Марибель Ли – Тень крыла (страница 9)
– И желание твоего отца ничего не значит?
– Он мертв.
– Верно, но ты жива. Ты жива! И твой брат жив. Он не ждет тебя, он совсем не знает тебя. У Баолин воспитал его своим наследником. Боюсь, он, как все, считает вашего отца отступником и изменником.
– И что же? Что из этого? Ваша тетя пыталась убить вас, а вы до последнего ее защищали. Ваше обещание, ваша семья, ваша вина, ваш выбор. Я сохранила ей жизнь. Разве вам этого недостаточно? Я приняла ваш выбор, теперь вы примите мой.
– Все, чего ты хочешь, – я помогу тебе получить это.
– Я хочу, чтобы вы заплатили обещанное и ушли.
– Меч Ворона…
Я резко подалась к нему и накрыла его губы ладонью.
Скрип двери и клубящийся шепот. Эти проказницы так шумели, что едва ли могли подслушать наш разговор, но теперь захотели подсмотреть.
– Кажется, кому-то слишком скучно сегодня, – прошептала я на ухо Бай Сину. Я коснулась его лица так, что со стороны должно было казаться, что Фэнь-цзе страстно целует этого господина. Мои губы чуть подрагивали от смеха, шепот у дверей стал нарастать, пока кто-то не разогнал этих любопытных гусынь. Смеясь, я отпрянула от Бай Сина, но оказалась на полу. Его лицо над моим, слишком близко. Но в его зрачках – все еще лед.
– Они ушли, – прошептала я.
Мне вдруг захотелось коснуться его лица, чтобы проверить, дрогнет ли его взгляд, потемнеют ли его глаза сильнее – могут ли они потемнеть. Я мысленно дала себе пощечину и приказала остановиться. Один глоток не мог заставить меня потерять остатки рассудка.
– Возвращайся со мной.
Я покачала головой.
– Если не вернешься сейчас, уже не сможешь вернуться.
– Я знаю. Я переписала все правила, Глава Бай. Я знаю.
Он больше не уговаривал меня. Лишь смотрел. Пусть это был холодный взгляд. Пока он смотрел на меня, я знала, что в этом темном льде отражаюсь лишь я. Хотя бы пока он смотрел. Так, будто я могла навечно удержать его в этом мгновении.
Потом он поднялся, и я закрыла глаза.
– Я приду завтра и спрошу вас вновь.
Он ушел, я спрятала лицо в горящих ладонях.
Я не могла вернуться с ним. И все же я чувствовала радость от того, что увижу его еще один раз.
Я сошла с ума. Я и правда сошла с ума.
5
Обхватив колени руками, сяо Хуа сидела на пристани и смотрела в воду. Ее плечики подрагивали, хотя этой ночью ветер обнимал теплыми крыльями.
Я стояла за ее спиной несколько минут, но она даже не почувствовала. Этот ребенок был таким беззащитным. Ей и правда повезло, что она дожила до этого дня. Может быть, это судьба оберегала ее.
Бай Син ошибался, мне не было ее жаль. Жалеть ее, жалеть себя, жалеть всех, кому хоть раз доводилось плакать в отчаянье. Тратить время на жалость – тратить его впустую.
– А Хуа.
Девочка обернулась, и ее заплаканное лицо тронула улыбка.
– Сестрица, ты наконец вернулась!
Этот глупый ребенок сорвался с места и прилип ко мне теплыми объятьями.
– Я боялась, что ты не вернешься.
– С чего бы? Видишь, я здесь.
– Сестрица, зачем мы ушли? Разве на Горе Лотоса было плохо? Разве тебя обижали там?
Я неловко погладила ее по волосам.
– Сестрица не могла не уйти. Ей нужно в другое место.
– Куда?
– Далеко.
– Обязательно нужно?
– Сяо Хуа, скажи, ты пошла бы с сестрицей в то место или вернулась бы к матушке Цай?
– С сестрицей.
И правда, глупый ребенок.
Я уложила ее спать, будто ей было четыре года, а не четырнадцать. Мне пришлось держать ее за руку, пока наконец ее беспокойные глазки не сдались сну. Мой наставник бы никогда не стал терпеть ее слезы, наставница бы никогда не заставила ее плакать. И только я продолжала сидеть, не зная, почему мое сердце сжимается липким сожалением.
На следующее утро она поглядывала на меня с беспокойством, будто ждала, что я отругаю ее за вчерашние слезы.
– Сестрица, почему ты вернулась так поздно? – Она полдня ходила вокруг меня по кухне, не решаясь задать этот вопрос.
– У сестрицы были дела.
– Мне не спрашивать?
Наконец-то этот ребенок начинал понимать.
– Лучше сбегай на рынок, купи свежей рыбы.
– Сестрица, что ты готовишь?
– Секрет.
– Сестрица! – сяо Хуа рассмеялась и убежала.
Я редко готовила, и каждый раз выходило по-новому. Но когда-то это было традицией: перед тем, как покинуть Хэши и вернуться к отряду Цзе Цзина, я готовила для наставницы три блюда. Это было нашим прощанием.
Я взяла нож и принялась нарезать овощи. Эта часть всегда выходила у меня лучше всего.
– И чем они провинились перед тобой? – шутила Юэ Гуан, следя за тем, как я орудую ножом.
Я улыбалась и молчала. А потом чувствовала себя ребенком, который пытается сразиться с паром, солью и временем. Только теперь некому было подсказывать мне и тихо смеяться. Теперь некому было смеяться. И все же сяо Хуа смеялась. Она гордо показывала мне рыбу, которую выбрала сама, и почти с удивлением следила за моими движениями.
– Разве так ее нужно чистить?
– Сяо Хуа, беги погуляй. – Я строго посмотрела на нее, давая понять, что то, как я управляюсь с рыбой, было исключительно моим делом.
Она захихикала и выбежала.
Я не любила, когда другие наблюдают за моими страданиями. Особенно когда приходилось бороться с собственной беспомощностью. Однажды я даже повернулась к наставнице и с вызовом бросила:
– Ты же специально меня мучаешь?
– Конечно, – рассмеялась она, – ты всегда должна помнить, что есть что-то, в чем ты откровенно плоха.
– Тогда зачем мне делать это?