Марианна Красовская – Виноваты стулья (страница 21)

— Четвертый день, — недовольно ответила я. — Вы руки мыли, доктор?

— Я был в перчатках.

— Я настаиваю, чтобы вы вымыли руки с мылом, прежде чем осматривать Станиславу.

Мне было уже совершенно понятно, что он врача толку не будет. Он, возможно, и не шарлатан, но уж точно — невежа. Не поздоровался, потребовал закрыть окно, не вымыл рук! Да еще и меня истеричкой обозвал! Это он еще не знает, какой я могу быть противной!

— Нет, это совершенно невыносимо! — раздраженно воскликнул врач. — Я не собираюсь…

— Разве вы не получаете плату за свою работу? — сердито прищурилась я, понимая, что Илья не собирается выступать в мою защиту. — Или, быть может, не даете клятвы помогать больным в меру своих сил и знаний?

— Модест Карлович, моя супруга очень тревожится за дочь, — вмешался наконец Илья. Голос его был спокоен и даже уютен. — Прошу ее извинить. Должно быть, Анна не спит уже несколько ночей… Женщины, вы же сами понимаете — существа нежные и хрупкие. Просто сделайте так, как она хочет. Ей будет спокойнее.

Гневно сверкнув глазами, врач все же небрежно ополоснул руки в тазу, что стоял на туалетном столике, а потом приступил к осмотру. Деревянной трубкой послушал дыхание, посмотрел в горло, пощупал живот.

— У девочки ангина.

— Ну нет! — возразила я. — При ангине насморка не бывает. И Станиславу утром тошнило.

Не обратив на мои слова ни малейшего внимания, врач обратился к Илье:

— Гнойная ангина. Я выпишу микстуру, ментоловые пастилки и полоскания. Держите окна закрытыми, не купайте девочку ни в коем случае. И на ночь — чай с малиной и медом.

— При ангине мед нельзя, — прошипела я. — Он делает горло рыхлым. Послушайте, Станислава ничего не ест уже четыре дня! У нее болит живот! Еще ее тошнит.

— Не ест — потому что горло опухло, — буркнул доктор. — Живот болит с голоду. А тошнит от соплей.

— Но при ангине не бывает насморка!

— На все воля Божья. Это ангина с соплями. Если вы сомневаетесь в диагнозе, можете искать другого детского врача. Илья Александрович, с вас семь рублей. Проводите меня, пожалуйста. И пусть ваш кучер довезет меня до Лукиных, у них тоже мальчики больны.

Мужчины вышли, а я, стиснув зубы, поправила подушки и одеяла. Шарлатан и хам! Что бы он понимал в детских болезнях! Ангина? Как бы не так! Я прекрасно знаю, как выглядит ангина. И точно уверена — сейчас у Станиславы совсем другая болезнь.

— Что вы тут устроили, Анна? — прошептал Илья, воротившись. — Зачем спорили с доктором?

— Он поставил неверный диагноз!

— Откуда вам знать? Разве вы врач?

— Я — мать. И у меня не впервые болеет ребенок. Кстати, почему вы так задержались? Я ждала вас еще вчера ночью.

— Какой смысл везти врача ночью? — удивился Илья. — Я не вижу, чтобы болезнь была особенно серьезной. Все дети болеют.

— Станислава всегда болеет по-другому. Если бы вы жили с нами, то знали бы об этом.

— Прекратите истерику, Анна. Доктор, кстати, выписал вам ландышевых капель от нервов.

— Засуньте эти капли сами знаете куда, — мой голос дрогнул. — Или накапайте себе в чай.

— Вы вообще спали сегодня ночью?

— Не ваше дело.

— Я посижу со Стасей. Отдохните немного. Не хотите спать — прогуляйтесь в саду. Или займитесь какой-нибудь ерундой вроде своих стульев.

Его предложение застало меня врасплох. Я не ожидала от Ильи подобной чуткости. Мне отчего-то казалось, что он должен сейчас меня отругать за то, что Стася заболела. Сказать, что я плохая мать. Обвинить в недостаточном внимании. Но он меня удивил.

— Ксана сказала, что вы рассчитали няньку?

— Да, я хотела нанять гувернантку вместо нее. За те же деньги, не волнуйтесь.

— Я пока не волнуюсь. У меня на заводе, конечно, дела неважные, но не до такой степени, чтобы отказываться от прислуги. Пока.

Это мрачное «пока» упало между нами тяжелым камнем. Я отвела глаза и поспешила покинуть спальню. Я вполне могла доверить Станиславу отцу. Знала, что он ее очень любит. Да и она рядом с ним будет спокойна.

Бессонная ночь и тревога за дочку и вправду меня вымотали. Я только теперь заметила, что дрожу от холода. И все равно — нужно проверить, как себя чувствует Кристина. Заглянуть на кухню и уточнить, нет ли нужды в продуктах. Приказать Ксане постелить для Ильи в детской. Отправить Федота в аптеку — снова. И, может быть, взглянуть на то кабинетное кресло, что мы вчера привезли.

Ничего этого я не сделала. Только заглянула к Кристе, убедившись, что она здорова. А потом я прилегла в Стаськину кровать и буквально отрубилась до самого вечера.

Разбудила меня Ксана — позвала на ужин.

— Илья все еще здесь?

— Да, он сказал, что останется ночевать.

— Славно. Станислава хоть что-то покушала?

— Пару ложек супа, АнВасильна.

— Это прекрасно.

Эта короткая передышка была мне нужна как воздух. Я вновь успокоилась. Илья прав. Все дети болеют. И у Стаськи, к счастью, ничего смертельного. Может быть, даже и ангина. Она непременно поправится. Завтра или через неделю. Все будет хорошо.

Глава 17

Нежданный гость

Илья уехал на следующий день — его ждали неотложные дела на заводе. Я не удерживала его, все прекрасно понимая. К тому же я была ему благодарна за поддержку. Теперь я чувствовала, что не одна. У моих дочерей есть отец. И он тоже их любит.

Доктор приезжал еще дважды. Оба раза ничего внятного не сказал и новых лекарств не выписал. Предложил лишь молиться — и тогда я встревожилась еще больше.

Стася болела уже вторую неделю, и улучшений пока не предвиделось. Слишком долго! Слишком странно!

Когда послышался гул мотора, я выглянула в окно в надежде, что снова приехал Илья. Но нет, это точно был иной автомобиль. Высокий, ярко-желтого, практически канареечного цвета, с круглым носом. Я в городе таких еще не видела. Там все больше низкие и открытые автомобили, формой похожие на сигары. Кого это там черт принес, разве не ясно, что мы сейчас не принимаем?

— Анна Васильевна, там к вам гость, — спустя несколько минут заглянула в спальню Ксанка.

Что гость, это я и так поняла. Любопытно, кто же это может быть? Вряд ли кто-то из моих подруг. Они все — барышни весьма деловые, да и без предупреждения не являются, соблюдая приличия. Стало быть, кто-то другой.

Выглядела я вполне пристойно (а жаль). Здесь, в этом мире, до полудня спать совершенно невозможно и в трусах по дому болтаться не получится. Каждое утро приходится умываться, выбирать платье, надевать под него всю эту амуницию, а потом просить Ксанку заплести мне волосы. У нее получается аккуратнее и быстрее, чем у меня самой — опыт-с. Зато если внезапно заглянет в гости свекровь (чур меня, конечно), придраться ей будет не к чему. В доме чистота, я выгляжу замечательно, дети не стоят на головах.

Впрочем, это была не свекровь. Но тоже — никого хорошего. В гостиной сидел молодой мужчина, почти еще мальчишка. Я разглядывала его с недоумением, не сразу догадавшись, с чего бы к нам приехал незнакомец. Но с каждым взглядом мне становилось все понятнее.

Из всех троих детей на Илью Александровича более всех походила Кристина. У нее отцовский упрямый подбородок, нос, губы, скулы, разрез глаз. От меня ей, пожалуй, достались только брови да характер. Станислава же, напротив, была чрезвычайно похожа на меня. А старший, Георгий, кажется, пошел в мать. Глаза, темные и блестящие как маслины, узкое лицо, вьющиеся темные волосы, ровный прямой нос, чуточку коротковатый на мой вкус. Подбородок только отцовский (как у Кристины): твердый и с ямочкой.

Насколько я помню, жена Ильи особой красотой не отличалась. Она была высокой и худощавой брюнеткой с резкими чертами лица. Живая и яркая — да. Возможно, обаятельная. Совершенно точно — требовательная, взбалмошная, даже истеричная. А вот сын у нее очень хорош собой. Вероятно, молодые девушки на него засматриваются.

— Георгий Ильич! — Мне пришлось приложить некоторые душевные усилия, чтобы улыбнуться этому незнакомцу. — Не могу сказать, что счастлива вас лицезреть. Удивлена вашему визиту и даже, пожалуй, смущена.

— Анна Васильевна, — юноша, которому, по моим скромным подсчетам, едва ли больше восемнадцати лет, улыбнулся спокойно и уверенно, сохраняя редкое для его возраста самообладание. — Простите меня за то, что явился без приглашения. Я услышал, что Станислава тяжело больна и не смог сдержать родственных чувств.

Я молча на него поглядела. Какие родственные чувства? О чем он вообще? Да и откуда парень мог узнать о болезни Стаськи?

— Вы вправе мне не верить, но я действительно расстроен. Я давно хотел взглянуть на сестер.

— Сомневаюсь, что ваша матушка одобрила бы подобный порыв.

— Матушка вас терпеть не могла и искренне считала, что вы испортили ей и брак, и всю жизнь в целом, — усмехнулся Георгий. — Но матушки больше нет. А сестры у меня остались. С Кристиной мы добрые друзья, а Станиславу я еще ни разу не видел.

Должно быть, у меня вытянулось лицо. Я и не подозревала, что Кристина и Георгий знакомы, а зря, конечно. Сама ведь отпускала дочь и к Амелии, и к матери Ильи. Разумеется, она могла встретиться с братом. Причем неоднократно. Странно только, что Криска об этом никогда не рассказывала!

— И что же мне с вами делать, Григорий Ильич?

— Для начала я не отказался бы от чая. На улице ужасный ветер. Я замерз как пес.

— Сейчас распоряжусь, — вздохнула я. — Располагайтесь.