Марианна Красовская – Тени Льена. Книга 1 (страница 4)
Граммон был предельно серьёзен, и я вдруг испугалась.
– Да что с ними не так?
– Оливия… посмотрите.
Под ловкими пальцами ростовщика одно из колец, то, что с лиловым камнем, вдруг словно разломилось пополам. С одной стороны показалась небольшая игла, а сам камень откинулся в сторону. Он был полым и пустым.
– Это что, кольцо с секретом? – догадалась я.
– Да. Сюда, в камень, можно положить яд. В кристаллах. И потом в нужный момент просто повернуть его. А можно налить яд жидкий, и нажать вот тут. Появится игла. Один мужчина пожимает руку другому и случайно царапает его кольцом. После этого второй мужчина заболевает и умирает. А может, у него случается сердечный удар. С кем не бывает, верно?
– Ах!
– Но это не так уж и страшно, право слово. Такие вещи мне попадают в руки гораздо чаще, чем я бы хотел. Второе кольцо волнует меня гораздо больше.
Почему-то совершенно не хотелось спрашивать, что с ним не так. Догадывалась, что ответ мне не понравится.
– Ещё раз, Оливия, где вы взяли эти кольца?
– В вещах покойного мужа, – упрямо ответила я. Признаваться в воровстве – это уж совсем немыслимо. Я не самоубийца.
– Хорошо, будь по-вашему. Я бы рекомендовал вам прямо сейчас взять экипаж и отправиться в департамент к Оберлингу. И показать эти кольца ему.
– Вы, должно быть, шутите!
– Нисколько. Это дело государственной важности.
– А может, это сделаете вы? – с надеждой спросила я.
– Нет. Я не смогу ответить ни на один вопрос.
– Я вас поняла.
Сгребла со стола кольца вздохнув. Ни к какому Оберлингу я, конечно, не собиралась. Глупости какие. Просто я продам их Хромому Хью за сумму в три раза меньшую, чем могла бы выручить у господина Грамонна. Ну не хранить же мне их у себя, право слово, тем более, если они такие приметные?
Хью отдаст их на переплавку, и дело с концом.
Утешив себя таким образом, я вышла на улицу. Странное дело, день больше не казался мне прекрасным, напротив, всё стало раздражать: и мокрая мостовая, и серое небо, задевающее своим надутым брюхом шпиль ловчего департамента, самого высокого здания Льена, и грохочущие по улицам маг-мобили, и силуэт аэростата где-то над краем города.
Уеду!
Уеду в солнечную Славию, сбегу от ветров и дождей туда, где золотятся поля пшеницы и шумят сосновые леса. Или во Франкию, к ласковому морю и любвеобильным красавцам-мужчинам.
Захотелось горячего шоколада и сказочных приключений. Желание разочарованной женщины – непреложный закон.
_______
Глава 3. Шоколадная роза
И снова – невольное воспоминание об Огюсте. Это он меня пристрастил к шоколаду с те далёкие времена, когда мы были вместе. То есть это я так думала, что мы вместе, что мы партнёры. А Шардан, вероятнее всего, считал меня кем-то вроде живой игрушки. Кудрявой болонки или пушистого котёнка. Забавно и мило – а как надоест, можно выкинуть на улицу.
Что ж, нельзя отрицать, что времена были славные, весёлые. Деньги широкой рекой текли сквозь красивые длинные пальцы Огюста. Жизнь рядом с ним казалась мне праздником
Мы всегда просыпались за полдень, лениво завтракали в постели, не забывая при этом заниматься всякими совершенно восхитительными вещами. Любовником он был умелым и чутким, и фантазией обладал невероятно богатой. С ним не было скучно.Ближе к вечеру мы выползали в вечные сумерки Льена, потом шатались по городу, гуляли по улицам и паркам.
Каждый день он таскал меня в фехтовальный салон, где, переодевшись в мужской костюм, я училась владеть шпагой. Признаю́: победы в коротких, но ожесточённых уличных стычках, которые вполне могли стоить мне жизни – тоже заслуга франкийца.
Мы посещали спектакли в театрах, знакомясь там с пёстрой столичной публикой. Огюст сиял белозубой улыбкой, ухаживал за пышнотелыми жёнами крупных чиновников и всегда представлял меня младшей сестрой. Ночная жизнь высшего света – это балы и приёмы, искристый коктейль лёгкого флирта и ничего не значащих разговоров. И повод продемонстрировать публике новый наряд. Я ни в чём тогда себе не отказывала.
Уже тогда я понимала, что Огюст не просто так вращался в этом обществе. Информация – вот его главный хлеб. А нелюбимые и стареющие жёны, некрасивые дочери, терпевшие прихоти седовласых глав семейства – самый лучший источник. Я же была прикрытием, ширмой, отвлекающим фактором. Тогда мне казалось всё это игрой, увлекательной и забавной. А Огюст был таким милым, беспечным и легкомысленным…
Поздний ужин тоже был частью ежедневного ритуала. Чаще всего мы с Огюстом заходили «Шоколадную розу», где подавали удивительные пирожные: крохотные корзиночки с шоколадом и свежими фруктами, нежные эклеры с масляным кремом, тающим на языке, восхитительные миндальные тарталетки с лесными ягодами и орехами. Кстати, кофейня эта была на улице Трёх Ветров, и её частенько посещали высокие королевские чиновники со своими большими семьями. Очевидно, именно эта причина и сделала «Шоколадную розу» нашим с франкийцем любимым кафе.
И конечно же – именно там варили лучший в Льене горячий шоколад. Туда я, разумеется, и направилась.
Заняв свой излюбленный столик в уголке возле огромного, в пол, окна, отдала мокрый зонт в руки швейцара и заказала горячий шоколад и пирожные с солёной карамелью. Выглядела я вполне прилично, чёрное платье, может, и привлекало внимание своим контрастом с нарядами посетителей, но заставляло также вспоминать о приличиях, защищая от любопытных взглядов.
Прячась под плотной вуалью, я с любопытством разглядывала посетителей. Столики в столь респектабельном и популярном кафе стояли довольно тесно, и наблюдать за обедающими здесь состоятельными горожанами было удобно.
Кругленькую и глуповатую бонну с тремя вертлявыми и шумными мальчишками я проводила скучающим взглядом и мысленно ей посочувствовала. Лучше уж воровать, чем целыми днями терпеть этих несносных детей. Пара зажиточных пожилых горожан в шерстяных сюртуках, увлечённо обсуждающих цены на металл, тоже не заслуживала внимания. В их сейфах можно найти лишь расписки от ростовщиков и внушительные закладные. Дамочки в унылых мокрых шляпках, увлечённо шушукающиеся между собой, вызывали усмешку. У них здесь свой промысел, но идя на такую охоту, стоило позаботиться о зонтах.
Моё внимание вдруг привлекли новые посетители.
Первой в кафе вплыла красивая блондинка с горделивым разворотом головы, тонким профилем и безупречной осанкой. Явно аристократка из старой семьи, с детства воспитанная в строгости. Она вела за руку мальчика лет пяти в белоснежном костюмчике без единого пятнышка. Такое возможно лишь в знатных семействах. Бедный ребёнок! Хотя… упрямо поджатые губки ребёнка внушали надежду на твердый характер.
Следом порывом осеннего ветра влетела рыжая и кудрявая леди, что-то рассказывающая возбуждённым шёпотом своему спутнику и размахивающая перчатками. Съехавшая набок шляпка придавала ей воинственный вид. Почти уже взрослый мальчишка, спокойный и строгий, сосредоточенно кивнул швейцару и придержал дверь перед последним мужчиной. На руках у того смирно сидела румяная девочка в пышном светло-зелёном платье.
Представительные. Да, это слово им всем подходило, как никакое другое. Обоим взрослым мужчинам на вид лет сорок – сорок пять. Каждый был при высоком чёрном цилиндре, с тяжёлой резной тростью, инкрустированной костью и серебром, в руках. Обе дамы, совершенно определённо – супруги. И однозначно – любимые. Сёстры, любовницы и содержанки никогда так не смотрят на своих мужчин. Со спокойной уверенностью победительниц. Женщин, не сомневающихся в своём праве.
Интереснейшая компания… Взгляды, жесты, негромкий тон разговора – всё это выдавало в них людей, привыкших управлять судьбами. Что им до нас, простых смертных?
Огюст точно бы не упустил шанса познакомиться с ними поближе. Не слишком ли много его сегодня в моих мыслях? Очень надеюсь, что это не приступы запоздавшей и совершенно несвоевременной совести!
Поразительное сходство мужчин удивляло, приковывало взгляд. Братья.
Оба красавцы. Широкоплечие высокие брюнеты без следов седины в волосах, с яркими голубыми глазами и насмешливыми улыбками. Возраст в них выдавала лишь зрелая стать взрослых хищников. Сильные маги? Ну, конечно же, аристократия…
Тот, что вошёл в зал с маленькой дочерью на руках и теперь уговаривал её посидеть за столом, дожидаясь официанта – на вид моложе. Поджарый и загорелый, он бросал взгляд в сторону рыжей и ей улыбался понимающей и короткой улыбкой.
Другой смотрелся определённо серьёзнее и упитаннее, у него уже появилось брюшко. Обходительно усадив супругу за столик, он теперь что-то тихо внушал мальчику в белом костюмчике. Тот с важным видом кивал и старательно рассматривал сложный орнамент на вышитой скатерти.
Интересно, какие ужасные тайны могут скрываться за столь обманчиво-пасторальной картинкой? В каждой семье есть шкафы со скелетами. Кто знает… Я представила себе, что поджарый отец милой девочки втайне пьёт вечерами, играет в азартные игры и поколачивает жену – и тонко улыбнулась под вуалью. Да, это приятно. А тот, что потолще, изменяет своей холодной аристократке с циркачками и молодыми актрисами, спуская на них всё приданое белокурой супруги.