Марианна Красовская – Двойной виски со снегом (страница 16)
Только тут Марина вдруг заметила, что обнажена, и мучительно застеснялась. В таком виде он мог видеть ее лишь в минуты страсти, а тогда смотрят не глазами, а чувствами. А тут – все как есть: голенастая как цапля, нескладная. А этот мужчина ее еще и раздевал, освобождая от грязной и мокрой одежды. Чудовищно. Застонала и закрыла лицо руками.
– А теперь-то что? Фантазерка! Я не умею одевать халат с препятствиями. И имей в виду – я держусь из последних сил. Не видел ничего сексуальнее голой, больной и беспомощной Марины, – он был серьезен.
Дрогнувшей рукой провел по шее от волос и до плеча, заглянул в глаза. Этот его потемневший жадный взгляд она уже знала. Стало вдруг легче и теплее. Антибиотик помог, не иначе.
12. Строго следуя рецепту
Всю ночь Арат был с нею рядом. Переодевал, обтирал, осторожно поил. Колол уколы, забавно хмуря брови и ругая ее за застенчивость. Вытирал со лба пот, переодевал. На руках носил в туалет и обратно. Все это он делал с невероятно трогательной нежностью, целуя в лоб, касаясь висков губами. Трепетными движениями переворачивая, ложился сзади, обнимал, закрывая собой как щитом от слабости, от болезни, от всех страхов ночи.
Такое с ней было в последний раз в далеком детстве, где были мама, не отходящая от болевших дочерей ни на шаг, и отец, готовый за них с Лизой взять и разрушить весь этот мир.
Лиза, кстати, звонила на телефон Марины еще вечером. В пылу яростной уборки Арат нашел на полу кухни разряженный аппарат и поставил его на зарядку. Включившийся экран продемонстрировал кучу звонков от Алекса и Лизы, один принятый от красноречивого “Г.” и еще вызовы от непонятного Соболя, названивавшего Марине весь вечер накануне. Ну ладно, не весь – всего несколько звонков. Но ревнивая крыса заскреблась вдруг в груди, настойчиво требуя вывести “Соболя” на чистую воду.
Соболь – это фамилия? Сразу представился высокий смуглый мужчина, чем-то похожий на его сокурсника – венгра Зиге с потрясающей фамилией – Энгельс. Внутри что-то напряглось. Ого! Он умеет ревновать? Не стоит. Не Марину. Кто он для нее? Лишь миг, короткий как вздох.
Лиза снова позвонила. Марина спала очень крепко, спокойно, разметавшись на постели, улыбаясь чему-то во сне.
Подумал, поднял трубку. Еще накануне вечером она обмолвилась: “Если будет звонить сестра или Алекс, ответь. О тебе они знают”.
Арат проговорил с Лизой минут сорок. Долго слушал, не перебивая, лишь усмехаясь. Ушел наверх, только обрывки слов доносились, а встать и подслушать сил у проснувшейся в это время Марины еще просто не было.
А монгол общался с сестрой этой девушки и удивлялся. С женщинами у него никогда еще не было таких разговоров. Словно его – агента вражеского государства – аккуратно раскрыли, обезвредили и профессионально перевербовали. Уже на десятой минуте разговора монгол был согласен умереть во славу их мира, мира прекрасных Марин и мудрых Лиз. Тоскливо подумалось: “Это я еще с родителями их не знакомился!” Еще? Вот это поворот! Его подлое подсознание собралось зайти так далеко? Конечно, все это – коварное влияние Лизы. Или того дыхания рядом, вчера так правдиво шептавшего: “Арат”?
Как все со времен той снежной ночи стало вдруг сложно!
На вопросительный Маринин взгляд ответил лишь кратким : “У тебя изумительная сестра. Правда, ты спи” – и выключил свет. Что оставалось? Как наказал врач: “Отдыхать и лечиться”. Проскользнул на место рядом, ясно ощутив: она ждала. Обнял, уткнувшись носом в шею. Она потянулась спиною, потерлась ягодицами о его пах – и Арат, стиснув зубы, отстранился. Каких сил ему стоило это простое движение!
– Нет, Малыш. Не сейчас. Спи. Помнишь, только покой. Мы еще наверстаем.
Поежилась, обиженно вздохнула и очень скоро задышала размеренно и тихо. Так по-детски. Права была Лиза в их том разговоре: она совсем еще ребенок. Если он будет пытаться объяснять себе ее шаги иначе – никогда и не поймет. Марина совсем не глупа, но, как и все творческие люди, совершенно обнажена в своих чувствах и порывах. И отчего вдруг так хочется ее защищать?
Марина проснулась утром в его объятиях. Арат прижимался к ней со спины, обвивая руками, закинув колено на ее бедро, словно стремясь всю ее забрать себе. Дышалось легко, горло хоть и саднило, но уже не так, как раньше. Из ощущений осталась лишь слабость – и безумное всепоглощающее счастье от того, что ее Соболь рядом. Настолько огромное, что почти удушающее, а облегчение – болезненное. Словно корочку, которая зудела и чесалась, с раны содрали.
Марина пошевелилась, выпутываясь из его рук. Страшно хотелось в уборную.
– Лежи, – пробормотал проснувшийся от ее телодвижений Арат. – Не вставай. Нельзя.
– Мне очень надо, – недовольно ответила Марина, поднимаясь. Наконец-то в голове ее была полная ясность. Она больше ничего не боялась, даже смерти, потому что монгол настырный, монгол не даст ей помереть. – Мне намного лучше, правда.
– В туалет можно, – милостиво дозволил Арат, потягиваясь. – Помощь нужна?
– У меня держать нечего, справлюсь, – фыркнула Марина, даже не подозревая, что он любуется ею.
Высокая, с идеальной осанкой. Даже в мятом несвежем халате и с грязными волосами выглядит и ведет себя, словно королева. Хочется опуститься к ее ногам и целовать колени, бедра. И подняться цепочкой поцелуев выше… прикусить кожу на внутренней стороне бедра… зализать укус… поймать ее дрожь, сладкий стон. Спокойно, Арат. Девушка больна. Не стоит увлекаться.
А Марина, случайно взглянув в зеркало, ужаснулась. Арат здесь, а она такая растрепанная, помятая, будто поношенная! Бледная, как моль, со следом от подушки на щеке, с опухшими веками и потрескавшимися губами. Лучший способ отбить все мужские желания. Очень надежно. Сразу и силы откуда-то появились, и щетка зубная сама собой оказалась в руке. Но этого было Марине мало – и она полезла в душ, смывать с себя запах пота, обязательно голову, и неплохо бы еще побрить ноги, может, и не только ноги, но это уже точно не сейчас. Но силы внезапно иссякли. Снова накатила слабость, да такая, что она вцепилась в поручень душа, едва устояв на дрожащих ногах. На глаза навернулись слезы. Да уж, самое лучшее средство, чтобы оттолкнуть мужчину – это заболеть.
– Ты что-то долго, – затарабанил в дверь Арат. – Застряла? Заснула? Ау, Марин?
Она молчала, не зная, что ответить, и тогда он просто толкнул незапертую дверь и вошел. Мгновенно оценил обстановку, покачал головой укоризненно.
– Совсем больная, – пробормотал он, открывая стеклянную дверь душевой и подхватывая Марину на руки, словно ребенка. – Я же сказал тебе: лежать!
Она на секунду даже испугалась, зажмурилась – вдруг не удержит – упадут они оба, она его собой придавит, как кота табуреткой? Но руки были сильными, стальными. Держал он ее крепко, будто хищный зверь добычу.
Марина вспомнила вдруг: на руках ее носил лишь один человек – ее главный мужчина, отец. Совсем еще маленькой в те редчайшие счастливые моменты ее жизни, когда он не был в море, а она исхитрялась заболеть. Это было важно, тогда папа ее укладывал, кормил с ложки, читал книжки и носил на руках под негодующие взгляды мамы и насмешливые – Лизы. А когда она порезала ногу на пляже в Севастополе? Отец нес ее, шестнадцатилетнюю лошадь, на руках до самого дома под завистливые взгляды встречных дам. Папа. В носу защипало непрошенной солью.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.