Марианна Красовская – Маленькая хозяйка большого дракона (страница 8)
Спустя час с небольшим на него водрузили некое подобие собачьей шлейки. Никогда не видал он подобного. Никаких вам оглобель и дуг. Еще одну внушительного размера телегу приволокли на лошадке, неодобрительно фыркавшей в его адрес. Тупое животное, чтоб понимала в драконах морских.
Дальше было форменное издевательство: оказалось, высокое искусство валять дурака рядом с телегой, что было продемонстрировано ему еще при поимке Гвидона мучителями, распространено в этих краях повсеместно. Народное, так сказать, развлечение. Одни тянут, другие впрягают, дружно ходя по длинному драконьему хвосту. С шутками и прибаутками все отпускают телегу, дракон делает шаг и… она резво откатывается на горе-конюхов. И так десять раз.
Хозяйка сначала ругалась, потом и вовсе даже ушла, очевидно – к своему этому… женишку. А его, значит, бросила. Ну конечно. Драконы – народ терпеливый. Очень, очень, очень…
Болел затоптанный хвост, шлея не давала вдохнуть полной грудью, хозяйка исчезла. А в довершение бед эта наглая рожа Янек попытался сначала надеть ему на морду уздечку, потом совал в зубы железный прут. А потом и вовсе вдруг сунулся к носу Гвидона с каким-то там прутиком… замахнулся и шлепнул по чувствительной ноздре своим этим… орудием пыток. Всё – с этой минуты долготерпеливые драконы в Гвидоне закончились. Вселенская мудрость иссякла, засохла и выветрилась. Остались в нем только лишь Оркины. Беспощадные монстры морские, властелины океанов, суровые, безжалостные и свирепые. Мамочка, я иду.
Жуткий рев огласил всю округу, деревья пригнулись. Это было только начало. Они все еще просто косаток не видели. Гвидон набирал воздуха в легкие. Мужчины давно попрятались, но рассвирепевшего морского дракона уже было не остановить.
– Хы-ы-ы! – первым же выдохом он спалил всю стерню до травинки, до корочки, как напалмом прошел.
Очень понравилось. Одним сильным движением сбросил всю сбрую (только проклятый ошейник остался), развернулся и снова вдохнул.
– ХЫ-Ы-Ы! – половина поля была готова к посеву.
Экологично, удобно и чисто, полоть даже не надо. Или сено не надо пропалывать? Нужно будет погуглить… тьфу, где и как? И от мысли о своем мире, возможно, навеки потерянном, о всех его бедах, драконье пламя внутри запылало с новой силой. Еще немного, и Гвидон спалил бы вообще всю округу.
– Не-е-ет! – через черное, выжженное дотла поле к нему буквально летела хозяйка. Растрепанная, чумазая, спотыкаясь и падая, она еще что-то кричала, наверное, будет ругать. Ну и пусть. Главное – бросила этого своего остолопа и несется теперь к нему, к древнему. Хорошо хоть без полена.
Что там она кричит? О небеса, остановите мгновенье! Она прекрасна!
Дашка орала как резаная во всю силу легких, совсем немного уступая своему дракону, буквально в десяток децибел. Она неслась на мучителей своего дракона с кулаками и вопила:
– Не сметь его трогать! Убью всех, только попробуйте, твари! Я вас! Я вам! Да я вами!
Заботливая хозяюшка Дашенька.
– Дара, да забирай ты свое чудовище, он вообще дикий, как волк!
Она наконец добежала до дракона, быстро ощупала его морду, мельком глянула на упряжь, развернулась воинственно, руки в боки, и опять заорала:
– Я вам доверила самое дорогое! А вы что? Вы его чуть не замучили! Издевались? Иди ко мне, мой хороший!
И «хороший» стал снова драконом. Мудрым и терпеливым, опция «Оркины» выключена. Положил буйную голову под ноги Дары, всем своим видом демонстрируя послушание и смирение. Положил наземь крыло, приглашая хозяйку на спину. Та важно залезла на своего чешуйчатого зверя, даже поводья не взяв, лишь хлопнула его по спине:
– Домой, милый. Нам больше тут делать и нечего.
Собственно, теперь тут всем до следующего года больше делать было нечего. Те, кто уже успел покинуть укрытия, немного поджаренные, но в целом не пострадавшие, не смогли удержаться от одобрительных кивков и даже аплодисментов. Точно – нечего, пусть подальше убираются оба этих монстра. И полоумная Дарьянка, и ее драконище.
Гвидон важно развернулся, напоследок лукаво пустив дым из ноздрей, чем заставил молниеносно попадать всю публику, закрывшую головы шляпами, и потопал неспешно до дому, мысленно напевая бравурный мотив «Варшавянки».
7. Купаем дракона
Дара умаялась невозможно. Вся потная, грязная, местами даже вонючая, она раздраженно вытаскивала сено из волос и шепотом ругалась – фигурно и непотребно. Гвидон некоторых слов ранее не слышал вовсе, хотя думал, что его словарный запас после общения с пленившими его разбойниками пополнился очень даже внушительно.
Дашка его удивляла снова и снова. Как она защищала «движимое свое имущество»! Как орала на этого дегенерата толстомордого – Гвидон до сих пор изумлялся. Его в жизни так никто не защищал, все только и вещали ему неустанно: «Ты сильный, ты одаренный, Гвидонис, вперед».
Конечно, дракон был не прав, если честно. Он даже готов был признать этот факт. Люди работали, старались, а он пришел, пламенем плюнул, срыгнул пучок плазмы – и поле теперь под распашку. Но тыкать себе в морду прутьями абы кому он позволить попросту не мог. Может, конечно, стоило просто слегка откусить руку сыну старосты. Или снять скальп, или подкоптить его тушку, немножечко, для наглядности.
Дашка, к примеру, тоже так считала. И судя по ее кровожадненьким мыслям, эти планы вынашивала уже очень давно.
Но что сделано, то сделано, впредь лезть к дракону не будут.
– А пойдем-ка, Гвидоша, купаться? – неожиданно предложила его маленькая хозяйка.
И откуда в ней столько прыти? Не женщина, а реактивный самолетик! Гвидон вздохнул, про себя самодовольно подумав, что Дашка так к нему уже привыкла, что без него даже сходить в баню не может. Потянулся, разминая ноющие лапы.
Да, давно его так не укатывали. Разве что отец, когда ставил его на крыло. Вот тогда было тяжко: две недели почти марш-бросок по вулканам и сопкам, когда на ногах, когда крыльями. Эх, прекрасное детство…
У Дашки такого и не было. Деревня, коровы и козы.
Как они тут без тракторов и комбайнов выживают вообще? Одно слово – средневековье. Мрак, дикость и туалеты типа «сортир». И душа летнего не придумали даже, хотя конструкция проще некуда. Ну что ж, в баню так в баню. С чего это Гвидон от зрелища моющейся Дашки отказываться будет?
И Дарьяна ловко запрыгнула зверю на загривок. Научилась уже балансировать и ездить почти без потерь и натертостей, даже без седла и попоны.
М-м-м, к реке? Заманчиво!
Река протекала поблизости, но Гвидону пока на ней бывать не приходилось, а зря. Воду он страстно любил. Только рекой «это» назвать было сложно. Речка. Речушка. Большой ручей. Далеко не Амазонка и даже не Волга. Но сойдет то, что есть.
Дарьяна воровато огляделась. Никого.
Тот улегся на травке, всем своим видом изображая верного пса. Дара засмеялась. Все же дракон – это потрясающе. Куда лучше лошади. И собаки. И осла. Стянула через голову платье, развесила на кусте. Вынырнула из исподнего и непременных подштанников. Подвязала длинные косы в крендельки, потянулась всем телом и вступила в воду, теплую, как парное молоко.
До чего ж хорошо! А говорят, в горах еще и источники такие есть, где вода горячая, как в бочке, под которой разводили огонь. Вот бы попасть туда! Окунулась по самые плечи, чувствуя, что косы расплетаются, мокнут. Засмеялась. Дарьяна всегда любила воду, но это детям малым дозволительно голым купаться, а взрослым серьезным девушкам – негоже. Мыться нужно в бане, а вот так, в речке – вообще верх неприличия. Разве что ночью, когда никто не увидит… да еще рядом с собственным драконом. Снова вдруг задумалась – и на кой ляд ей муж? Толку от него… ну да, мужская рука по хозяйству не лишняя. Но вот так купаться он ей никогда не позволит. Это ее последнее лето свободы. Потом всё, детишки пойдут. Какое уж там купание по ночам!
Оглянулась на берег, по которому уже стелился туман. Гвидон лежал там, как большой камень, белесый и неподвижный, словно и сам сотканный из капель воды. Ох, да он ведь любит воду! Как он радовался, когда она его из ведра окатывала! Не удержалась, позвала:
Вздрогнул, подскочил, сел на задние лапы, глядя на нее с недоумением.
– Ну иди ко мне, мальчик, тут хорошо, вода теплая, и глубоко – ты поместишься! – махнула руками Дарьяна. – Быстро!
Он осторожно, почти что крадучись, приблизился к воде и вдруг ловким движением прыгнул. Сразу – на глубину. Без брызг, без всплесков. Просто растворился в воде.
Рядом с обнаженной Дарьяной вдруг проскользнуло большое гладкое тело, задевая ее. И перед самым носом вынырнула бело-серебристая голова с огромными голубыми глазами. Она взвизгнула и засмеялась, обхватывая дракона за шею.
Вцепилась в него, прильнула всем телом. В воде Гвидон был совсем другим – не шершавым, холодным и чешуйчатым. Нет, здесь у него была гладкая теплая кожа, к которой было так приятно прижиматься. Он вдруг рванул с места – девушка едва удержалась, обхватывая его руками и ногами. Засмеялась, нарушая волшебную тишину летней ночи, встряхнула мокрыми косами. Вот так и рождаются сказки про русалок! Гвидон плыл быстро, иногда неглубоко ныряя – так, чтобы окунуть свою всадницу, но не позволить ей захлебнуться.