Марианна Красовская – Танцы с бубном и принц в придачу (страница 3)
– Справедливо, – неожиданно согласился Шаардан. – Цена назначена, я так понимаю?
В его словах явно был подвох, но я не слишком хорошо соображала (как и всегда, в принципе). Поэтому кивнула.
– Мне нужно знать, кто она. Какая она.
Я удивленно поглядела на шамана и начала рассказывать:
– Она красивая. Волосы светло-русые, глаза голубые, грудь третьего размера. Выросла с бабушкой…
– Нет-нет, – перебил меня Шаардан. – Покажи мне. Я сейчас возьму тебя за руки, наши головы соприкоснутся, и ты представь свою Муську. Я увижу.
– Для тебя – Марию Сергеевну!
– Я понял. Сиди ровно.
И он встал на колени рядом со мной так близко, что я заглянула ему в глаза – и ничего не увидела там, кроме кромешной тьмы. Зрачка, кажется, у него не было вовсе. Может, он обкурился чем-то? Не похоже. Ведет себя вполне адекватно, рассуждает здраво, не дергается и не тянет слова. Видимо, это такая особенность организма – как моя гетерохромия. Смотрит так… словно ждет чего-то. А чего ждет?
Тяжело вздохнув, шаман положил мне на макушку тяжелую ладонь и силой наклонил мою голову. Наши лбы соприкоснулись. Пальцы сплелись. Наверное, мне должно быть противно – чужой человек в личном пространстве, но нет, противно не было, только некомфортно. Во всяком случае, он ничем не вонял.
Я закрыла глаза и представила себе Муську: такой, какой я ее впервые увидела. Тоненькая, воздушная, в клетчатом сарафане и белой водолазке, с двумя почти детскими косичками. Она стояла возле окна, и солнце подсвечивало ее со спины так, что она вся сияла. Широко распахнутые глаза, растерянная улыбка, робкий голосок. Ее хотелось защищать. Чем я потом и занималась. А она – защищала меня. Как уж умела. Мы были как сестры. У меня не было друга ближе. Да что там друга – человека роднее не было.
А потом я вспомнила, как Муська вылетела прямо под колеса автобуса – и что на нее нашло? Она всегда была такой осторожной, такой боязливой! Словно… словно ее кто-то заставил сделать это.
Отпрянув от шамана, я с ненавистью закричала ему в лицо:
– Это ты? Это ты все подстроил? Она умерла, чтобы я пошла за ней?
По щекам потекли слезы. В груди защемило.
– Тихо, – шикнул на меня Шаардан. – Клянусь, я не имею к этому… происшествию никакого отношения. Мне была нужна только ты, а ее я совсем не знаю. Но я буду ее искать.
– Как? Как искать?
– В долине теней. Она яркая. Теперь я знаю свет ее души. Если она умерла – я найду.
– А если нет? – всхлипнула я.
– Буду искать в твоем мире, – он осторожно положил руку мне на плечо и заглянул в лицо. – Я ее найду, слышишь? Не обещаю, правда, что живой. Не надо плакать. Слезы тебе ничем не помогут, только обессилят. Сейчас тебе нужно больше есть и больше спать. Нужно восстановить твою энергию.
Я удрученно кивнула, а потом сообразила:
– Постой, ты же говорил, что у тебя нет своей магии?
– Верно.
– Но ты забрал меня, а теперь собираешься искать Муську?
Он смутился и отодвинулся от меня подальше.
– Ты все правильно поняла. Я шел обратно по теням за счет твоей магии. И у меня еще немало ее осталось.
Я хотела было разозлиться, но вместо этого широко зевнула. Я вроде как пока не верю в эту его магию-шмагию. Может, я вообще лежу в реанимации, и это все предсмертный бред. Но в целом прикольно, воздух тут такой чистый, травы пахнут, небо красивое, тепло. В Москве-то конец сентября, скоро дожди, а тут – лето. Терпеть не могу дожди. И зиму тоже не очень люблю. Наверное, это потому, что я всю жизнь зимой мерзла. Со шмотками нормальными у меня туго было, окно в папкиной квартире с трещиной. Короче, лето лучше.
– Иди ложись в гэре. Там за занавеской – постель, – заботливо поставил меня на ноги Шаардан. – Иди-иди.
Усталость навалилась на меня плотным, тяжелым одеялом. Я пошатнулась. И тогда он подхватил меня на руки и понес сам.
Глава 3. Ментальная эротика
Ночью мне стало холодно. Я открыла глаза в кромешной тьме и сначала подумала, что все это было сном. Я или на своей постели в общежитии, или на койке реанимации. Но, ощупав себя руками, поняла – фиг вам. В смысле, фигвам. На мне – все та же рубашка и шелковые штаны. Без трусов и лифчика, между прочим. А в реанимации, я слышала, голые лежат.
Страшно хотелось в кустики. И пить. В горле пересохло как в пустыне. Кое-как, на коленях, я выползла из-за занавески. Светлее не стало. С трудом я нашла выходвыглянув из фигвама, замерла от восторга. Я – человек циничный, даже грубый. Но красота звездного неба поразила даже мою зачерствелую душу. У меня дух захватило от бескрайнего простора и холодного, почти морозного воздуха. А как сладко пахла ночная степь! И дышала бы ей, дышала бы полной грудью… если бы не определенные потребности организма. Кстати, здесь есть лопухи?
В походе мы всегда организовывали ямы. Такие, с оградкой и досочками. А здесь куда? Где этот проклятый шаман? У меня к нему вопрос жизни и смерти!
Шаардан спал у едва тлевшего костра, завернувшись в одеяло. Не храпел, не дергался. Даже будить его жалко. Но не идти же мне, извините, прямо в травку?
– Я здесь был один, – не открывая глаз, пробормотал шаман, снова читая мои мысли. – Ничего не устраивал, никого не стеснялся. Прости, утром я что-нибудь придумаю. Пока же справь надобности за шатром.
Я сердито фыркнула и воспользовалась его советом. Босые ноги мигом намокли от росы, я застучала зубами.
– А одеяло только одно? – кисло поинтересовалась, возвращаясь.
– Да. Но я утром…
– Что-нибудь придумаю, ясно, – закончила за него я. – Холодно, блин!
– Ложись рядом со мной. Вдвоем теплее.
– Ну да, помечтай.
– Какая капризная мне досталась ученица! – Шаардан все же сел и мотнул головой. Волосы у него совсем растрепались. Вот так, в темноте, он казался юным, почти мальчишкой. – Хочешь, спи на земле. В одеяле совсем не холодно. А я пойду в шатер.
– Хочу.
– Ложись.
Он поднялся. В отличие от меня, спал шаман без рубашки. Не то чтобы я много разглядела – только черные татуировки на спине и плечах – но сложен он был весьма неплохо. Никакого брюшка не было и в помине. Не испытывая ни малейших угрызений совести, я легла на его одеяло, еще теплое и хранящее запах мужчины. Не пота, нет. Полынь и дикий мед. Завернулась в колючую ткань, мигом согреваясь. Стало так уютно и, пожалуй, привычно, что глаза закрылись сами собой. Я ведь долго спала дома на полу, когда диван совсем развалился. Не под открытым небом, конечно, но вот так же – укутавшись в одеяло.
Утро наступило слишком рано. Солнце немилосердно тыкало мне в лицо своими яркими лучами, стало жарко, я вся вспотела. Раскуталась, перекатилась на другой бок и замерла от удивительного зрелища. Шаман делал зарядку. Ну, наверное, это так называлось. В руках у него была сабля, и он сначала медленно и плавно, а потом стремительно и резко выписывал в воздухе всякие кренделя. То вытягивался в струну, то изгибался, то рубил невидимого противника пополам. Гладкий торс, испещренный черными рунами, блестел от пота. На спине перекатывались мускулы. Шаардан сейчас был просто охрененно хорош, я такой красоты в жизни не встречала. Тигриная грация, удивительная мощь. Ебабельный? Я вас умоляю! Не была бы я девственницей, уже накинулась бы на него и завалила в траву! Но пока только пялилась и слюни пускала. А какие у него руки, мама дорогая!
Шаман вдруг споткнулся, оглянулся на меня. Взгляд, наверное, почувствовал. Опустил саблю, встряхнул распущенными волосами и пробормотал:
– Ты проснулась… Не хотел тебя будить, прости.
– Это не ты, это солнце, – ответила я, жадно пожирая его глазами. – Ты мне вообще не мешаешь. Продолжай.
– Нет, я закончил. Сейчас что-нибудь приготовлю.
– Я утром есть не могу, только кофе пью.
Он на мгновение завис, потом фыркнул:
– Кофе у меня нет. Только травы. А поесть тебе надо, чтобы силы быстрее восстановились.
– А когда станет про Муську известно?
– Про Марию Сергеевну? – лукаво сверкнул черными глазами шаман. Грудь его все еще тяжело вздымалась, но усталым он не выглядел. – Я уже все узнал.
– Так чего молчишь, ирод! – взвыла я.
– Потому что новости неутешительные. Она была в долине теней. Но ее больше там нет.
– То есть она умерла? – помрачнела я.
– И да и нет.
– Ты нормально объяснить можешь?
– Да. Ты тоже была в долине теней. но тебя там теперь нет. Ты уснула в одном мире и проснулась в другом.
– И она тоже?
Новость была неожиданной, но радостной. Я расплылась в улыбке.
– Вероятно. Похоже на то.
– Она тоже в этом мире? Да?