Марибель Ли – Легенда о Вороне и Лотосе (страница 62)

– Значит, мне не стоит быть твоей возлюбленной.

– Не стоит.

– Поэтому ты так одинок?

– Я? – Он рассмеялся. – Вовсе нет.

Цзянь Фэн отбросил пустой кувшин и подвинулся ко мне.

– Знаешь, сяо Фэнь, – шептал он, и его пустые глаза наливались грустью, – я хотел бы быть одиноким, но они все… все всегда со мной. Ты не видишь, а я вижу, чувствую, вот здесь, – он схватился за сердце, – здесь чувствую. Даже когда сплю.

– Они винят тебя? – прошептала я.

– Хуже. Молчат. Смотрят и молчат. Даже не проклинают, а так… смотрят, будто сквозь, будто нет меня, и не знают меня, и лучше бы не знали. Какое же счастье быть одиноким, сяо Фэнь!

Впервые за все это время глаза Цзянь Фэна не были пусты. Горечь, злость и боль прожигали его сухими зрачками. Лучше им быть пустыми. Лучше бы он мог плакать. Его боль въедалась в меня холодом смерти. Я почувствовала, что по моим щекам текут слезы. Впервые за много лет я не могла сдержать их.

– Сяо Фэнь, какое же счастье быть одиноким.

– Счастье, – прошептала я.

Он поднялся и, чуть пошатываясь, принялся искать еще не выпитый кувшин, но все они уже лежали безжизненным грузом. Я протянула ему свой. Он улыбнулся и сделал глоток.

– Будь всегда одинока, сяо Фэнь! И твои слезы… я не видел их.

Он был первым, кто сказал это. Он был первым, кто знал, что сказать мне.

Я улыбнулась.

– Будь всегда одинок, Фэн-гэ.

Той ночью я никак не могла уснуть. Я то видела глаза Цзянь Фэна, то вспоминала его слова. Он был такой же как я, ценитель вина и смерти. Только в моем кувшине смерть еще разбавлялась жизнью. Синфу был жив, даже если он не знал меня и никогда не звал сестрой. Он был жив. «Он жив, и это уже чудо», – так сказал Бай Син о Хуане. Он прав, их жизнь была чудом. Чудом, вырванным из когтей смерти, что дарили мои руки. Я не удержала Синфу в объятиях, Хуань принял мой яд. Мне вновь захотелось вина, но оно было только у Цзянь Фэна, да и я уже выпила достаточно. Достаточно, чтобы снова и снова прокручивать в голове кровь, осевшую на моей коже. Я выпила достаточно, чтобы вспомнить даже о госпоже Сун и ее пальцах, держащих руку Бай Сина. Кажется, я даже вообразила больше, чем видела, но вино всегда было таким – он мучало меня, смеялось моим же смехом, а потом тянуло ко дну. Я тонула и засыпала.

Кажется, я вновь выглядела призраком, когда вошла в Зал Белых Звезд. Бай Син дольше обычного смотрел на меня, пока я приветствовала его.

– Вчерашняя книга?

– Я не закончила ее. – Села за стол, но мои руки отказывались брать кисть. Я сделала глубокий вдох и заставила себя развести чернила.

Молчание Бай Сина сегодня странно успокаивало меня, и может быть, именно поэтому он заговорил первым:

– Я встретился с генералом Лином.

Я не сразу поняла, зачем он говорит мне это. Сяо Хуань. Я очнулась и посмотрела на Главу.

– Что решил генерал?

– Он просит вас присмотреть за мальчиком.

Я кивнула.

– Поговорите с Хуанем и можете отвезти его в город. Генерал скоро вернется в столицу.

– Я могу покинуть Учение?

– Можете, но лишь на день.

– Благодарю, Глава Бай. – Я поднялась и отдала ему поклон. Он все еще смотрел на меня. Но его взгляд больше не отравлял воздух холодом, или я больше не чувствовала его. – Глава Бай, как мне подтвердить, что это ваш указ?

Запрет покидать Учение был моим наказанием.

– Разве вам нужно чем-то подтверждать мой указ? В прошлый раз вы прекрасно справились сами.

Он смеялся надо мной с тем же непроницаемым выражением лица. Как вообще можно было понять этого человека?

– Ступайте к мальчику и сожгите то, что написали вчера.

Он видел. Вчерашняя каллиграфия превзошла все мои способности испортить бумагу. Но мне не было стыдно, только странно вспоминать, что я так разозлилась на него вчера, будто мне было не все равно, будто его личные дела как-то касались меня. Сегодня я с трудом понимала, почему так злилась.

Я нашла сяо Хуаня разбирающим пучок каких-то цветущих растений. Он был так сосредоточен, что даже не заметил, как я подошла.

– А Хуань, что это?

– Из этого можно сделать противоядие, но нужно брать только цветы!

– И от какого яда оно спасет?

– От… – Он задумался, а потом закричал: – Дедушка Гу, я забыл!

– Вспоминай! – Голос старика-лекаря донесся из приоткрытой двери.

– Хуань, сестрица хочет поговорить с тобой. – Я присела рядом с ним.

– Что-то случилось?

Он все еще разглядывал мелкие цветы, спасающие от какого-то неведомого яда.

– Лекарь Гу не говорил тебе, что твой яд…

– Что я не смогу стать воином, как господин?

– Да.

– Я знаю, я… я почувствовал и спросил у дедушки Гу. Я не говорил тебе, чтобы не расстраивать.

– Сестрица знает и совсем не расстроена.

Он наконец посмотрел на меня.

– Но я решил, что не буду бесполезным.

– Конечно не будешь.

– Я выучу все яды и спасу господина.

– Сяо Хуань, ты знаешь: чтобы выучить все, нужно время. Много времени. Так же, как и овладеть мечом. Нужно много тренироваться, много и очень упорно.

Он кивнул.

– Генерал скоро должен будет вернуться в столицу. И там некому будет учить тебя. Ты же знаешь, что дедушка Гу один из трех Великих Целителей. Ты не найдешь другого такого учителя.

– Поэтому я и учусь сейчас! Чтобы, когда мы с господином уедем… Сестрица, – он посмотрел на меня, и его глаза погрустнели, – я что, больше не увижу господина?

– Увидишь! Завтра сестрица отвезет тебя к нему!

– Правда?

– Правда!

Он принялся меня обнимать.

– Дедушка Гу! Дедушка Гу!

– Что?

– Завтра я еду к господину!

Старик показался на пороге.