Марианна Сорвина – 100 великих криминальных историй XVII-XVIII веков (страница 5)

Долгое время шайку невозможно было обнаружить, потому что у нее не было своего логова или лесного лагеря. Места расположения все время менялись. Кроме того, часто разбойники просто расходились по своим домам к семье или отсиживались у становщиков – тех, кто держал у себя притон и прятал награбленное. Они же кормили бандитов и давали ночлег.

Любимым местом «станицы» была деревня Иван-гора в Кесемской волости (ныне – тоже Тверская область), где у банды имелись два русских становщика – Федор Федоров из деревни Васюткино, принадлежавшей стольнику Л.М. Глебову, и Константин Кириллов из деревни Ледково, принадлежавшей Я.В. Федорову. Вторым лежбищем шайки стало карельское село Мякишево Пятницкой волости, где становщиками были карелы – Василий Пантелеев из деревни Благовещенье Сандовской волости и Федор Семенов из деревни Тимошкино Пятницкой волости. Родственники членов шайки тоже часто были становщиками, а приятели прятали некоторых разбойников уже в конце 1702 года, когда шайка потерпела крах. Такими укрывателями были карелы из деревень Пятницкой волости – крестьянин Игнатий из Ильинской, Лукьян из Терпигорева и отец М. Константинова из деревни Быково. Семен Домренок и его братья из деревни Берези тоже укрывали у себя членов шайки.

Грабили помещиков, священников и зажиточных дворцовых и монастырских крестьян. В первый раз еще в апреле 1702 года напали на село Якушкино, ограбили помещицу-вдову Склятину и ее крестьян. Потом ограбили село Елкино, принадлежавшее князю И.М. Юсупову-Черкасскому.

В Новгородском уезде ограбили несколько сел, убили двух местных попов и их причетников, закололи копьем сына пономаря «и, вспоров груди и утробу, вынели из нево сало...».

Уже в середине мая, вернувшись в Бежецкий уезд, они разорили село Черемесь, в котором пострадали дома вдов Аксиньи Михайловой и Катерины Милюковой. Помещиц и их слуг жгли и мучили.

В селе Погорелки князя А.Ю. Мещерского и деревне Бориса и Глеба князя П.Ф. Хилкова тоже побывали люди Клопенка. Разорили и разграбили все дома, а двух крестьян и крестьянку замучили до смерти и сожгли.

Брали «пожитки и денги», но зачем-то портили и то, что забирать не было смысла: «платце плохое и всякую домовую рухледь и спосуду, чего они с собою не взяли, и то все на огне пожгли и изрубили и изломали».

Для чего было творить такое зверство – и своего брата крестьянина жечь, и все ненужные вещи ломать? Это уже напоминало живодерство и садизм.

Тем же, кто пытался сопротивляться, угрожали местью и обещали разорить все села без остатка. Поэтому многие помещики и крестьяне молчали: «И Бежецкого де уезду помещики, и люди их, и монастырских вотчин прикащики, и крестьяня з женами и з детми живут по лесам, и многие, покиня домы свои, выезжают в городы от такова великого разорения и надругателства».

Но в это самое время, еще в конце весны, атаман Кропоткин узнал об участи другого атамана Григория Гори, орудовавшего в Угличском уезде. Он этого Горю знал, порой вместе дела проворачивали. Теперь же Горю и некоторых его сообщников захватил сыщик Иван Сумароков и держал под стражей в селе Чамерове, намереваясь отправить в Вологду.

Банда Кропоткина пошла выручать товарищей. Сумароков, узнав, что «воры де и разбойники атаман Степка Чекмарь с товарыщи… ходят разбоем з знамены в Чамеровском присуде около Чамерова села в ближних местех верстах в десяти и менши, и многие де села и деревни, и в селех церкви божии пожигают, и многих людей до смерти бьют и жгут», написал письмо воеводе Углича. Упоминал он и о том, что ему самому грозит смертельная опасность, как и селу Чамерову.

У Сумарокова был свой отряд «погонщиков», и ему удалось прогнать бандитов в Бежецкий уезд. Это просто удивительно, учитывая, что большие потери были и со стороны «погонщиков»: «на тех боях они, воры, многих погонщиков побили, для того что у погонщиков ружья нет». Спрашивается: как получилось, что отряд Сумарокова, направленный на борьбу с бандитизмом, не был вооружен ружьями? Несмотря на такую вопиющую странность, банда, вооруженная куда лучше, потеряла около трех десятков человек и не смогла освободить подельников, которые, кстати, уже были отправлены в Вологду днем раньше.

У Кропоткина в тот момент осталось чуть больше шестидесяти людей, но вскоре численность банды вновь стала расти за счет крестьян, стремящихся поживиться.

Именно тогда к банде пристал крестьянин села Пруды Григорий Федоров – тот самый, который позднее тоже был пойман. Кстати, село Пруды принадлежало помещику А.Н. Тютчеву, о котором позднее писалось: «Афонасей Никититич Тютчев служил у рейтар подполковником и от той службы за очной болезнью из старостью отставлен и ныне он Афонасей очьми не видит а поместья за ним и вотчин жилого и пустого так же людей и крестьян ничего нет потому что те поместья и вотчины справлены за вышеписанными детьми ево» (Перепись 1710 года: Санкт-Петербургская губерния: Бежецкий уезд: Сказки, поданные стольнику Любиму Афанасьевичу Лихачеву (РГАДА. Ф.1209. Оп.1. Д.11447)).

На допросе Григорий Федоров рассказал, что из Иван-горы разбойники двинулись в село Молоково и там пограбили хлеб и всякие съестные припасы, а оттуда пошли в деревни Савачево и Перевертку, где «крестьян жгли и девок и женок блудили. И ис тех де деревень Савачева и Перевертки пришли они… в вотчину Ивана да Семена Змеевых в село Деледино и в том селе Деледине у попа обедали. И ис того села Деледина они… пришли в вотчину адмиралтейца Фёдора Матвеевича Опраксина села Кесмы в деревню Елцыно и в той деревне жгли корелянина Гарасима прозвище Щербака, а выжгли денег у него, Гарасима, два рубли. А из деревни де Елцына пришли они… тое жь вотчины в деревню Хвастово и в той де деревне корелянина Тимофея жгли… и разбоем взяли у него, Тимофея, денег пять рублев».

Теперь они выглядели не народными мстителями и романтизированными искателями справедливости, а садистами и подонками.

Судя по показаниям Федорова, «ис села де Кесмы пришли они… в Бежецкой же уезд в вотчину Симонова монастыря в село Чернецкое, и то де село… и деревню Романцово они… выжгли. И ис села Чернецкого пришли они… дворцовой Пятницкой волости в деревню Мякишово».

В какой-то момент шайка решила передохнуть и двое суток стояла в селе Васюткино, принадлежавшем стольнику Леонтию Глебову. Григорий видел, как Кропоткин отдал награбленное становщику Федору Федорову.

При этом Григорий не упомянул деревни Глазачево и Волково, село Хабоцкое при Знаменском монастыре, вотчину Ф.М. Апраксина, села стольника А.И. Яхонтова. Возможно, не хотел увеличивать список своих злодеяний.

Дальше Григорий Федоров «от них, разбойников, ушел», видимо, решил не искушать судьбу. Почему он ушел именно в это время, он не объяснил. Известно, что пойманный карел Константинов отстал от разбойников именно в Мякишево, где банда намеревалась отдыхать. Есть предположение, что и Федоров, и Константинов уже знали, что на Мякишево идут отряды Ивана Сумарокова и воеводы Никиты Титова. Они намеревались штурмовать село и уничтожить шайку. В последний день мая их лагерь уже был возле деревни.

Судя по всему, бой был кровопролитный: «И с теми де ворами был у них бой, и те де воры ево, Микиту, и сыщика, и которые с ними уездные люди были, побить хотели до смерти, а иных порубили и перестреляли до смерти». Но бандитов удалось сильно побить. Остатки шайки откатились в деревню Чернятино Пятницкой волости. На время разбои прекратились, но уцелевшие бандиты намеревались «Бежецкой город и уезд и в селе Чамерове людей порубить и выжечь… всех без остатку». Только это им не удалось, потому что в Бежецкий уезд прибыли два капитана.

Главную роль в уничтожении шайки сыграл капитан Михаил Лисогорский, прибывший в Бежецк из Москвы с полусотней солдат. Не сразу ему удалось разговорить запуганных крестьян, но все же удалось. В этом ему помог капитан из Устюжско-Железопольского уезда Арист Михельсон, которого местные знали как охотника на разбойников. Крестьяне и сами ненавидели Кропоткина и его «станицу», поэтому охотно начали помогать в поисках бандитов двум капитанам Преображенского полка.

Лисогорский действовал абсолютно новыми методами: он допросил первую партию схваченных бандитов и сразу отправил группу захвата по адресам. Потом допрашивал новых арестованных и опять отправлял отряд солдат.

От Кропоткина стали уходить сообщники, они чуяли, что земля под ногами горит. Кто-то из них возвращался к семье, другие прятались у друзей. Во второй половине лета Лисогорский и Михельсон захватили еще одиннадцать бандитов. В этом им помогли карельские крестьяне Павел Аксенов и Гаврила Никифоров из деревни Глазачево, давшие показания против В. Тимофеева и Ф. Раденка. Кстати, этот Раденок, покинувший свою родную деревню Волково, нередко приходил туда же разбойничать, потому что не ладил с отцом: «приходил по многое время в ту деревню Волково ко отцу своему с разбоем со многими товарыщи и поимать себя не дал».

Житель деревни Иванихи Матвей Федоров сам изловил в лесу вооруженного рогатиной разбойника А. Федорова и сдал в отряд. Этот Андрей Федоров был выходцем из крестьян Белозерского уезда.

Отряд Лисогорского вернулся в Москву в конце августа 1702 года. Теперь поисками бандитов занимался капитан Михельсон. В конце года Бежецкий уезд был очищен от бандитов шайки Кропоткина. Но о судьбе тех, кому удалось сбежать и спрятаться, ничего неизвестно, как и о судьбе самого Кропоткина.