Марианна Кисс – Запретная. Враг отца (страница 32)

Несколько лет тюрьмы. Два из них с мыслями о играющей на фортепиано девчонке, с помощью которой я должен был всё вернуть. Два года, каждый день предоставлял, как приду к Оравину, потребую у него его дочь и отдам её на растерзание, на унижение, на принуждение… тогда я сильно этого хотел.

Осматриваю решётку под потолком.

Безумец.

Хотел вернуть своё состояние. Деньги, недвижимость, статус были дороже, чем незавидная судьба дочери моего врага. Я хотел реально её отдать…

Сел на широкую деревянную лавку, опустил голову на руки, сжал волосы.

Сейчас отдал бы всё, все, что есть у меня, только бы выйти отсюда и быть рядом с ней. Всё отдам. Деньги, недвижимость, бизнес. Себя отдам, душу отдам… жизнь… тоже отдам.

Только, уже никто ничего не попросит. Меня просто посадят туда, откуда я ещё недавно вышел. Закроют и забудут. Нахрен я кому-то теперь нужен.

Как будто и не уходил. Выпустили, немного насладиться тупой, никому ненужной местью, и обратно.

Завалился на лавке, повернулся к стене, закрыл глаза…

— Нечаев, на выход!

Я приподнял голову, моргнул, глядя на молодого лейтенанта.

— Куда?

— На выход, куда ещё. Свободен.

Не стал переспрашивать. Быстро встал с лавки и пошел к двери.

— Так меня отпускают?

— Отпускают, отпускают. Шевелись. На выходе мне отдали все мои вещи — ключ, картхолдер и трусики Софьи. Снова эта ухмылочка лейтенанта.

Пусть завидует.

Я сунул всё в карман. Решетка открылась, меня проводили к выходу из отделения.

Нормально. Не стал разбираться, что да почему, поскорее вышел на крыльцо. Возле входа недалеко на лавке заметил Софью. Сидит, в том же платье. Задумалась, меня не замечает. Улыбнулся. Спустился по лестнице. Подхожу осторожно. Она подняла взгляд, увидела, вскочила, кинулась мне в объятья. Приятно. Как будто второй раз в жизни из тюрьмы вышел, только теперь меня — встречают.

— Боже мой, тебя отпустили?!

— По-моему да, — оборачиваюсь, смотрю на отделение.

В окно вижу, за нами наблюдают.

— Ты не представляешь, как я испугалась. Думала, тебя посадят, — трогает мои щёки.

Нежная такая и красивая. Чёрт. Приятно как.

— Да за что меня сажать? — не скажу ей, что я и сам слегка очканул, а вдруг и правда посадили бы.

— Поехали домой, — обнимаю её, тяну подальше от отделения, пока кто-нибудь там не опомнился и не приписал мне пару левых уголовных статей.

Надеюсь, теперь мы окончательно всё выяснили.

Софья

Мы сели в такси.

— Так что там было? Твой отец воинственно настроен был, когда меня взяли.

— Теперь он надолго утихнет. И Вельский тоже. Я сказала следователям, что они хотели меня принудить выйти замуж. Папа испугался и начал отпираться. Он очень недоволен. Злится, наверное, на меня.

— По-моему, тебе уже пора от твоего доброго папы куда-то переехать, пока он не придумал, кому ещё тебя отдать, — говорит Давид, крепко сжимая меня за плечи на заднем сидении машины такси.

— Куда приехать? — цепляюсь за вопрос, заглядываю в глаза.

— Ну, хотя бы, ко мне, — выгибает бровь. — Раз такие дела и всё закончилось не в пользу Вельского, получается нам теперь не нужно ни от кого убегать?

— Не нужно, — я сама плотнее прижимаюсь к нему.

Машина остановилась возле высотного здания, где находится квартира Давида.

— Приехали, — сказал он весело, протянул таксисту карту.

Я вышла из машины, остановилась глядя на центральный вход.

— Ну, чего стоим? Пошли? — Давид захлопнул дверь машины и повернулся ко мне.

— Пошли, — согласно кивнула.

Он взял меня за руку и повёл внутрь.

В лифте стою и смотрю на себя в зеркало. Со вчерашнего дня на мне это платье. Хочется снять его поскорее и выбросить и не вспоминать, что оно когда-то было на мне надето.

— Это всё из-за музыки, — говорю категорично, глядя на себя в зеркало лифта.

— Ты о чём?

— Если бы я не была пианисткой и не участвовала во всех этих конкурсах… никто бы обо мне даже не узнал. И никому не захотелось бы…

— Да ну, глупости. Если бы не музыка, мы бы с тобой даже не познакомились.

— Нет. Это музыка виновата, — говорю серьёзно. — Значит… я решила…

— Что ты решила? — он внимательно следит за мной в зеркало.

— Я больше не буду играть… Никогда.

— Ты уверена? — нахмурился.

— Абсолютно. Даю себе и тебе обещание, больше никогда не играть, — дверь лифта открылись, мы подошли к двери апартаментов.

У самой двери Давил остановился. Встал передо мной.

— Зачем это тебе?

— Я клянусь, что больше никогда не буду играть, — настаиваю.

— Клянёшься? — склонил голову на бок, словно не веря в произнесённые мной слова.

— Да, клянусь. Хочешь проверить?

— Хочу, — он улыбнулся, приложил ключ, дверь открылась, Давид впустил меня в квартиру.

Я вошла и… остолбенела.

Сердце чуть не выпрыгнуло из груди… огромный, чёрный рояль Стенвэй… моя мечта ценой в пару миллионов долларов.

— Ну что ж, ты поклялась, что играть не будешь, — Давид вошел, встал передо мной и пожал плечами.

— Но… как… когда? — от нахлынувших чувств хватаю ртом воздух, встряхиваю пальцами от нетерпения и желания коснуться этого чуда.

— Пока ты — жила у своего папаши, а Вельский — женихался, я — не сидел сложа руки, — скромно проговорил Давид, сунув руки в карманы всё тех же грязных джинс.

— Я… я беру свои слова обратно, — все никак не могу сойти с места и подступиться к инструменту.

— Да иди уже. Будем считать, что я не слышал твоей клятвы.

Только теперь я сдвинулась с места, подошла к роялю и осторожно, словно на что-то хрупкое и драгоценное провела по нему ладонью.