Марианна Красовская – Вы попали, Ваше Высочество (страница 5)
– Доктора… – эхом повторила она.
Я чуть не разревелась от нахлынувшего облегчения. Кажется, она все же в разуме!
– Где… я? – медленно, по слогам спросила Элли.
– Вы у себя в спальне.
– А… кто ты?
– Я ваша старшая фрейлина. Аманда. Вспомнили?
В ответ ее высочество выдала вдруг такую тираду на языке портовых грузчиков и дешевых блудниц, что я рот открыла и закрыть не смогла, только мычала, как глухонемая. Это как же? Это откуда? Нежный цветочек, воспитанная девочка – и вдруг такие слова! Ладно, я половину из этих слов слышала от папеньки, когда он нажирался в хлам. А вторую половину – от маменьки, когда она обнаруживала новые долговые расписки. Но принцесса? Да если бы кто-то в ее присутствии посмел произнести нечто подобное, домой он бы отправился с головой в руках.
– Давай еще раз и помедленнее, – наконец, выдохнула Эллисандра. – Я – высочество. А ты – фрейлина? За-ши-бись. А мы где?
– В спальне, – осторожно ответила я.
Ну, Женни, ну как так! Нет, ты меня предупреждала… но лучше б птичка, право слово! Можно было бы сказать: ой, незадача, принцесса свихнулась. Запереть ее в башне, приставить сиделку и кормить червячками. Можно даже найти смельчака, который эту птичку в жены возьмет, оно же не врожденное, это сумасшествие. Ребеночек должен нормальным уродиться. На роль регента и отца будущего короля кто-то да и клюнет…
А теперь что? У нас тут, кажется, крестьянка. Или, того хуже, гулящая девка. Как это вот показать на глаза королю? Интересно, если сбежать к дальним родственникам в глушь, в леса, меня догонят? Казнят? А вдруг пронесет?
– Так, ты тут мне зубы не заговаривай, – сурово сказала эта… ну пусть пока Элисандра. – Кто я такая, твою дивизию? И чей дворец?
– Вот и у меня, ваше высочество, вопрос: а кто вы такая?
“Принцесса” вдруг замолчала. Медленно оглядела себя: руки, кружева сорочки, изящные ступни и щиколотки, кончики золотистых пушистых волос. Ее молчание меня скорее радовало, чем огорчало: во всяком случае, она, кажется, не дура и не истеричка. То есть совершенно точно не Элисандра.
– Давайте я кое-что расскажу, – вкрадчиво начала я, ощущая, как холод топора понемногу отодвигается от моей многострадальной шеи. – Мы живем в Валлии, это такое небольшое королевство в чудесной долине. На востоке горы, на западе море. Фруктовые сады, виноградники, мягкий климат и все такое. И ваш отец – король.
– Ик.
– Вот именно. А вчера… – Я оглянулась на окно, за которым неуверенно светлело небо. – Вчера вы упали с лошади. Стукнулись головой. Ну и…
– Потеряла память? – с надеждой спросила принцесса, громко сглотнув.
– Похоже, что так. Но видите ли, в чем проблема… Вам двадцать.
– Да что ты говоришь! Какой ужас! Я еще и девственница, да?
На лице ее был такой страх, что я невольно и совершенно не аристократично хрюкнула. И кивнула. В невинности принцессы я могла быть уверена, последние три года мы практически не оставляли не одну. Даже ночью. Даже в уборной. Разве что она могла обратиться бабочкой и улететь… и успеть сделать своё дело с первым встречным и очень быстро. Что, конечно, вряд ли.
Если бы все было так просто!
– А ещё вас ждёт скорое замужество! – радостно сообщила я принцессе. Паника на ее лице превратилась в настоящий ужас. – И отбор!
– Довольно! – запротестовала девушка. – Я все скажу, все! Я умерла и попала в ад! Или в рай?
– Так я слушаю, – ласково улыбнулась я. Принцесса вздрогнула и отодвинулась от меня подальше. – Ну же, рассказывайте. Или я зову вашего отца-короля.
– Н-не стоит. Мне зовут Саша. Шурка. Александра. Мне 43… было. Когда я… умерла, по ходу.
– Вы аристократка, Сандра? – с надеждой уточнила я. Ну вдруг нам повезло хоть в чем-то!
– Ху…кратка, – очень грубо, но вполне понятно ответила принцесса. – Потомственные рабочие мы. Мастером на фабрике была.
– Образование? – безнадёжно спросила я.
– ПТУ.
– Что это? Ну хоть читать вы умеете? – надежда выйти из ситуации с наименьшими потерями таяла на глазах. Какая-то тетка, какой-то мастер! Рабочая… на фабрике… кошмар!
– Ну-ну, деточка, не настолько я серость. Я больше скажу, я даже писать умею. И считать столбиком. И наряды заполнять.
– Заполнять? – глупо переспросила я. – Собой?
– Ха-ха-ха!
– Рисовать? Танцевать? Музицировать?
– Чертежи читать умею. Могу нарисовать шестерёнку, годится?
– Мне конец, – простонала я, роняя лицо в ладони. – Мне отрубят голову, Женни обнулят, а вас запрут в башне и приставят охрану.
– Не ссы, прорвёмся. Зеркало есть?
Зеркало, разумеется, в спальне принцессы было. Сандра (имя было вполне удобным, и на том спасибо) тяжело поднялась с постели и без всякого стыда стянула с себя батистовую сорочку. Я зажгла свечи.
– Ну дела, – выдохнула принцесса, хватаясь за грудь. – Шикарно! Да я красавица! Стоячая троечка! Девяносто-шестьдесят-девяносто! Вот это подарок!
Я ничего не поняла из ее слов, кроме того, что она действительно умеет считать.
– Слушай сюда, детка, – деловито начала Сандра. – Ох мля, родинка на жопе, какая прелесть! Мне все нравится. И тело мое новое, и кружавчики, и атмосфэра… – последнее слово она произнесла как-то очень пафосно. – А перспектива с башней и охраной, прямо скажу, нафиг не сдалась. Хотя, если подумать… охранники красивые?
– Им отрубят голову… – меланхолично откликнулась я, прикидывая, как долго я смогу скрываться у престарелой графини Мордье, моей троюродной тетки. Она живет в каком-то уж очень захолустном замке. Сдаст она меня или нет? – Или что-то другое отрубят. За один только неправильный взгляд.
– Нет, это не наш вариант.
– Слушайте, Сандра…
– Как ты меня назвала? Очуметь-не встать! Сандра!
– Элли. Мы звали принцессу Элли, но…
– А Тотошка есть? – невежливо перебила меня «девушка». – А Гудвин? А! Я поняла! Гудвин – это папахен.
Все. Я так больше не могу.
– А ну, сидеть! – рявкнула я. – И молчать! И слушать старшую фрейлину!
Обалдевшая Сандра послушно плюхнулась в кресло, где давеча сидел король, и захлопала ресницами.
– Сразу бы сказала, что у тебя начальственная должность…
– Вот что, уважаемая! У вас… у нас два выхода. Или вы изо всех сил и актерских способностей изображаете амнезию и общую недоразвитость, или башня. Для вас – башня. Я лично попытаюсь сбежать из столицы.
– А недоразвитость зачем? – совершенно серьезно спросила Сандра. – Амнезия – это понятно.
– Элли у нас никогда особым умом не отличалась. И она, то есть теперь вы – наивная юная принцесса. Я буду откровенна: мне дорого мое место. И мое жалование. Мы можем быть друг другу полезны.
Да, я рисковала. Очень. Но ничуть не больше, чем если бы выяснилось о подмене. Тут у меня были хоть какие-то шансы.
– ТЗ какое будет? – деловито спросила принцесса.
– А?
– Обрисуй мои задачи. Желательно, списком. И как можно более подробно.
О! А с ней можно иметь дело! Даже, пожалуй, проще, чем с Элли.
– Для начала ты молчишь, – заявила я, невольно переходя на «ты». – С королем молчишь, с лекарем стесняешься, хихикаешь и молчишь, с фрейлинами… с ними будет сложнее. Женни… ты ее еще увидишь… Женни введём в курс дела. Остальные… ну не знаю.
– Уволить их к чертовой бабушке? – радостно предложила Сандра.
– Ты не понимаешь, – вздохнула я. – Мы все здесь – обиженные судьбой. Ядвига – сирота. У Марлен семья разорена совершенно. Женни— ведьма. А я… а у меня отец играет.
– Игроман? Ясно-понятно. Уволить нельзя, потому что жалко и вся жизнь псу под хвост? – проявила весьма непривычную сообразительность принцесса. – А подкупить? Или запугать?
– Сначала запугать, потом подкупить, – согласилась с ней я. – Они нам нужны. Но будет сложно. Ладно, петь тебя никто не заставит. А вот танцы… балы… и замуж. Тут не отвертишься.