Марианна Сорвина – 100 великих криминальных драм XIX века (страница 4)

В своем романе «Холодный дом» Чарльз Диккенс писал: «Мистер Баккет замечает почти все, что происходит вокруг, но лицо его так же не меняется, как не меняется огромный траурный перстень на его мизинце или булавка с крохотным брильянтиком в массивной оправе, воткнутая в его рубашку».

Этого человека, изображенного в романе как «инспектор Баккет», великий британский писатель знал лично. Он изменил своему герою фамилию, но не изменил имя Чарльз – Чарльз Баккет.

Тезка писателя Чарльз Филд, ставший прототипом инспектора Баккета, был лучшим сыщиком Скотленд-Ярда. Благодаря произведениям последователя Диккенса, сэра Артура Конан Дойла, мы привыкли воспринимать штатных сотрудников Скотленд-Ярда пустоголовыми и амбициозными ищейками, вроде пресловутого Лестрейда, вечно путавшегося под ногами у Шерлока Холмса и доктора Ватсона. Но, если бы все сыщики этого ведомства походили на Лестрейда, едва ли Скотленд-Ярд снискал бы всемирную славу.

Некоторыми своими особенностями Чарльз Филд напоминал скорее Шерлока Холмса. Например, он любил, отправляясь на дело, переодеваться, гримироваться и перевоплощаться. И это неудивительно: в детстве Чарльз мечтал стать актером, играть в постановках Шекспира, но его отец, владевший небольшим пабом, терпел убытки, и Филд-младший, не имея средств для получения актерского образования, вынужден был устроиться на государственную службу полицейским. Он служил в порту, был поначалу простым сержантом, а потом получил должность инспектора на военно-морской верфи Вулвича.

Лишь в сорок лет Филд попал в сыскное отделение и вскоре возглавил его. С 1845 по 1852 год он работал в полиции и много внимания уделял обновлению ее методов. Филд сам патрулировал улицы со своими констеблями и брал с собой друга – Чарльза Диккенса. Диккенс не меньше, чем Конан Дойл, любил детективные сюжеты: с этой стороной жизни он столкнулся еще в детстве, когда его отец попал в долговую тюрьму и сам он вынужден был проводить там время, наблюдая работу полицейских и надзирателей, жизнь заключенных. Диккенса захватил этот мир, хотелось основательно изучить его. Ночные вояжи с Филдом и его патрульными дали писателю бесценный опыт. Так появились описания злачных мест и притонов, где проводили время его герои – мальчик-сирота Оливер Твист, бандит Билл Сайкс, проститутка Нэнси, регент церковного хора Джон Джаспер.

Чарльз Филд. Гравюра 1855 г.

Диккенс подружился с Филдом и еще до создания «Холодного дома» написал его портрет в одной из газетных статей: «Крупный мужчина средних лет, с большими влажными проницательными глазами, хриплым голосом и привычкой подчеркивать свою беседу толстым указательным пальцем, который постоянно находится рядом с его глазами или носом». Надо сказать, Филд испытывал к прессе и журналистам большую слабость и любил на досуге почитать о самом себе.

В небольшом очерке «На дежурстве с инспектором Филдом» Диккенс не без иронии описывает одну ночь патрулирования Британского музея вместе с приятелем: «Инспектор Филд сегодня гений-хранитель Британского музея. Он устремляет свой проницательный взор на каждый затененный уголок его уединенных галерей, прежде чем удовлетворенно сообщает остальным: «Все в порядке». Инспектор с подозрением относится к мраморным изваяниям и египетским гигантам с их кошачьими головами и руками на коленях. Инспектор Филд, проницательный, бдительный, с лампой, отбрасывающей чудовищные тени на стены и потолок, стремительно проходит через просторные залы. И если бы мумия вдруг шевельнулась под своим покрывалом, инспектор Филд непременно произнес бы: «Выходи оттуда, Том Грин. Я тебя узнал!»

Конечно, писатель подтрунивал над скрупулезностью инспектора, над его умением напустить тумана, попозировать перед прессой. Другие его современники тоже отмечали, что Филд страдал чрезмерной театральностью. Но этого человека всегда отличали живой ум и оригинальность методов. Поэтому нет ничего удивительного в том, что он проработал в главном полицейском управлении всего семь лет, а потом ушел сам, чтобы создать свое детективное агентство, где не было рутины и было больше свободы действия.

Однако его имя продолжало появляться на газетных полосах. Так, в приложении к «Illustrated News of the World» от 2 февраля 1856 года, посвященном суду над доктором Палмером из Руджли, обвиняемым в отравлении трех человек, частного детектива Филда продолжали по старой памяти называть «инспектором полиции», как будто он все еще на государственной службе. Филд участвовал в предварительном расследовании, изучая финансовую деятельность Палмера.

Карьеру частного сыщика он начал раньше великого Шерлока, и не всем это понравилось. Филд оказался столь же непредсказуемым и неподконтрольным, как и герой Конан Дойла. Он постоянно вмешивался в чужие расследования и нередко путал сыщикам карты. Кроме того, Филд уже после выхода на пенсию и приобретения лицензии частного детектива неоднократно использовал свою прежнюю должность и полномочия, чтобы получить нужную информацию или чего-то добиться. Это вызывало ужас в официальных кругах и привело к двум расследованиям его поведения и четырехмесячной приостановке его пенсии в 1861 году. Но Филд был принципиален и не мог допустить, чтобы невиновный сидел в тюрьме, а преступник разгуливал на свободе. Детектив всегда докапывался до правды, и порой ему приходилось рисковать.

Нет ничего удивительного в том, что Филд послужил музой не только для Диккенса, но и для других писателей. Так, Ричард Доддридж Блэкмор зашифровал Филда и его методы работы в образе инспектора Джона Каттинга из детективного романа «Клара Воган» (1864). Современный американский писатель Тим Мэйсон сделал Чарльза Филда главным героем исторического детектива «Дело Дарвина». К сожалению, Филд об этом уже не узнал.

Своего товарища Диккенса сыщик пережил на четыре года. Он умер в 1874 году в возрасте 69 лет.

Свой среди чужих

Поллаки сел в свое дубовое кресло. Визитки и письма лежали там, Княжеская корона, барский герб. Много загадок, много вопросов…

Его звали Игнатий Поллаки, и в Англии он получил прозвище Паддингтон. Этот выходец из Венгрии успел отличиться, работая на британскую полицию и контрразведку.

«Неужели в Англии, этой столице мирового детектива и прародительнице криминалистики, не было своих собственных сыщиков?» – спросите вы. Были, конечно. Но не стоит забывать реального бельгийского жандарма Жака Жозефа Амуара, ставшего прототипом Эркюля Пуаро. Поллаки тоже был иностранец, но, как Амуар и Пуаро, прославился он именно в Англии.

Долго пришлось венгру дожидаться регистрации в чужой стране, но даже тогда к услугам эмигранта прибегали полицейские, увидев в новичке энергию, азарт и одаренность ума.

Из Венгрии его выслали после революции 1848–1849 годов, и он переехал в Англию, где в 1856 году женился на англичанке Джулии Девональд. Впрочем, Игнатию не повезло: счастье оказалось недолгим. После смерти Джулии в 1859 году он два года носил траур и лишь потом вновь женился – на Мэри Энн Хьюз. За девять лет Поллаки стал отцом четверых детей – сына и трех дочерей.

В 1862 году венгр создал собственное детективное агентство в Великобритании. Вспомним, что в это время происходило в США, и тогда нам станет понятно, каковы были первые клиенты новоявленного детектива. Дипломат и министр США в Бельгии Генри Сэнфорд поручил ему важное дело – отслеживать агентов Конфедерации, приехавших в Великобританию с тайной миссией закупки оружия во время Гражданской войны в США. И это понятно. Ведь кто такой министр США в Бельгии? Конечно, легальный резидент разведки северян в Европе. А кто такой венгерский сыщик в Англии, распутывающий семейные интриги? Конечно, тайный сотрудник британской контрразведки.

Кстати, свое прозвище Паддингтон Поллаки получил вовсе не из-за названия знаменитого вокзала, где вечно разворачивалось действие детективных сюжетов, а исключительно из-за того, что с 1865 по 1882 год офис детективного агентства находился по адресу 13 Паддингтон Грин. Это была «Бейкер-стрит» Игнатия Поллаки – адрес, известный страждущим.

Практичный сыщик помещал рекламные объявления о своих услугах в личном разделе «Таймс». Он предлагал юридическую помощь в «делах о разводе и клевете» или «осторожных расследованиях в Англии или за рубежом». Иногда в газетных столбцах «Agony» появлялись загадочные конспиративные сообщения, связанные с его делами и адресованные клиентам.

Шарж на Игнатия Поллаки. 1874 г.

В 1867 году Поллаки сотрудничал с отделом X столичной полиции и получил там должность специального констебля. В обязанности такого «специального» полицейского входила работа с иностранцами, живущими на территории королевства, и по его инициативе таких приезжих начали наконец регистрировать, что по тем временам было новшеством.

Поллаки славился своей проницательностью и неторопливой манерой допроса. Он даже стал персонажем юмористических миниатюр, в которых его вдумчивые беседы противопоставлялись нахрапистым и нетерпеливым действиям ищеек Скотленд-Ярда.

Остается только удивляться тому, что этот сыщик одновременно с детективной работой успешно подвизался в журналистике: почти 30 лет он был лондонским корреспондентом журнала «International Criminal Police Gazette». Детективы практически никогда не сочиняют статей.