Марианна Кисс – Запретная. Враг отца (страница 16)

Я притихла за дверью.

Он прошел мимо. Стукнули шкафы, потом что-то хлопнуло, кажется, пробка от шампанского. Затем каблуки девицы.

— Налей мне скорее, у меня во рту всё пересохло, — говорит довольным визгливым голосом.

— Давай, Лола, смочи горло и начинай, — довольный голос Давида.

— Милый, не торопись, у нас вся ночь впереди.

— Уже одиннадцать, а ты ещё ничего не сделала… иди сюда, — довольный и пьяный голос Давида.

Дальше какая-то возня, стук, хохот, а потом вздох и долгий стон Давида.

— Давай детка, отсоси, как ты умеешь… с оттяжечкой…

Блин! Чёрт!

Я испуганно отпрыгнула от двери.

Что они там… как что. То самое.

— Ой, — я присела на край кровати.

Это что они там сейчас делают…

Да, именно. Дальше пошли разные звуки.

Стараюсь не слушать, затыкать уши, отойти подальше, вжаться в угол у окна, отвернуться и не видеть дверь, сквозь которую это всё сейчас раздаётся.

Только ничего не помогает. Ничего.

Тогда я подошла к кровати, взяла пульт от телевизора и нажала на кнопку. А потом на регулятор громкости… до самого конца…

13

Давид

Селена уже практически сунула член в рот, уже обхватила его губами, я толкнул его ей в глотку… и вдруг какой-то шум, музыка, голоса.

— Блядь, — я дернулся.

— Это что? — Селена смотрит на меня снизу вверх.

— Да… это… соседи, продолжай, — пытаюсь не упустить момент и не начать думать о чём-то ещё кроме минета, — продолжай.

— Но там кто-то есть… — нахмурилась Селена.

— Да похер, — я надавил ей на голову, — я сказал, продолжай, я блядь тебе бабки плачу, — злобно насадил её голову на мой резко начавший падать член.

Сука. Он теряет силу. Только оттого, что эта чёртова девка за стеной сделала телевизор погромче. Явно же мне назло, чтобы у меня нихуя не получилось.

И это у неё получается.

— Я не могу, он вялый, — оттолкнулась от меня Селена.

— Да блядь, какого хрена ты делаешь, я тебя зачем сюда притащил?

— Ты не сказал, что за стеной будет кто-то ещё! Там что твоя мама? Я так не могу.

— Вот сука! Тогда пошла отсюда, давай, вали нахер! — я разозлился, недополученное удовлетворение привело к взрыву агрессии. — Пошла на хуй, давай, сука!

— Ладно… я пошутила, — она остановилась в проёме дверей, явно понимая что недополучит по баблу.

— Всё, вали! — я взял её за предплечье и потащил к двери, открыл, вытолкнул шлюху и захлопнул дверь.

— Да пошел ты! — она показала фак в камеру, но меня это уже не особо интересовало.

— Ну, сука! — я ринулся к комнате, в которой закрыл Софью.

Открыл дверь, влетел в комнату, схватил пульт, который она держит в руке, кинул его об стену. Телевизор орёт, я подошел, схватил его обеими руками и кинул об стену. Он с грохотом ударился и упал на тумбу на которой стоял.

Только сейчас я резко остановился. Глядя на разбитый, чёрный экран. Дрожь ярости начала отпускать. Я мысленно досчитал до трёх и медленно повернулся…

Собирался увидеть всё что угодно, страх, упрямство, слёзы, ужас или что-то ещё… но улыбку — нет.

Она улыбается. Стоит и улыбается.

Я понял, она это специально сделала. Постепенно, намеренно сводит меня с ума.

Знает ли она об этом?

Я сделал два шага в направлении Софьи. А она не двигается, с улыбкой на губах ждёт пока я подойду.

Провокация.

Потянул ноздрями, вдохнул побольше. Чтобы остановить то, что зарождается прямо сейчас. Усмехнулся. А ведь у неё получилось. Вот же, маленькая дрянь.

Я не должен, не должен. С трудом унимаю дыхание.

Сука. Я хочу её трахнуть. Прямо сейчас хочу. Поставить на колени и отодрать… Сука!

Она… она знает, что я хочу. Знает. Маленькая сучка.

Сцепил челюсти, развернулся и пошёл из комнаты, хлопнул дверью.

Надолго ли меня хватит?

С таким темпами Бесу достанется совсем не девственница. Или совсем не достанется. Чёрт. Что я творю?

Софья

Ярость в его глазах. Его безумие ещё раз подтверждают мою догадку. Он сам не прочь воспользоваться мной, прежде чем отдаст каком-то бандиту в тюрьму.

Он хочет, но не может.

А что если он сможет, тогда, я буду уже не девственница и ему нечего будет отдавать.

Глупый план, но тогда, я хотя бы не поеду в тюрьму.

Боже. Это какое-то ужасное наваждение. Почему я должна строить подобные планы. Потому что мой отец оказался почти преступником. Почему почти… он и есть преступник. Но мне это за что?

Странно, но чем дальше я тут, тем меньше чувствую себя пострадавшей.

Это плохо?

Конечно, плохо.

Я начинаю привыкать к этому мужчине. Я начинаю представлять…

Как же так?

Ничего не могу с собой поделать. Я сама провоцирую его, чтобы он раз за разом приходил, возвращал меня, чтобы дотрагивался, чтобы смотрел вот как сейчас, с тихой безумной яростью… и желанием. Я сама этого хочу.

Давид вышел, хлопнув дверью, а через минуту, дверь снова открылась, он вошел с упаковкой мешков для мусора, с щёткой и совком. Раскрыл один большой мешок, взял одной рукой телевизор и начал засовывать его в мешок. Я подошла, придержала край мешка. Давид посмотрел на меня, скользнул взглядом по моей груди и продолжил засовывать телевизор.

— Я не хочу ехать в тюрьму, — сказала я тихо.

— Я ничего не могу изменить, — ответил тоже негромко.