Марианна Рейбо – Созидательницы (страница 3)

Зачем фараону понадобились такие революционные меры?.. Возможно, потому что своими реформами он в первую очередь нанёс сокрушительный удар жреческому сословию, которое к тому времени стало настолько всесильным, что не на шутку угрожало суверенитету фараоновой власти. Роль же Нефертити во всей этой истории до конца не выяснена и строится на версиях. Однако аргументов в пользу того, что именно царица Нефертити сыграла роль «серого кардинала» в решении полностью изменить религиозную жизнь страны и даже стала официальным представителем нового божественного культа, более чем достаточно. Вот что гласит, например, одна из надписей в гробнице Эйе: «Она [Нефетити] проводит Атона на покой сладостным голосом и прекрасными руками с систрами1, при звуке голоса её ликуют». Вся новая столица изобиловала рельефами царицы, да и в храмах других городов Египта нашлось немало её изображений. Чаще всего Нефертити изображалась в высоком синем парике, обвитом золотыми лентами и украшенном уреем – символом царской власти, который олицетворял её связь с миром богов. Стены залы, возведённой Эхнатоном в новой столице для культовых праздничных церемоний, украшали огромные колоссы Нефертити, отождествляемой с богиней влаги, дочерью Солнца Тефнут, отвечавшей за мировую гармонию и за соблюдения божественных законов. В этой ипостаси Нефертити также могла изображаться в виде сфинкса, поражавшего палицей врагов Египта. В храме Атона в Карнаке изображений Нефертити даже больше, чем самого фараона. Иногда египетские художники запечатлевали их вместе, в окружении дочерей, а один из обнаруженных в Ахетатоне рельефов даже хранит столь интимный момент в жизни царственной пары, как поцелуй Эхнатона и Нефертити. Есть немало свидетельств, что Эхнатон появлялся на публике только в сопровождении супруги, и без её участия не обходилось ни одно важное религиозное действо – будь то жертвоприношение, священнодействие или празднество.

Реформы Эхнатона не только полностью изменили религиозную жизнь страны, они оказали чрезвычайное влияние на политику, идеологию и в особенности на культуру, став эпохой расцвета древнеегипетского искусства. В борьбе за установление нового порядка Нефертити, по всей вероятности, служила фараону правой рукой и безгранично преданным союзником. Поправ вековые традиции, фараон приглашал супругу на дипломатические переговоры, открыто советовался с ней в присутствии высокопоставленных сановников, брал её на смотры воинских городских застав и даже заставил командующих отчитываться не только перед ним, но и перед Нефертити. Именно к ней, склонив головы, обращались высокородные просители, поднося дары и изливая заверения в безграничной преданности, и только она одна могла решить, кто из них достоин её хлопот перед фараоном, а кто не заслужил высочайшего доверия. Едва ли такое положение дел могло устраивать знатных особ, окружавших трон, но, казалось, ничто не могло изменить счастливого жребия красавицы Нефертити.

Однако ничто не вечно, и фортуна в один момент может отвернуться даже от своего самого любимого баловня. После полутора десятков триумфальных лет всеобщего поклонения Нефертити навсегда исчезает с политической арены Древнего Египта и все упоминания о ней сходят на нет. До нас дошло скульптурное изображение Нефертити позднего периода её жизни – ни былой красоты, ни статности; постаревшая, ссутулившаяся женщина, на лице которой читается затаённое страдание… Что же случилось с этой цветущей женщиной, вознесённой рукой любящего мужа до уровня богов и столь таинственно низвергнутой им в пропасть забвения?..

По всей вероятности, причина была самая банальная. Нефертити, помогавшая возлюбленному супругу во всём, не смогла дать ему лишь одного – долгожданного наследника. Отданная замуж в возрасте 12-15 лет, за четырнадцать лет совместной жизни она подарила фараону шестерых дочерей. Однако престолу требовался мальчик, а возраст фараона, перешедший тридцатилетний рубеж, для того времени был уже весьма преклонным. Страшась смуты, которая могла начаться в случае его смерти, фараон берёт в свои покои новую наложницу, красавицу Кию, и между столь горячо любившими друг друга супругами разверзается непреодолимая пропасть. А вскоре новой главной женой фараона становится его старшая дочь от Нефертити, юная Меритатон.

Спустя всего несколько лет после разрыва с Нефертити фараон умирает, а отданная ему в жены дочь переходит к следующему фараону – загадочному Сменхкара. Кем он был и откуда взялся, точно неизвестно. Некоторые смельчаки от мира науки даже предполагают, что им была сама Нефертити. Хотя более правдоподобной представляется версия, что Сменхкара – сын Эхнатона от его второй жены Кии. Так или иначе, правит он очень недолго, менее трех лет, а затем также вслед за Эхнатоном отправляется в долину мёртвых. Трон наследует знаменитый Тутанхамон, возможно, брат или сын Сменхкары. При нём происходит возвращение к старым религиозным культам, восстанавливаются заброшенные при Эхнатоне святилища прежних богов, столица в очередной раз переезжает – на этот раз в Мемфис. Впрочем, невзирая на реконструкцию старой духовной культуры, Тутанхамон не стал устраивать гонений на культ бога Атона, более того – иногда он даже называл себя его сыном. Возможно, так он пытался усмирить смуту и избежать гражданской войны, опасность которой назрела после смерти Эхнатона.

Увы, жизнь царицы Нефертити после опалы, равно как и её смерть, остаются для нас загадкой. Даже знаменитый облик её отчасти является легендарным – доказано, что дошедший до нас бюст царицы подвергался более поздней обработке. Неизвестно, имела ли она целью придать скульптурному изображению большее сходство с оригиналом или, наоборот, отдаляла его в пользу древнеегипетского идеала женской красоты, – правду мы узнаем лишь тогда, когда будет обнаружена мумия Нефертити. Однако одно можно сказать точно: Нефертити не просто так прошла сквозь века и явилась нам в зените новой славы. Она пришла сказать что-то очень важное. О женской силе, о способности женщины править в обществе наравне с мужчиной, о том, что человек действительно хозяин своей судьбы, даже если против него – всё мироздание. И ещё, конечно же, о любви.

Гипатия

Философ, математик, астроном, изобретатель, учитель и при этом… женщина. Образ Гипатии (Ипатии) Александрийской (370-415) веками вдохновлял учёных, писателей и деятелей искусств, начиная с очевидцев, живших в одну эпоху с нею, и заканчивая уже нашими современниками. Однако не столько её жизнь, полная поистине небывалых событий, сколько трагическая смерть и поиск виновных стали средоточием внимания большинства исследователей – и это, по нашему мнению, весьма досадная несправедливость.

«В марте 415 г. н. э., в великопостный день, толпа христианских фанатиков вытащила её из экипажа, заволокла в церковь и там совершила своего рода жертвоприношение, содрав с прекрасной, но ненавистной представительницы проклятого язычества острыми устричными ракушками всё мясо, до костей, и бросив жалкие останки в пламя. Именно эта жуткая трагедия… очень рано превратила её жизнь почти что в легенду, в блестящий аргумент для борьбы с деспотизмом христианства», – так в 1936 году писал о Гипатии советский историк профессор П. Ф. Преображенский в своей вступительной статье к роману английского писателя Чарльза Кингсли, посвящённому этой удивительной женщине.

Столь радикальная трактовка тех стародавних событий преобладала в сталинское время, когда борьба с «опиумом народа» велась особенно жёстко. Однако жестокое убийство Гипатии действительно имело место, и задолго до «призрака коммунизма» бродило по Европе притчей во языцех, вдохновляя на борьбу не одно поколение мыслителей-антиклерикалов. В их числе были английский философ конца XVII – начала XVIII века Джон Толанд, великий французский философ-просветитель Вольтер, французский поэт XIX столетия Леконт де Лиль и многие другие.

Наиболее полное описание разыгравшейся трагедии оставил современник Гипатии, христианский историк Сократ Схоластик. Причиной убийства, по версии Сократа, стали лживые слухи о том, что Гипатия, будучи близка к префекту города, якобы препятствовала его сближению с христианским епископом Кириллом Александрийским – отцом церкви, впоследствии причисленным к лику святых. За это «люди с горячими головами, под начальством некоего [чтеца] Петра», сговорившись, подстерегли Гипатию, стащили с носилок и в городской церкви, называемой Кесарион, учинили кровавую расправу. «Это причинило немало скорби и Кириллу, и александрийской церкви, ибо убийства, распри и всё тому подобное совершенно чуждо мыслящим по духу Христову», – заключает свой печальный рассказ историк.

Однако в этой истории так и осталось множество белых пятен: знал ли о замышляемом убийстве сам епископ Кирилл? вправду ли убийцами Гипатии были христиане? каковы были подлинные мотивы подстрекателей?.. Итогом стала многовековая борьба апологетов христианской Церкви с её рьяными оппонентами. Опровергая тягостные обвинения, защитники Церкви указывали на отсутствие достаточных документальных подтверждений, обращали внимание на нарочито языческий способ казни, больше похожий на человеческое жертвоприношение, приводили цитаты из жития святого Кирилла, где об убийстве Гипатии говорится как об ужасающем злодеянии. Защитники Церкви иногда даже пытались возлагать вину за случившееся на саму Гипатию, обвиняя её в распутстве или приверженности магии, но эта линия оказалась провальной, поскольку не имела под собой необходимого фактологического фундамента. В то же время антиклерикалы впадали в не меньшие крайности, объявляя Гипатию чуть ли не «антихристианской» великомученицей, пострадавшей за свою языческую веру.