Марианна Красовская – След лисицы (страница 5)

— Там могут быть твои родственники, – негромко сообщил Баяр. – Так хочешь обагрить руки в крови своих братьев? Поверь, еще будет шанс.

Внимательно он наблюдал с холма за битвой, пытаясь поймать тот момент, когда стоит отступить с наименьшими потерями. Он раньше воевал с иштырцами и прочими стеняками, а с тяжелым крупным врагом в металлических кольчугах его войско дела никогда не имело. Не стоило затягивать первое столкновение. Поднес рог к губам, затрубив. Ему казалось – прошла целая вечность. Воины же едва успели нанести несколько ударов, сминая строй пехоты. Только тысяча Тула, столкнувшись с тяжелыми всадниками с бердышами, пострадала весьма серьезно, но и всадники были сметены почти полностью.

Кохтэ, заслышав звук рога, осадили коней, исчезая так же стремительно, как и появились, оставляя войско моров в растерянности.

Потери были, и значительные, но моры за каждого воина расплатились троими.. Степные луки всадников били без жалости и без промаха.. Несмотря на тяжелые доспехи и кованные щиты , тьма стрел нашла свои жертвы.

Наран, разгоряченный, веселый, тяжело дышащий, торжествовал: потери среди его лучников были невелики: с десяток убитых да полсотни раненых. Стрел было еще достаточно.

— Довольно, — поднял руки Баяр. — Раненых перевязать. Коней раненых сменить. Ждем. Если не пойдут в атаку — пойдем еще раз. Но их не больше тысячи… было. Если воевода у них хорош, то не рискнут. Если дурак – туда ему и дорога.

Баяр ждал. Моры ждали тоже: повторного нападения ли, или прочих движений со стороны кохтэ.

— Еще раз по той же тактике, — решил хан. — Только… Наран, были ли у них лучники? Наденьте все нагрудные пластины. И шлемы.

Даже кохтэ знали, что от удара стрелы в грудь или голову умирают. Доспехи у них были войлочные, с кожаными пластинами, укрепленными тонкими металлическими полосками. В быстром бою этого было достаточно: от стрелы защитит, удар саблей замедлит, хоть и не убережет совсем. Шлемы тоже кожаные, на войлочной основе – закрывающие шею и часть плеча.

В этот раз все вышло совсем по-другому. Моры стояли вплотную друг к другу, ощетинившись копьями и прячась за большими щитами, как черепаха за панцирем. А из самой сердцевины загудели, запели смертоносную песню длинные стрелы. Будь стрелков раза в три больше, потери кохтэ были бы существенны, но и сейчас наступление захлебнулось, как волна разбившись о металлические щиты.

Баяр протрубил отступление, пока сердцевина “черепахи не успела перестрелять всех его бойцов. Судя по скорости и силе полета стрелы, луки у них были длинные, тяжелые. Стрелы летели дальше и били сильнее, чем из походных луков кохтэ.

Это было плохо и хорошо одновременно. Теперь нужно было просто ждать, когда у моров закончатся эти стрелы – запасы же их не бесконечны. И потом можно будет вскрыть их панцирь, как ножом.

Вопрос времени всего лишь. Морам некуда отступать.

Но время было потеряно, бойцы возвращались не слишком воодушевленные наступлением, к тому же на подмогу к врагу могла прийти другая дружина.

Наран, вытащивший уже стрелу из предплечья и зубами затягивая повязку на ране,хладнокровно предложил:

— Переговоры? Или просто пойдем дальше? Что нам с этого войска?

— Переговоры, – поморщился Баяр. – Я…

— Не ты, – бесцеремонно перебил его тысячник. – Ты – хан. Тебя и пристрелить могут. Пойду я, меня не так жалко.

— Иди.

Другу Баяр доверял как самому себе, потому что если не доверять своей правой руке – то кому вообще в этой жизни можно доверять?

5. Вопросы доверия

Одинокий всадник на коротконогой степной лошадке вопросов у моров не вызвал. В него стрелять не стали, хотя и встретили с натянутыми луками. Навстречу Нарану вышел мужчина лет уже вполне солидных, крупный, седовласый, с непокрытой головой, несмотря на то, что кое-где еще лежал снег. Наран подумал и шлем тоже снял – наверное, у моров такая традиция.

— Что вам от нас надо, дети степи? Что молодой хан забыл в землях моров? – гулко спросил мужчина по-кохтски.

— Хлеба, мехов и золота, — дерзко и гордо ответил Наран.

— По какому праву?

— По праву силы. Нас больше, мы сильнее.

Мор, прищурившись, оглядел темную волну войска кохтэ.

— Степняки никогда не могли справиться с дружиной княжеской, и сейчас не сдюжат.

— А нам и не нужно, – широко и опасно улыбнулся Наран. – Вы идите куда шли. А мы сожжем ваши деревни и польем поля кровью хлебопашцев. Налетим как саранча, пожрем, потопчем. Попробуй нас догони. Сами придете и предложите дань.

— Допустим, мы сейчас дадим вам виру, – соггласился хмуро мор. – А следующей весной вас будет ждать десять тысяч мечников.

— Нас будет уже пятьдесят тысяч, – недобро прищурился степняк. – И придем мы туда, где дружины вашей не будет. И хлеба… не будет. Поставьте хлебопашцев и охотников под копье, конечно. Тех, кто уцелеет.

Воевода замолчал. Было видно, что он, скорее всего, отличный и опытный воин, но в переговорах не слишком искусен.

— Нас больше, нас несколько княжеств, – наконец, вспомнил он..

— Беры с Лисами враждуют добрый десяток лет. Рысы еще подумают, идти ли с подмогой к Бергородскому княжеству, или растащить его останки. Кому вы доверите свою спину, Россомахам?

И, поскольку воевода Лисгорода молчал, Наран продолжал напирать:

— Мы уйдем сейчас, что нам ваше войско? Вы ранены, усталы, а у нас кони свежи и быстры. Вот только куда нам идти, скажи, отец? На Бергород или к Лисьим стенам, из которых вы вышли? Да вы и сами идете к братьям вашим морам и отнюдь не для того, чтобы братскою рукою помочь им навести порядок в вопросе княжения, верно?

— Ты — хан? — неожиданно задал вопрос воевода. — Как тебя величать?

— Я — тысячник. Правая рука хана.

— Молод больно.

— Этот недостаток со временем пройдет.

— Сколько стоит ваше войско, тысячник?

Наран замер изумленно, но тут же принял невозмутимый вид.

— Ты ошибся, мор. Мы не службы ищем, а власти и богатств. Не продаемся.

— С ханом разговаривать буду, – заупрямился вдруг воевода. — И за князем Матвеем пошлю. Пусть он вопросы виры решает, я не властен над этими делами.

— Ждать не будем, – холодно ответил Наран. – Раненых перевяжем, мертвых похороним на рассвете и дальше пойдем. Куда хан решит, туда и пойдем.

— До заката срок дай. И выпустите одного гонца.

— Чтобы он привел сюда целое войско? – хмыкнул степняк.

— Я – брат младший князя. Слово даю, что…

— Не нужно, мы с тобой из одной чаши не пили и на золоте и крови не клялись.

— Никак боишься, тысячник? А говорил – как ветер в поле исчезнете, как саранча разлетитесь. Пришли воевать с морами – так воюйте.

— А и будем воевать, – жестко ответил Наран. – Мертвых забрать дозволите, или это честь вашу посрамит?

— Забирайте, к реке отойдем. Наших только не трогайте.

Баяру предложение воеводы вполне ожидаемо не понравилось. Он тоже подозревал подвох. Ждать в степи дождя было не в его характере, но убитых, действительно, нужно было похоронить по обычаям кохтэ, то есть — сжечь. С травами специальными и оружием.

Моры закапывали своих мертвецов в землю, и в этом тоже был смысл: из них потом вырастет трава, а может даже и лес, в котором будут жить те же лисы, волки и беры.

Особо сейчас радовало хана, что у моров убитых было явно больше. Хотя погребальный костёр у кохтэ тоже внушал тоску. Каждый воин был Баяру знаком. Каждый был — как отрубленный палец. Больно.

Впрочем, сейчас больно за живых — за жён и детей. Мертвым уже ничего неважно, а те, кто умер в честном бою, на небесах сядут рядом с Великими Предками, войдут в Небесный совет, конечно же.

— Значит, лисы идут на беров? — в очередной раз спрашивал хан своего друга. — Как удачно для нас!

— Да. Можно пойти на Лисгород, там сейчас нет самых лучших и опытных воинов.

— Или, напротив, заключить с лисами союз, — возражал Баяр. — И Бергород взять без боя, утвердив там своего князя.

— Лучшая битва та, в которой меньше всего убитых, — философски усмехался Наран. — Стало быть, самое удачное сражение то, которое не случилось.

— Именно. Поэтому пошли разведчиков в сторону Лисгорода. Коли князь их приведёт за собой войско, то встретим их нашими стрелами и дальше — возьмём город. А коли с открытым лицом придёт — будем разговаривать про союз.

Неизвестно, кому и повезло, но князь Матвей Вольский, немолодой уже и очень опытный мужчина, прибыл в сопровождении личных дружинников. И не войско, а скорее, почетный эскорт. Всего пятнадцать человек, но все как на подбор, рослые, могучие, на огромных богатырских конях. С такими, пожалуй, сам Баяр не рискнул бы выйти один на один.

И дружину личную он оставил на холме, спускаясь смело навстречу врагам в одиночестве. Подобный поступок кохтэ оценили, они вообще уважали смелость и силу. Только Ирган презрительно сплюнул на землю и процедил сквозь зубы:

— Вот дурак! Одна стрела — и лишится Лисгород головы.

— Э, нет, — возразил задорно Ольг, внимательно вглядывавшийся в князя лисьего. — Смотри, какой он… старый уже. Наверное, сыновья его взрослые уже и мигом возглавят княжество. И мстить будут жестоко.