Марианна Красовская – Тень за спиной (страница 17)

Кайла была девушкой решительной, и она решила бежать. Как-нибудь она сможет дойти до хана и броситься ему в ноги, прося о справедливости. Хан страшен и безжалостен - говорят арыны, хан сумасшедший. Но каким бы он ни был - никто не смеет нарушать его указы. Кайла чувствовала за собой правду, кроме того, арына Кумара она боялась больше, чем того, кто должен быть отцом всей Степи. Будь у нее лошадь - она бы, пожалуй, сумела уйти. Но у ее отца было лишь три овцы, а брать коня соседей она не рискнула. Ее догнали к полудню. Сам арын послал людей на поиски своей непокорной наложницы. Рыдающую девушку приволокли в его шатер. Что было дальше, она хотела бы забыть, но увы - теперь это была ее жизнь. Ее новый хозяин был груб и жесток. Он любил избивать своих наложниц и мучить их. Кроме того, он всегда мог отдать женщину на потеху своим воинам, а они были не менее жестоки, чем их арын.

Кайле повезло: она почти сразу забеременела, и арын оставил ее в покое. Вдруг да родит еще одного сына? Сыновья - это хорошо, они будут славными воинами. У девушки теперь была достаточно спокойная жизнь. Ее не били, не насиловали, а работа не была очень уж тяжелой. Другие женщины заметили, что Кайла хорошо шьет и стали просить ее шить сорочки и шальвары.

Однако, чем ближе подходил ее срок, тем больше Кайла боялась будущего. Она знала, что будет дальше. Если она родит сына, то арын наденет на нее золотую цепь и даст немного оправиться после родов, а затем всё начнется заново. Если же родится девочка - ее отдадут какой-нибудь из старух, а Кайлу сразу же заберут в шатер. Есть немало способов попользоваться наложницей - и она, к своему ужасу, знала их все. Больше всего девушка мечтала умереть родами.

Живот был у нее широкий и будто приплюснутый - по всему внутри была девочка. Арын тоже подозревал это. Дочери ему были нужны только для того, чтобы продать их подороже, а может, и подарить кому-то из своих друзей.

Кайла не знала, что ей делать. Может быть, стоит просто перерезать себе горло - тем более, нож можно украсть у женщин, которые готовили пищу. Лучше бы, конечно, взять кинжал арына, он острый - так будет быстрее. Но оружие Кумар хранил под замком. Умирать страшно, но жить так - еще страшнее. А ребенок - да лучше дочери не рождаться в этот мир. Всё, что ее тут ждет - тяжелый труд и насилие.

Кайла выволокла из баньи лохань и потихоньку натаскала воды: сегодня нужно было стирать одежду. Теперь шить она не могла, спину ломило, если долго сидишь, поэтому она делала ту работу, которую могла. Стирку она даже любила. В жаркий день по локоть в прохладной воде - почти отдых. В стане было тихо, мужчины днем отдыхали. Только старшие жены арына лениво переругивались возле очага, да где-то скулила собака. Девушка, низко склонив голову, чтобы солнце не резало глаза, опустила руки в воду и застыла, наслаждаясь покоем. Внезапно на плечо ей опустилась тяжелая ладонь. Она дернулась и испуганно обернулась.

- Сегодня придешь ночью, - сказал ей мужчина, стоящий за ее спиной.

- Но господин мой, - испуганно сказала Кайла. - У меня близко срок... нельзя мне...

Тяжелая оплеуха едва не опрокинула ее наземь.

- Наложница открыла рот? - прищурился арын. - Наложница ночью узнает, для чего он ей нужен.

Он ушел, а Кайлу затрясло так, что руки ходуном заходили. Она бросилась было к очагу за ножом - лучше умереть сейчас - но вовремя одумалась. Увидит кто, нажалуется арыну - и будет только хуже. Всегда может быть хуже.

Когда на стан опустилась ночь, черная как отчаяние, охватившее ее, она пришла в шатер арына. Здесь нестерпимо пахло мужским потом и похотью - арын редко менял подушки.

- Подождешь здесь, - приказал мужчина. - Мне нужно еще раздать указания. Может быть, через пару дней всё изменится.

Он был явно чем-то встревожен, его круглое лицо было хмуро, а пухлые щеки нервно вздрагивали.

Кайла осталась одна. Судьба благоволила к ней - на подушке она увидела письмо (наверное, это было письмо - читать-то она не умела) и лежащий поверх письма кривой кинжал. Если бы девушка знала, что там написано, она бы вытерпела всё, лишь бы дожить до завтрашнего дня. Но ее интересовал лишь кинжал.

Кайла схватила его и приставила острым кончиком к горлу. Ребенок в животе толкнулся, рука дрогнула в страхе.

- Ах ты сука! - раздался рев за ее спиной. - А ну положи!

Кайла в отчаянии обернулась, дернулась. На нее навалилось огромное, как ей показалось, мужское тело. Инстинктивно она закрыла живот, забывая про кинжал в руке. Отчего вдруг взвыл арын, она в первый момент даже не поняла. Он откатился прочь, вдруг замолчав. Кайла замерла. Она умела убивать. Не людей - куриц и овец. Надо просто перерезать ему горло. Она ненавидела своего мучителя и понимала, что ее теперь все равно убьют, и ее, и ребенка, только перед этим будут долго мучить и насиловать. Никакого трепета у нее не было. Она взмахнула рукой. Это было даже проще, чем с овцой. Черная кровь широкой струей хлынула на подушки. Кайла знала, что кровь красная, но в темноте - черная.

Девушка вдруг ощутила злобную радость, почти ликование. В голове было на удивление ясно. Она, мягко ступая по подушкам, выглянула наружу. Стражей в стане на ночь не выставляли - здесь на много переходов вокруг никого нет. Кайла неслышно прошла по стану к загону для лошадей, выбрала самую резвую, оседлала ее, отвела подальше и помчалась прочь. Куда она скачет - девушка не знала, но ей казалось, что если двигаться в ту сторону, где заходит солнце, день наступит позже. Интуитивно она выбрала правильное направление. Уже рассветало, когда ее поясницу вдруг пронзила острая боль, а по ногам потекло горячее. Кайла не смогла удержать поводья и полетела с лошади вниз. Ей удалось извернуться так, чтобы упасть спиной, а не животом. От сильного удара словно что-то оборвалось внутри. Она изогнулась и закричала от боли, но на помощь ей никто не мог прийти.

Аяз опять умчался вперед - этот мальчишка совершенно не мог усидеть на месте. Таман только головой качал: коня утомит, а сам свеженький, будто они и не выехали на рассвете в стан арына Кумара. Впрочем, ехать было не так уж и далеко, и поэтому хан сына останавливать не стал. Пусть.

Отчаянный крик сына заставил Тамана вскинуть голову и ударить коня пятками. Он помчался туда, где виднелась черная фигурка мальчишки.

- Дадэ! - кричал, надрываясь, Аяз. - Дадэ! Скорей!

Не понимая, что произошло, хан спрыгнул с коня и подбежал к стоящему на коленях сыну. На земле лежала женщина, нет, девушка, а, пожалуй, даже и девочка. Ее остекленевшие глаза были полны боли и безумия, изо рта вырывались уже не крики, а хрипы.

- Она рожает, - испуганно сказал мальчик.

- Она умирает, - поправил его хан, видевший немало смертей.

Девушка осознанно поглядела на Тамана. Она не знала этого человека, но, схватив его за руку, из последних сил зашептала:

- Арын Кумар... Я его убила.

- За что? - хладнокровно спросил хан, приподнимая голову девочки.

- Он хотел... хотел... а ведь нельзя, я жду ребенка...

- Сколько тебе лет? - сжал зубы Таман, вспоминая, что арын уже в преклонных летах.

- Пятнадцать...

- Ребенок его?

- Да, его... Но это девочка, она ему совсем не нужна...

- И много у него наложниц, таких как ты?

- Много... Но они умирают, а мне повезло, я крепкая... и сразу понесла. Я хотела... убежать к хану... Но они поймали меня.

Сказав всё, что хотела, Кайла провалилась в темноту. Таман осторожно приложил руку к ее лбу. Он был холодным, очень холодным.

- Она умерла? - широко раскрыл глаза Аяз.

- Пока нет. Но умрет. Посмотри, сколько крови.

Земля вокруг действительно была пропитана кровью.

- А ребенок? - дернул его за руку сын. - Вдруг он еще жив?

- Что ты предлагаешь? - хан пристально поглядел на восьмилетнего мальчишку, не веря, что он может говорить то, что он слышит.

- Надо разрезать живот и достать ребенка.

- Так нельзя, сын.

- Почему? Ее же всё равно не спасти.

- Откуда я знаю, как надо резать? Я убью и ее, и ребенка.

- Они и так умрут, - закусил губу сын. - Дай мне кинжал. Помнишь, я резал курицу и нашел внутри у нее яйцо? Вот и здесь так же. Держи ее. Крепко держи. Я попробую.

- Не смей, - зарычал Таман, побелев. - Я сам.

- У тебя руки трясутся. Ты не сможешь. А я смогу. Дадэ, дай мне кинжал.

Таман молча протянул сыну нож. Его охватил суеверный ужас. Сейчас ему показалось, что с ним говорит не сын, а кто-то другой его устами. Мальчик хладнокровно задрал на лежащей неподвижно девушке рубаху и провел ножом по выпуклому животу, и хан, который не раз смотрел смерти в лицо, отвернулся и закрыл глаза.

- Это девочка, - неожиданно раздался голос Аяза.

Его сын держал в руках слабо мяукающее живое существо, измазанное в крови. По белому лицу Аяза катились крупные капли пота. Хан забрал у него из рук младенца, а у мальчика закатились глаза, и он потерял сознание.

Этот момент Таман всегда будет вспоминать, как самый страшный в своей жизни. Младенец в руках. Мертвая женщина. Сын, лежащий без дыхания. Подъехавшие воины, которые здорово отстали, подняли Аяза на руки. Ребенка Таман не смел выпустить из рук, поэтому молча смотрел, как мужчины копают могилу и осторожно опускают туда тело пятнадцитилетней девочки. В этот момент хан остро ненавидел свою страну.