Марианна Рейбо – Народные праздники, славянские боги. Традиции двоеверия в истории русской культуры (страница 1)
Марианна Рейбо
Народные праздники, славянские боги. Традиции двоеверия в истории русской культуры
Вступление
Все, кто интересуется историей русской народной культуры, наверняка слышали такой термин – двоеверие. Ученые-исследователи также называют этот культурный феномен синкретической народной религиозностью. С момента крещения Руси великим князем Владимиром в 988 году пережитки языческих верований подвергались жестоким гонениям со стороны верховной власти и Церкви. Однако в деревнях еще многие века преобладали языческие религиозные представления, лишь формально прикрывавшиеся внешними обрядовыми формами христианской религии. Прежние магические функции языческих божеств в народном сознании переходили на православных святых, а канонические церковные праздники обрастали всевозможными поверьями и обрядами, традиционно связанными с земледельческим циклом и глубоко уходившими корнями в дохристианскую эпоху. Принято считать, что двоеверие на Руси заканчивается вместе с XVI столетием, но в действительности следы древнего язычества оставались в народной культуре вплоть до начала прошлого века. А уже в новейшую эпоху, с началом «нулевых», параллельно с усилением позиций Русской православной церкви, вновь набравшей политический вес и общественное влияние после атеистического советского периода, приобрело определенную популярность и такое противоречивое, неоднозначное явление, как родноверие, или неоязычество, с претензией на ренессанс дохристианских культов наших предков восточных славян.
В действительности о дохристианской эпохе на Руси мы доподлинно знаем совсем немного из-за отсутствия письменных свидетельств того времени. Однако ценные археологические находки, богатый фольклор и дошедшие до нас народные традиции дают увлеченным исследователям возможность по крупицам восстанавливать мозаику языческой восточнославянской мифологии, помогая лучше понять истоки нашего обширного и разностороннего культурного наследия.
Перед вами книга моих культурно-исторических очерков, посвященных традиционным народным праздникам и языческим божествам, культ которых был широко распространен на территории нашей страны в загадочные доисторические времена. На страницах сборника вас ждет увлекательное путешествие в мир традиционной русской деревни, народных примет, обрядов и суеверий, а также – прекрасных стихов, прозаических отрывков и живописных полотен русских классиков, в которых сохранился все тот же пассионарный народный дух, переживший целое тысячелетие. Обратимся мы также и к современному феномену родноверия, в котором постараемся отделить наносную мифотворческую субкультуру от подлинной исторической мифологии, и к интереснейшим гипотезам ведущих ученых-фольклористов, в трудах которых можно найти пестрое разнообразие всевозможных интерпретаций.
Материал, представленный в книге, в 2014–2016 годах публиковался на страницах ежемесячного массового научно-популярного журнала «Наука и религия» и получил немало хвалебных отзывов от читателей. Надеюсь, удовольствие от прочтения получите и вы!
С наилучшими пожеланиями, ваша
Марианна РЕЙБО,
ЧАСТЬ I. НАРОДНЫЕ ПРАЗДНИКИ
Ф. В. Сычков. Масленица. 1914
Праздник на все времена
А. А. Бучкури. Рождественский базар. 1906
«Рождество… Чудится в этом слове крепкий, морозный воздух, льдистая чистота и снежность…», – пишет Иван Сергеевич Шмелёв в своей замечательной книге «Лето Господне». В этом произведении Шмелёву, как никому прежде, удалось передать истинный дух народных праздников – с ароматом древних языческих поверий, с размахом широкой русской души. Благодаря ему мы и сегодня видим во всех подробностях, как праздновали Рождество более столетия назад.
А праздновали, что называется, от всей души! После долгих недель поста – раздолье! Торговые прилавки и рождественские столы ломятся от изобилия:
«Перед Рождеством, на Конной площади, в Москве <…> тысячи саней, рядами. Мороженые свиньи – как дрова лежат на версту… Мясник, бывало, рубит топором свинину, кусок отскочит, хоть с полфунта, – наплевать! Нищий подберёт. Эту свиную «крошку» охапками бросали нищим: на, разговейся! Перед свининой – поросячий ряд, на версту. А там – гусиный, куриный, утка, глухари-тетерьки, рябчик… Прямо из саней торговля… Широка Россия, – без весов, на глаз… Богато жили».
Широким-раздольным представляет празднование Рождества и Анна Ахматова:
Согласно народному поверью, чем больше разнообразной пищи на рождественском столе, тем больше её будет в наступающем году. А чтобы обряд «сработал» наверняка, праздничный стол окуривали ладаном и кропили святой водой. К рождественской трапезе приступали не раньше, чем на небе появится первая звезда. Смотреть на неё ходили во двор: из окна звезду увидишь – не к добру. Поэт Валентин Берестов писал:
Это сейчас Рождество у нас 7 января, после Нового года. А по старому стилю Рождество Христово приходилось, как сейчас на Западе, – на 25 декабря.
Канун Рождества – сочельник. В этот день непременно нужно вернуть все долги и со всеми помириться, чтобы в будущем году царили мир и достаток. Примет и обрядов, сопровождавших подготовку к празднованию Рождества, существовало множество. Например, чтобы уберечься от дурного глаза, все щели в доме затыкали мхом, паклей или тряпками, при этом приговаривая: «Не дырки затыкаю, а рты врагам моим, чтобы весь год на меня не нападали». Были и другие способы огородиться от сглаза и прогнать нечистую силу: хозяин дома на пороге делал зарубку, хозяйка раскладывала по углам стола головки чеснока, ставили под образа угощение – в дар новорождённому Христу…
Эти строки поэт Николай Туроверов написал в 1926 году. Он сражался на стороне большевиков, ратовал за революцию, но человек был православный, свято верил, «Что в эту ночь, в мороз, в метель/ Младенец был в простой пещере/ В стране за тридевять земель».
Так что приметы приметами, но Рождество прежде всего – праздник святой. Отворяются Небесные врата, и на землю сходит Сын Божий. И важнее всего для христианина в рождественскую полночь – искренняя молитва: считается, о чём попросишь – всё непременно сбудется.
На Рождество на Руси со времён царя Алексея Михайловича соблюдался обряд славления – ходить по соседям славить Христа и поздравлять с Новым годом. Сами государи российские в сопровождении клира, бояр и князей обходили дома знатнейших подданных, а те в благодарность за царское поздравление преподносили царю дары и потчевали яствами.
«…Первого Бранса царь Пётр I посетил в 9 часов утра; с ним проехало около 300 человек в санях и верхом. Столы покрыты были различными лакомствами, сперва подавали холодные, а потом горячие кушанья. Весёлость была непринуждённая и напитки лились щедрою рукой. Около трёх часов Его Величество со всем своим двором отправился к Лупсу, где было такое же угощение…»
– это запись из дневника одного иностранного гостя Златоглавой, сделанная в 1702 году.
Напомним, что именно Пётр с 1700 года постановил праздновать «новолетие» в европейском стиле – летосчисление вести не от Сотворения мира, а от Рождества Христова, и Новый год встречать не 1 сентября, как прежде, а 1 января. Он же повелел на рождественские праздники украшать дома еловыми ветками. Однако по-настоящему немецкая традиция наряжать рождественскую ёлку установилась в России лишь в начале XIX века. То-то детям радость!
Алексей Толстой в повести «Детство Никиты» мечтательно вспоминает:
«В гостиной от пола до потолка сияла ёлка множеством, множеством свечей. Она стояла, как огненное дерево, переливаясь золотом, искрами, длинными лучами. Свет от неё шёл густой, тёплый, пахнущий хвоей, воском, мандаринами, медовыми пряниками».
Это – Осип Мандельштам. А вот ещё у Шмелёва:
«Перед Рождеством, дня за три, на рынках, на площадях, – лес ёлок. А какие ёлки! …Как отогреется, расправит лапы, – чаща… Народ гуляет, выбирает. Собаки в ёлках – будто волки, право… Сбитенщики ходят, аукаются в ёлках:"Эй, сладкий сбитень! калачики горячи!.."»
Весёлая суета ёлочного базара вдохновляла и классиков русской живописи: Бориса Кустодиева, Генриха Манизера, Александра Бучкури. А Петра Ильича Чайковского рождественская ёлка вдохновила на создание настоящего музыкального шедевра – балета «Щелкунчик» по мотивам сказки Гофмана.