Марианна Сорвина – 100 великих криминальных драм XIX века (страница 11)

Произошла эта трагедия потому, что вандейский генерал Шаретт и его сограждане хитро опередили генерала. Шаретт воспользовался тем, что войско Клебера расслабилось и пьянствовало на банкете. В тот момент ничего не стоило разгромить Клебера. И тот понял, что ему грозит потеря армии. Чтобы сохранить большую часть войска, он приказал батальонному командиру майору Шевардену взять 300 гренадеров и бороться с неприятелем до последней капли крови. Так и сказал: «Тебя изрубят в куски, но ты спасешь своих товарищей!» В живых никого из смельчаков не осталось.

Клебер с армией избежали смерти. Генерал писал в рапорте: «Я сожалею об отважном Шевардене, командире батальона егерей Соны и Луары, прикрывавшем отступление; о Рифле, друге Мерлена, который добровольно последовал за ним. В числе раненых оказались Гуа, глава третьего батальона Ньевр; храбрый Патри, командир батальона егерей из Касселя; Лоран, командир легкой артиллерией; Метивье, прикрепленный к штабу, и большое количество других превосходных офицеров».

Сам Клебер тоже был ранен. Он считал свою рану незначительной, но передал командование успешному генералу Канкло. Через несколько дней уже Канкло составлял рапорт для военного министра: «Мятежники были сдержаны и отброшены на полтора лье от Гетинье Обером-Дюбайе. Армия располагается биваком перед городом, авангард – впереди на своем посту, горящий желанием загладить свое поражение и возвратить свою артиллерию. Потери врага очень значительные, наши – меньше; у нас много раненых, в том числе генерал Клебер».

Уже из нашего времени задумываешься: а стоило жертвовать таким количеством людей ради каких-то мифических побед, о которых сегодня никто уже и не помнит? Вот если бы Клебер, подобно своему учителю, проектировал арки… Арки материальны, они остаются в истории как памятники искусства. Только Клебер выбрал иной путь и никогда больше с него не сворачивал.

Бегство в Египет

В буквальном смысле это не было бегством, скорее – желанием, получив новую должность, убраться подальше от Парижа и его интриг. Директория переживала не лучшие времена. Вернувшись в Париж в начале 1794 года, генерал Клебер принял дивизию Северной армии, а потом участвовал в осаде Маастрихта и взял крепость. Но была в его жизни и другая сторона – темная, полная недругов и фискалов. Когда генерал участвовал в сражениях, все было просто и понятно. Но стоило ему приехать в столицу и попасть в высокие кабинеты, как начинались неприятности. Не умел Клебер быть светским человеком и царедворцем. Он всегда рубил правду-матку, был слишком откровенен, и большинству это не нравилось. Генерал отказался быть членом Законодательного собрания и резко высказывался по поводу методов управления в государстве. Он нажил много врагов и был даже рад, когда Бонапарт предложил ему отправиться в поход в Египет. В послании своему могущественному покровителю Клебер писал: «Я решился, генерал, следовать за вами повсюду; последую за вами и во Францию; я не хочу никому более повиноваться, как вам одному».

Бонапарта пытались поссорить с Клебером, но храбрость и ум генерала вызывали такое восхищение у будущего императора Франции, что он вскоре назначил Клебера главнокомандующим в Египте.

Во всей этой египетской истории удивляет наивность боевого генерала, который был в то время уже не мальчиком.

Интриги Тальена

Вначале участвовавший в Египетском походе журналист, революционер, один из вождей заговора против Робеспьера Жан Тальен пытался поссорить Бонапарта с Клебером и наговаривал на генерала, а потом, после отъезда Бонапарта, внушал уже самому Клеберу, что Бонапарт просто решил бросить его в Египте безо всякой помощи. И Клебер этому верил, хоть и догадывался, что за личность Тальен. Этот нечистый на руку политикан был известным мастером интриги. Отправляя раненых в Европу, он через них распространял порочащие сведения о Клебере, не гнушался даже контактами с противником, чтобы очернить генерала, подставить его. Тальен любил дружить «против кого-то» – это была его природная тактика. Сын неимущего управляющего у маркиза де Берси, этакий французский «Молчалин», Тальен получил приличное образование только благодаря хозяину его отца, и это приучило его к мысли, что люди слабы и сентиментальны, нужно только умело ими манипулировать. Он легко избавлялся от друзей и близких, а его личность можно охарактеризовать исторически известной запиской, посланной из тюрьмы его будущей женой Терезой: «Я умираю оттого, что принадлежу трусу». Став через полгода его женой, она вскоре бросила его, убедившись, что живет с ничтожеством.

Тальен считал: чтобы свалить соперника, можно даже временно пойти на союз с неприятелем. Предательство? Ничуть! Это ведь для дела. Так он вступил в переговоры с командором Сиднеем Смитом.

Клебер хотел переправить всех французов в Европу, но против этого выступал Смит, составивший письмо, в котором предлагал им сдаться в плен. Это письмо по приказу взбешенного Клебера было расклеено на всех улицах Каира с предложением выступить против такого наглого врага.

Неумелый правитель

Авторитет генерала в армии, его победы позволили ему получить большую власть в Египте. Ему подчинился и Мурад-Бей, возглавлявший мамелюков. Единственное, чего не умел Клебер, – это управлять государством, тем более чужим. Он просто не понимал, что для такого сложного дела не нужно бряцать оружием. Требовались знания и такт, а этого у него не было. Военные успехи в Египте усыпили бдительность Клебера, сделали его невосприимчивым к реальному положению вещей. Для содержания своей армии он обложил египтян данью, причем мзда взималась за все, включая гаремы. Недовольство жителей росло и превратилось в ничем не прикрытую ненависть к новому правителю. Его просто больше не могли и не хотели терпеть.

14 июня 1800 года сирийский курд, уроженец Алеппо Сулейман аль-Халаби подкараулил Клебера и убил ударом кинжала. Убийце генерала было 23 года.

Личность убийцы

Сулейман аль-Халаби родился в сирийском Алеппо в 1777 году. Его отец Мохаммад Амин торговал оливковым маслом и в 1797 году отправил сына в Каир изучать всё, что связано с исламом в университете Аль-Азхар.

14 июня 1800 года аль-Халаби подошел к дому Клебера под видом нищего, ищущего аудиенции у Клебера. Когда он подошел к нему, Клебер привычно протянул руку аль-Халаби, чтобы он поцеловал ее в обмен на деньги. Вместо этого аль-Халаби с силой притянул к себе генерала и четыре раза ударил его стилетом. Помощник Клебера пытался защитить его, но получил ножевое ранение. Ему удалось выжить.

Аль-Халаби прятался в близлежащем парке, но его нашли французские солдаты. При обыске они обнаружили стилет. Убийца был арестован и подвергнут пыткам, его правая рука была обожжена до кости, при этом он отрицал какие-либо отношения с шейхом аль-Шаркави или народными движениями сопротивления. Его судили и приговорили к смертной казни. Бедняга был посажен на кол, а палачи не давали ему пить, чтобы он дольше мучился. Впоследствии его череп и стилет были выставлены в Музее человека в Париже с подписью «Преступник». Едва ли это можно назвать нормальным явлением для цивилизованной Европы. Впрочем, в этом своеобразном музее выставлен также череп «повара королей» и «короля поваров» – национальной знаменитости Мари-Антуана Карема. Такая вот посмертная слава напоказ.

В 1965 году египетский драматург Альфред Фараг написал арабскую националистическую пьесу «Сулейман аль-Халаби», основанную на истории убийства генерала Клебера. В интерпретации Фарага поступком Аль-Халаби руководило благородное желание избавить арабов от иностранной оккупации, а сам он был связан с народным восстанием.

«Узник» замка Иф

Прах убитого генерала Клебера, как и прах его убийцы, не обрел покоя. Генерала похоронили близ Каира в свинцовом гробу, а потом извлекли для отправки во Францию, но на целых 18 лет «забыли» в замке Иф, расположенном в Марсельской бухте.

Покушение на генерала Клебера. Гравюра 1815 г.

Генерала можно было бы даже назвать «узником замка Иф», если бы знаменитый роман А. Дюма «Граф Монте-Кристо» не был написан почти полвека спустя после описываемых событий. Говорили, что такая «забывчивость» и посмертное заключение генерала в замок связаны с волей злопамятного Бонапарта, считавшего, что Клебер обвинял его в побеге из Египта и трусости. Так это или не так, неизвестно, но факт остается фактом: лишь в 1818 году, после падения Бонапарта, гроб Клебера был перезахоронен у него на родине – в Страсбурге.

Призрак Михайловского замка

Начну с загадки. Некогда мне довелось готовить античный цикл – анализ обработанных классиками древних мифов. И в ряду произведений оказалась пьеса Василия Васильевича Капниста «Антигона» (1810–1815). Капнист – драматург екатерининских времен, для золотого века уже ставших «веком минувшим». Пьеса его весьма необычна, в ней словно сошлись несколько направлений литературы: уж классицизм и сентиментализм – точно. Классицизм представляет Креонт – правитель Фив и дядя Антигоны. Сентиментализм – это пара влюбленных: сын Креонта Эмон и его избранница Антигона. По сюжету эллинского мифа Креонт приходит к власти в Фивах после смерти своего зятя Эдипа и братоубийственной войны его сыновей-наследников Этеокла и Полиника. Оба погибли, и дядя Креонт отдает распоряжение: Этеокла, как патриота, похоронить с почестями, а Полиника, приведшего в Фивы иноземную рать, бросить в чистом поле. Всякого, кто попытается предать тело Полиника земле, ждет казнь. Дочь Эдипа Антигона не может смириться с унижением праха ее брата и присыпает его землей. Для Креонта дело осложняется еще и тем, что женихом Антигоны является его собственный сын.