Марианна Красовская – Хроники Мэррилэнда (страница 29)

Ну, а у Андреа были технические записи из другого мира. Некоторыми из них она была готова поделиться.

Состоялся суд над шестью наместниками, трое были оправданы, один смещен с должности, один казнен за свои злодеяния. Еще один успел сбежать.

Снова был создан большой государственный совет, только теперь в него входили Ольберт — финансовый советник, Роджер — советник по внутренней и социальной политике и Ренгар — глава службы безопасности и торговли. На остальные должности временно взяли людей, которые в период безвластия мудро оставались в стороне от политики и ничем недопустимым себя не запятнали.

Когда у Андреа приблизился срок родов, она была готова лезть на стены от страха. Почему-то королеве, обычно спокойной и рассудительной, мерещилось, что она непременно умрет родами. Ренгар, поглядев на ее истерики, собрал малый семейный совет и прямо спросил, можно ли как-то отправить Андреа рожать в тот мир, где были хорошие врачи и специальные клиники для рожениц, у которых не все в порядке с нервами.

Выход был.

У семьи оставалась еще Гейна, которая не использовала свое желание Хранительнице Рода. Но девушка хмуро заявила, что она дала Линт слово, что ее отпустит, освободит от многолетнего рабства.

Неожиданно вмешался Роджер. Он заявил, что решит этот вопрос — только вызывайте фею воды.

Собрались в кабинете вчетвером: Ренгар, Роджер, Ольберт и Гейна. Старшая принцесса уколола палец ножом. Несколько капель крови упали в центр звезды. Линт появилась быстро, как обычно — в черном балахоне и натянутом на голову капюшоне.

— Чего желает от своей хранительницы кровь Легасов?

— Скажи ей, что Роджер Леграс желает освободить ее от клятвы рода и взять в жены.

— Рехнулся? — удивился Олли. — Андреа тебя прихлопнет. Он вспомнил взбучку, которую задала ему тетка за своевольную женитьбу и поежился. Кто бы мог вообще представить, что в такой маленькой женщине таится столько ядовитых слов?

— Ничего она мне не сделает, — хладнокровно ответил Роджер. — Я ведь бастард. Отец меня так и не признал официально. Формально я даже не Леграс. Поэтому моя женитьба никак не сможет помешать или поспособствовать амбициозным планам нашей королевы.

— Ладно, — с сомнением скзала Гейна. — Линт, ты можешь быть свободна в том случае, если согласишься принять предложение Роджера.

— И войти в род Леграсов, — добавил рыжий, сам себе противореча.

— Формально она не войдет в род, выйдя за бастарда, — начал было Ольберт, но его остановил взмах белой руки.

— Это неважно, — мягко сказала Линт. — Кому нужны ваши бумаги, если есть сила крови. Я выйду замуж за Роджера. Но только знайте — родить ему ребенка я неспособна, феи не могут забеременнеть от смертных.

— Я переживу. Нечего плодить боковые ветви, никогда это к хорошему не приводило, — кивнул Роджер.

Ренгар молчал, сверля Линт черными злыми глазами. Ему плевать было на этот цирк со свадьбами, кровью и клятвами. Он-то хотел обезопасить жену. Но Роджер обещал Рене, что все будет хорошо. Пришлось верить и ждать.

— Линт, все твои способности остаются при тебе? — спросила Гейна.

— Конечно. Я всегда останусь феей. такова моя суть.

— И ты сможешь открывать проходы между мирами?

Фея заколебалась.

— Это требует очень много сил. После последнего случая я даже в человеческом облике не могла находиться, так мне было плохо. Разве что в самом крайнем случае…

— Андреа скоро родит. Она очень неспокойна.

— Хорошо. Я попробую. Понимаю ее и вас: дети — это святое.

Узнав про провернутую за ее спиной интригу (а ее поставили в известность только после проведения обряда), Андреа орала громко, но недолго: от волнения у нее начались схватки. Пришлось экстренно открывать проход. К счастью, у нее были документы и достаточно золота, чтобы убедить родильное отделение ее принять.

Андреа родила здоровую девочку. Ренгар назвал дочь Стефанией, не спускал ее с рук и всем хвастался, что малышка пошла в него. Действительно, у девочки был темный хохолок волос и красивые темные глазки.

Астория тоже родила дочь — на пару месяцев позже, чем ее тетка. Рожала она в Барсе, без истерик и страхов. Дэймон радовался не меньше брата, хотя его девочка пошла в мать — была светленькой и голубоглазой.

А вот у Кэтрин так и не получилось забеременнеть, впрочем, Ольберта это не особо волновало. Он с головой ушел в дела государственные и явно получал от этого массу удовольствия.

И только Гейна одиноко бродила по большому полупустому замку, не зная, чем себя занять. Хрупкое здоровье не позволяло ей выезжать из дома, людей она побаивалась, войти в Большой совет девушка отказалась. Хотела съездить в Барсу к сестре, но слегла с нервной горячкой на половине пути, пришлось возвращаться. Оставались лишь книги… и пустые мечты о счастье.

Часть 3

Ледяная принцесса

Глава 25

Гейна и её ад

Она так и не поняла, что случилось. О подобной магии Гейне никто и никогда не рассказывал. Она знала о переходах в другие миры, в конце концов, ее тетка, ныне королева Мэррилэнда, и младшая сестра, несколько лет как княгиня Барсы, когда-то на много лет затерялись в другом времени и пространстве. Но Гейна и предположить не могла, что угодит в ту же ловушку.

Наверное, это был подарок отца. Он любил создавать что-то подобное. И юмор у Роланда Дикого всегда был чёрный-пречерный. Добротой и любовью к людям отец не отличался.

Красивая музыкальная шкатулка показалась Гейне знакомой ещё тогда, когда она вместе с братом отыскали тайник в гардеробной комнате. Ничего особо ценного, кроме мешочка с золотом, увесистого, но в масштабах настигшей род Леграсов финансовой катастрофы, совершенно несущественного, они не обнаружили. Так, пара запонок с изумрудами, старинный чеканный кубок из почерневшего серебра, мешочек со стаканчиком и костями, деревянную музыкальную шкатулку и несколько шейных платков. Для чего все это использовалось наследником престола, на досуге баловавшимся запретной магией?

— В кубке следы крови, — брезгливо сообщил Ольберт. — Какая гадость!

Гейна пожала плечами. Она никогда не была так категорична, как брат. Откуда он может знать, что за зелье было в кубке?

Пока юноша считал золотые монеты из мешочка и сокрушался, что их ни на что толковое не хватит, Гейна открыла деревянную шкатулку. Раздалась нехитрая мелодия, по металлическому диску закружились какие-то шарики. Странный механизм, совершенно непонятный. А музыка знакомая, это колыбельная, которую детям пела принцесса Тересия.

— Можно, я заберу себе шкатулку? — спросила девушка у брата, прижимая к груди деревянную коробку.

— Да пожалуйста, — проворчал Ольберт, бросив быстрый взгляд на ее «сокровище». — Она ничего не стоит совершенно.

Но для Гейны шкатулка была бесценна. Услышав эту мелодию, она словно вспоминала мамины руки и голос.

Шкатулка заняла почётное место на столе в комнате Гейны и поначалу включалась каждый вечер перед сном. Потом все реже и реже — не потому, что надоела, а перестала помогать.

Жизнь налаживалась. Вернулась Андреа, она взяла все в свои руки. Появились слуги, в замке делали ремонт, пахло деревом, краской и вкусной едой. Потом пошли свадьбы — сначала королева вышла замуж за княжича Барсы, потом женился Ольберт, а за ним следом и Роджер. Гейна была рада, что все в семье нашли своё счастье. А когда у Андреа и Регнара родилась дочка, девушка и вовсе расплакалась от счастья.

Дети — это всегда новые надежды!

Но вместе с надеждой и счастьем пришла внезапно и бессонница. Начались ночные кошмары. Гейна стала бояться засыпать, ей все время казалось, что ее жизнь — лишь сон. Она уснёт, проснётся — и снова окажется в темнице. На этот раз навечно. И навязчивая мелодия из шкатулки перестала успокаивать, только раздражала.

И без того хрупкая, девушка похудела ещё больше. Начали ломаться ногти и клочьями вылезать едва отросшие волосы. Она снова их обстригла по уши.

Братья были слишком заняты проблемами королевства, Андреа увлечена долгожданным материнством, Астория далеко, в Барсе. А сама Гейна молчала и никому ничего не говорила. Ей не хотелось мешать близким. Она была лишней на их празднике жизни.

В один из бессмысленных и бесконечных летних дней она снова открыла позабытую шкатулку. Звучала мелодия, шарики весело кружились по привычным дорожкам. Зачем-то Гейна попыталась их потрогать, выстроить в ряд. Сначала большой, потом поменьше… этакий парад планет. К ее удивлению, шарики легко и охотно поддались. Словно заворожённая, девушка выстроила их по величине, не замечая, что музыка играет уже совсем другая. И когда последний шарик занял своё место, голову Гейны пронзило болью. Шкатулка сама захлопнулась с пронзительным звоном, едва не прищемив пальцы. Голова у девушки закружилась, ноги подкосились. Она едва успела поставить инструмент на стол, а потом позорно грохнулась в обморок.

Очнулась почти сразу — от дикого, неестественного холода. Открыла глаза и уставилась в пронзительно-синее небо, светлое настолько, что глаза заслезились. А вокруг был снег. Настоящие сугробы, какие Гейна видела только в горах.

В теплом Мэррилэнде снега зимой было мало, он быстро таял. Сугробы — несусветная и очень кратковременная редкость. А здесь…

Где она? Неужели… ад? Умерла — в шкатулке таилось какое-то заклинание или яд, а она по глупости его активировала. И в ад. И она здесь будет умирать снова и снова, в одиночестве и адском холоде.