Марианна Красовская – Двойной виски со снегом (страница 4)

Его глаза полыхали черным огнем, завораживающе и волшебно. Губы вздрагивали, словно мечтая о поцелуе. Они нырнули вслед за пальцами в пропасть расстегнутой блузки – тёплые, трепетные, чуткие. Те самые, что лишь минуты назад сминали ее рот с такой силой и жадностью, что оставляли за собой металлический привкус крови.

– Маш үзэсгэлэнтэй (*такая красивая), – шепчет Арат словно в полузабытьи, и Марина жмурится от звучащего в его голосе благоговения. Ей не нужен переводчик, чтобы ощутить всю ту нежность, которую Арат сейчас готов ей подарить. И ей вдруг кажется, что эта нежность гораздо слаще, гораздо интимнее, чем самая жгучая страсть и самый яркий оргазм.

Расстегнув ее всю, до конца, распахнул и шумно выдохнул: "О-о-о!" – так громко и искренне, как кладоискатель, нашедший сокровище всей своей жизни. Да, перед ней был мужчина, смотревший на ее обнаженную грудь, на живот глазами полными восхищения и желания. Столько страсти в его взгляде! А прикоснулся к холмику ее груди легко, очень робко, самыми кончиками пальцев. Как будто не верил в ее реальность. Безумно приятно и… мало. Только что Марина сама его так изучала – едва дыша. Теперь была очередь Арата. Девушка накрыла его пальцы ладонью, прижала к груди и громко, со стоном вздохнула. Он понял мгновенно. Ему дали карт-бланш. Тут, сегодня. Выпал джек-пот. От такого отказываются лишь идиоты. Подхватил ее на руки, вспомнив о существовании в этом мире кроватей. Играем на все.

Говорят, будто снег в октябре выпал в Нью-Йорке впервые. Все когда-то впервые случается. Так и у них.

3. Крейсер Аврора

Утро наступило слишком быстро. Только закрыла глаза, а потом – солнце в окна и никакого следа от снега. Марина сграбастала с тумбочки телефон, взглянула на время и с воплем подскочила. Надо торопиться, если она планирует все же успеть на съемки. Вот только обязательно нужно переодеться, и без того после ночи в машине одежда была несвежей, а уж после вчерашнего… И чулки – вдрызг. В клочья.

– Далеко собралась? – ровно спросил Арат, развалившийся на кровати и явно никуда не спешащий.

– Домой, – фыркнула Марина, подпрыгивая, чтобы влезть в узкую юбку. – А ты что думал?

– Куда «домой»? – спросил парень, спокойно садясь. – На яхту?

А когда это она успела ему рассказать? Собиралась ведь утром сбежать навсегда, но проспала. Впрочем, не удивительно, после такой-то ночи!

– Да.

– Там еще высокая волна.

– И что?

– И ничего. Я отвезу.

– На яхту? – уточнила Марина и, дождавшись кивка, ответила. – Как хочешь.

– Вот именно, мне нравится, когда ты так отвечаешь, – непонятно ответил Арат, неторопливо поднимаясь. Марина невольно засмотрелась на него, а он, заметив, приосанился и трусы натягивал медленно, демонстрируя то самое, так интересовавшее ее вчера место. И вчера, и всю ночь, и сегодня утром. Много раз интересовавшее.

Девушка отвернулась, прикусив губу. Как же все глупо… и странно… и вообще не с ней это произошло! До сих пор в ее жизни все шло по расписанию, в канву которого Марина старательно укладывала все происходившие с ней события, аккуратно и четко, как Георгу нравилось. А вчера… Это все снег, словно пламенный привет из безумной и неправильной России. Непредсказуемой, бесшабашной.

Арат подошел к ней со спины, поправляя ворот пиджака, и неожиданно прильнул ртом к изгибу шеи. Марина пошатнулась, едва сдержав стон.

И человек этот, принесенный в ее жизнь снежным вихрем, действует на нее неправильно. Нельзя ведь возбуждаться до полного безволия, до слабости в коленях от одного только поцелуя в шею! Так быть не должно! А хотелось еще и еще.

Ничего не сказала, только молча сунула ноги в туфли, сразу становясь на полголовы выше его. Подхватила сумку, вышла первая. На улице было промозгло и мокро после вчерашнего шторма.

Марина подставила лицо свежему ветру, радуясь, что он охлаждает пылающие щеки. Ей нужен был этот холод. Арат шел чуть сзади, не то украдкой любуясь девушкой, не то стесняясь ее. Она и утром оставалась невероятно красивой, светлой, словно сказочная Снегурочка. А еще она высокая и, как он вчера узнал из ее болтовни, известная модель, лицо крупной компании. И кто он – обычный человек, азиат, коих миллиарды. Темное пятно рядом с солнечным зайчиком.

До причала пошли пешком, девушка отдала ему ключи от швартовного замка и просто стояла, глядя на то, как молодой мужчина неторопливо, но уверенно расчехлял лодку, собирал весла, протирал от протекшей внутрь воды лавочки. Все это он делал так складно, что Марина снова невольно им залюбовалась. Вспомнила! Весь вечер вчера она гадала, на кого же похож ее новый знакомый. На соболя он похож! Отважный маленький хищник, ловкий, гордый и смелый. Она же художник, она вот так его видит.

Закончив, Арат подался к пирсу, протянув ей руку. Она отважно оперлась на нее и прыгнула, словно Арат делал так уже множество раз, ни секунды не сомневаясь в том, что он сможет ее удержать. Как быстро она начала доверять этому парню!

Он ошвартовался, быстро руля веслами, и направил маленькое судно в сторону яхты, куда Марина махнула рукой. Взмах весел – и они полетели. Она любовалась им весь этот их стремительный путь. Сама Марина, ежедневно преодолевающая путь от яхты к причалу, выглядела хоть и значительно увереннее, чем еще пару месяцев назад, но все равно, как тот заяц с веслами. Была у нее такая игрушка в детстве, купленная отцом в валютном магазине: меховой заяц, вклеенный в лодку, махавший механическими веслами в воздухе. Так забавно…

А мужчина в ее лодке выглядел, как стальная пружина, опасно сжатая до упора. Все движения выверены, каждое – произведение искусства. Опытный. Да, именно так. Отчего-то все его действия: от протянутой ей из сумрака Манхэттена руки до последнего взмаха весла у бока ее яхты – все вызывало у нее прямо-таки щенячий восторг.

«Пора бы уже протрезветь, Марина! Где вообще твои мозги?»

Она привычно скинула свои туфли и вскарабкалась на борт «Крейсера Авроры». Арат принял лодку и легко поднялся следом.

– А ничего у тебя тут, уютненько, – пробормотал он, оглядываясь. – Можно осмотреться?

– Да конечно, – машинально кивнула Марина. – Будь как дома.

Мысленно усмехнулась: «Дома». Прошла босиком по палубе, на которой после шторма оставались щепки, водоросли и осколки раковин, спустилась на нижнюю палубу, ощущая затылком его присутствие. Включила питание судна. Где-то глубоко внизу уютно загудел генератор. Включился свет, яхта ожила, зашипели насосы, откачивающие затекшую за шторм воду, запищали датчики зарядников.

Не оглядываясь, почти бегом двинулась в сторону своей каюты. Личной, в недра которой не допускался никогда даже Георг.

Арат шел за ней. Как привязанный. Завороженный ее грацией, покачиванием бедер, обтянутых до откровения узкой юбкой. Не мог не идти. Лукавый взгляд через плечо – и он сглатывает, стягивая свитер и роняя его на пол.

Марина старательно не замечала его, стуча зубами от холода, только дверь оставила открытой – вот так, приглашающе. Пыталась вести себя непринужденно и естественно, хотя всем телом ощущала его взгляд. Не испачкать бы белоснежный ковер – на химчистку денег сейчас нет, а сама Марина ковры чистить не то чтобы не умела, просто не хотела совершенно, поэтому она пробежала на носочках вдоль стены, стягивая пиджак и небрежно швыряя туфли на пол, забежала в душевую прямо в одежде и тут же включила горячую воду, только сейчас понимая, как сильно замерзла. Буквально через мгновение в душевой стало очень тесно – молодой мужчина шагнул за ней, закрыл стеклянные двери и сразу принялся задирать узкую юбку своими красивыми и сильными руками. Застонала, отчетливо представляя его резные пальцы на своей коже. Кисти этих мужских рук хотелось рисовать, лепить из глины. Сильные, нежные, чуткие. Прижалась к нему всем телом, отталкиваясь руками от холодной стены.

Арат принялся целовать ее шею, порывисто задирая уже мокрую насквозь шелковую блузку. Сверху на них текла вода, не то горячая, как лава, не то ледяная, как снег Арктики. Марина ни за что бы не смогла определить ее температуру. Мужские руки, крепко стиснувшие грудь, обжигающе-горячий живот, прижимающийся к ее озябшим ягодицам, тяжелое дыхание – все это сводило с ума, возбуждало до того предела, за которым уже не оставалось место сомнениям – только для желания, древнего, как мир.

– Быстрее, – выдохнула она нервно, прогибаясь в пояснице, чтобы полнее ощутить его готовность продолжить прямо здесь и сейчас.

– Быстрее «что»? – хрипло спросил Арат, скользя пальцами вниз и замирая на границе кожи и тонкой ткани трусиков.

– Быстрее все, – простонала Марина не в силах больше тянуть. Ей казалось, что если сейчас он не возьмет ее, она просто сгорит в собственном пламени.

– Совсем все? – усмехнулся он прямо ей в шею и, не дожидаясь ответа, одним сильным движением сдернул с нее белье. Джинсы он расстегнул с какой-то уж совершенно немыслимой скоростью.

Одно глубокое плавное движение, и с губ Марины срывается вибрирующее и низкое, совершенно кошачье мурлыканье.

Арат пытался быть медленным, нежным, но она не дала. Подалась бедрами навстречу, ударяясь ягодицами о его живот, откровенно застонав, выгнулась звериной дугой. Самообладание? О чем вы! Когда женщина творит такое под мужчиной, даже у стороннего зрителя не останется и толики самообладания. Отбросив последние крохи выдержки, он судорожно сжимает ее, вбиваясь в такое сладкое тело, прикусывает тонкую кожу на плече, оставляет россыпь засосов. Разрядка, как удар молнии, накрывает их одновременно и до обидного быстро. Как волна, от которой не убежать. Марина и не знала, что бывает так: когда не остановиться, не спрятаться.