Марианна Кисс – Девочка для Беса (страница 42)

Она кивнула.

В голове пронеслось всё плохое, проехало и исчезло. Лица довольные, значит теперь у них всё хорошо.

— От Давида бегут все, — продолжает Лука, — троих наших завалили. Савицкий объявил охоту на людей Давида. Половина наших сразу, без разговоров к Савицкому щиманулись. Половина свалили из города. Давид дернул из страны.

— Как это? Что за херня? А ты?

— А что я? Я думаю пока. С тобой хотел поговорить.

— Хочешь сказать, что думаешь тоже к Савицкому податься.

— Ну а что делать Бес? Он всех под себя тянет, обещает неплохо. У него там бабки покруче наших. Конечно, хреново бегать, но я что, тому Давиду по гроб жизни обязался служить. Я вон, может жениться собираюсь, и знаешь что-то совсем не хочется, чтобы меня грохнули.

Линда улыбнулась. Она изменилась. И внешне, не намазана как шлюха и одежда приличная. И ведёт себя, не так как всегда. Исчезла вульгарность, появилась тишина. Сидит только на Луку и смотрит, каждое его слово внимательно слушает.

Видно, для него она была. А он для неё. Нашли друг друга. Он своим темпераментом её немного придавил, а ей того и нужно было.

— А Ева? — говорю и снова боюсь, что ответит.

— С Савицким она, — глянул исподлобья Лука, — Живёт с ним. Говорят, он её там обхаживает. Типа давно такого не было. Но скажи спасибо что так. Что она ему понравилась. Рядом с собой оставил, а не в притон отдал.

— Ты считаешь, это лучше?

— Конечно лучше, сам посуди.

Я начал вставать.

— Так, всё, ухожу. Больше сил нет. Не могу тут находиться.

— Эй, эй, ты чего?

— Всё, пора идти за ней, — я сел на кровати.

Лука смотрит на меня, потом на Линду.

— Слушай Бес. Тут так не покатит. Хочешь её вернуть, не получится прийти и пистолетом помахать. Тебя грохнут ещё на пороге, а может и раньше. Тут нужно хитрее.

— И что ты предлагаешь, пойти к Савицкому на поклон, как все вы?

— Да, именно, — серьёзно сказал Лука, — иначе ты в банду не попадёшь. Придётся идти.

— Нет, ты сейчас серьёзно?

— Очень серьёзно. Мы должны всё обдумать. Так просто Еву свою не заберёшь. Она под вооруженной охраной днём и ночью. Понимаешь.

Я беспомощно сидел на кровати. Он прав. Лука прав.

— Хорошо, что ты предлагаешь?

— Во-первых, наберись сил. Ева твоя никуда не денется. Она в шоколаде, а тебе нужно время. Да и я уже у Савицкого зафиксируюсь. Потом ты вылезешь из больнички, тоже придёшь к нему проститься. Влезем в банду, а там уже будем действовать. Только тогда Бес, если всё получится, придётся тебе валить отсюда, куда-то подальше и навсегда, если удастся девку твою достать.

Голова моя снова закружилась от сидения. Я упёрся в ладони. Всё что говорил Лука конечно лучше, но как я хочу не дожидаясь кинуться туда. Понимаю, что тем самым погублю и себя и возможно Еву. Потому что я способен сейчас, только пройти половину коридора. И всё.

Значит, придётся ждать.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

66. Ева

Много дней живу в этой комнате. Сколько, не считала, мне все равно. Месяц или два. Какая разница.

Иногда я гуляю. Двое охранников сопровождают меня. Брожу по территории вокруг здания и равнодушно смотрю на опавшие с деревьев листья. Желтые и коричневые. Их никто не убирает. Никому это не нужно. Поэтому каждый день их всё больше и больше.

Резко похолодало. И я кутаюсь в длинный пуховик. Натягиваю капюшон и брожу одиноко. А охрана стоит неподалёку.

Привыкаю. Возможно, со мной происходит не самое плохое что могло бы быть. Я плыву по течению, смирилась и плыву. Иногда вспоминаю, что где-то там лежит мой любимый Иван Бесовский. Лежит и думает обо мне. И никто из нас не в силах этого изменить.

Савицкий приходит не каждый день, но когда приходит, приносит цветы, конфеты. Потом трахает меня в каком-нибудь новом комплекте белья или сексуальной по его мнению ночнушке. Иногда просит наделать белое, иногда чёрное. Я подчиняюсь. Делаю всё, чего он хочет. Потому что не могу сопротивляться. Боюсь.

После секса он рассказывает, как прошел день. Делится впечатлениями, а я слушаю безучастно. Задумчиво глядя в стену.

— Тебе интересно? — спрашивает он.

— Да, интересно, — отвечаю равнодушно.

На самом деле мне все равно.

Уже не беспокоит то, что я начинаю привыкать к такому положению вещей. Это монотонное проживание в комнате. Визиты Савицкого. Впечатление такое, что ничего другого в моей жизни больше не будет.

Ещё я понимаю, что когда-то на мое место приведут новую девушку и тогда меня уже точно отправят в притон. Савицкий не забывает об этом напоминать. И мне уже всё равно.

Боюсь ли я этого? Не боюсь. Возможно, именно потому что не знаю всего, что там будет со мной происходить. И только попав туда испытаю весь ужас положения, которым меня пугают.

Но сейчас изо дня в день трахаясь с Савицким, я этого не понимаю.

Привыкаю. Прошлая жизнь постепенно отодвигается.

Савицкий трахает, говорит, обними меня — и я нехотя, слабо, но обнимаю. Он говорит — поцелуй меня и я с неохотой, но целую.

Значит ли это что я хуже, чем сама о себе думала. Значит ли, что забываю Беса, приспосабливаюсь и увязаю в этой новой жизни. Значит ли это, что я предаю?

Конечно значит.

И это съедает меня изнутри. Мое неосознанное и постепенное предательство. Понемногу заполняет. Неспешно. Так, чтобы каждый день я ощущала его неумолимое продвижение.

Вот это — хуже всего.

Шаги. Я всегда слышу его приближение. Не жду, но знаю, он все равно придет.

— Привет милая.

Стройная фигура в темном костюме. Савицкий хорош. Даже красив. Но усталая, тихая ненависть к нему не даёт его полюбить. А ещё, моё занятое Бесом сердце. Оно слабо бьётся. И совсем не в унисон с сердцем Савицкого.

Снова цветы. Розы. И пакет. Даже два пакета. Он кинул их на кровать.

— Открой, — лицо довольное.

Он любит делать мне подарки. Или просто любит что-то кому-то дарить. Не знаю.

Я медленно подошла, вытрусила на кровать содержимое одного, потом второго пакета.

Платье. В переливе какой-то мишуры. Поблескивает. Камни мерцают при свете ламп. Может быть оно даже красивое. Но мне всё равно.

Коробка. Открываю — туфли на шпильке. Я не умею ходить на каблуках. Придётся научиться.

— И вот ещё, — он сунул руку в карман пиджака и достал черный футляр.

Подошёл, открыл его у меня перед глазами.

В футляре на черной, бархатной подложке — колье. Камни в три ряда переплетаются между собой в косу и сливаются в одну дорожку.

— Тебе нравится, милая?

— Да, — отвечаю заученно. Я уже привыкла соглашаться.

— Давай, примеряй.

Безропотно откинула волосы. Савицкий взял колье, приложил к моей шее, застегнул сзади и легонько подтолкнул меня к зеркалу.

Мы стояли и смотрели на колье. Савицкий положил ладони мне на плечи, сдавил легко, не сильно. Потом нагнулся над плечом и поцеловал его.