестрой заключениями, которые сделал психолог, и своими мыслями, мы пришли к выводу, что в ближайшие дни начнём искать работу. Прогуливать учёбу будем с пользой, а там посмотрим, что будет. Пока родители не знают о прогулах, всё хорошо.