Марианна Алферова – Врата войны (страница 20)
— Бурлаков, Григорий Иванович, — представился неизвестный на гражданский манер. Руку протянул для пожатия.
Ланьер стиснул его ладонь. Крепкая, теплая. И сухая, несмотря на снег и дождь. Живой. Не призрак.
— Привет, — улыбнулся Ланьер живому. — Почему решили, что не успеем?
— Завалы впереди, и мост рухнул. То есть перейти можно — но без техники. Времени у вас — кот наплакал. К тому же раненых много. Сами добежать успеете. Но тогда раненых придется бросить. Оставайтесь у меня.
Посланец Судьбы? Но что сулит Судьба? И стоит ли ее испытывать? Или она все решила опять, и от тебя уже ничего не зависит...
— Где это у вас? — спросил Борис, выползая из-под своей накидки.
— У меня крепость вон там. — Бурлаков неопределенно махнул рукой вдоль главного тракта. В сторону, противоположную вратам. Виктор знал (да все побывавшие здесь знали), что с двух сторон от тракта сразу за зоной игры тянется на многие километры мортал.
— Спасибо, там мы уже были, — язвительно заметил Борис.
— Запас сухарей, муки имеется. Патронов достаточно, — продолжал Бурлаков, не обращая на шутку Рузгина внимания. — Дичи настреляем зимой. До весны дотянем. Я уже много зим здесь живу. Знаю, как к зимовке готовиться. И я не мар.
— Что? Зимовать здесь? — переспросил Борис. — Да ты что, сбрендил, приятель? Нас не бросят просто так!
Бурлаков рассмеялся коротким смешком:
— Кто вам подобную чепуху сказал? Знаете, сколько отставших всякий раз мечется по дорогам?! Весь декабрь здесь будет пальба, в январе — метели и стужа. В феврале начнется людоедство.
— Людоедство? — переспросил Борис.
«Это будет совершенно убойный материал, — Ланьер отчетливо услышал знакомый голос. — Ты же хотел остаться. Ну!»
Он рот открыл сказать «да», но не сумел. Что-то мешало. Что-то еще манило назад — к вратам. Может, мечта о тепле, о горячей ванне. Об Алене... Всё вместе. Он не мог еще эту нить оборвать.
— Я передам ваши слова капитану. — Виктор спрыгнул с брони.
— Передайте, — Бурлаков как-то сразу поскучнел. — Похоже, вы меня опасаетесь. Зря. Я знаю, о чем говорю. Мне необходимо еще человек двадцать, чтобы перезимовать в крепости. У меня каждый год зимует около сотни. Вы должны обо мне знать.
Должны знать? В словах Бурлакова звучал неприкрытый упрек. Но сколько раз говорят эти слова портальщику — «вы должны обо мне знать...» В том мире, в который они всеми силами пытались вернуться, ты существуешь, если о тебе знают. Хоть кто-нибудь знает, хотя бы виндексы. Бывает, человек напяливает пять, а то и десять комбраслетов, лишь бы не потеряться, только бы о нем знали. Звонит по ночам и спрашивает: «Ты помнишь меня?» И плачет, прижимая комбраслет к губам, чтобы ты слышал, как ему одиноко и больно.
— Вали отсюда, дед. Мы дойдем, и баста, — сказал сержант. — А ты... может быть, от «синих»?
— Теперь уже не имеет значения, кто «синий», кто «красный». Врата вот-вот уснут. Мы останемся наедине с этим миром. И с теми, кто здесь живёт.
— Мы дойдем, — заявил Борис. Голос дрогнул.
— Ну что ж, попробуйте.
«Этот Бурлаков — очень странный тип, — думал Виктор, направляясь к джипу. — Но я почему-то ему верю. Он сказал — мост рухнул. Мост этот один раз уже чинили. Пять лет назад, причем тогда мост обрушился сам, его не взрывали. Специалисты сказали — усталость металла. Хотя по расчетам мост должен был прослужить лет сто».
— Подождите!
Виктор остановился, будто споткнулся. Бурлаков возник рядом. Как нагнал — неизвестно. Шагов Виктор не слышал.
— Что еще?
— У вас есть бумажная карта?
— Есть, конечно. У каждого должна быть. Тем более — у портальщика. — Виктор, помедлив, вытащил из нагрудного кармана карту и протянул Бурлакову. Тот развернул. Быстро сориентировался отыскал главный тракт.
— Крепость моя здесь. — Он поставил на фоне белого пятна красный крест. Ехать далековато. Идти — тем более. Мары сейчас слетаются к вратам. На этом участке — от перевала Ганнибала до Арколя — их мало. Если что — лупите фотонными гранатами. Найдете дорогу — спасетесь. Удачи.
Бурлаков вернул Ланьеру карту, шагнул в сторону, к обочине. Исчез.
Ланьер вновь посмотрел на карту. Вокруг белого пятна лежал помеченный фиолетовым цветом мортальный лес. Пройти по нему до закрытия врат можно, но они уже никак не успеют. А зимой или летом идти — смертельно.
— Ловушка? — крикнул он.
Но ему никто не ответил.
Может, это и есть Валгалла? Хотя нет... Арутян пытался прорваться в Валгаллу куда восточнее главного тракта. Будем считать, что Арутян хотя бы приблизительно знал, где ее искать. Виктор спрятал карту в карман. Руки дрожали. Теперь, когда он уже знал, что обратной дороги нет (он верил Бурлакову, в отличие от других), его охватил страх.
Капитан Каланжо сидел в джипе и черпал ложкой из консервной банки мясо в желе.
— Что? Остаться? Мост рухнул? — переспросил он, услышав предложение Бурлакова из уст Виктора. — Лейтенант Ланьер, ты идиот, что ли? Это же наверняка лазутчик маров. Где он? Я его лично пристрелю!
Он отдал Виктору недоеденную банку консервов и помчался к стоящему позади вездеходу. Разумеется, кипятился Каланжо для виду. Хотел узнать точно, обо всем расспросить. Если мост рухнул, это конец. В такое нельзя поверить. И Каланжо не верил.
Но встреча не состоялась. Сержант и Борис по-прежнему сидели на броне.
— Где он? — прорычал капитан.
— Не знаю, только что был... — сержант завертел головой.
— Растворился, что ли? Где он? — повернулся Каланжо к Борису.
— Исчез. Стоял, потом сделал шаг в сторону. И нет его.
— Растворился, — почти убежденно сказал сержант.
В этот миг впереди вспыхнула ракета. Дорога была свободна. Можно ехать.
Еще полчаса они двигались без приключений. Ели из консервных банок мясо, пили едва разогретый химическими лентами чай. Перевал Ганнибала давно остался позади. Охраны там не было. В этом году части отходили в полном беспорядке. Странно, никто даже не обсуждал, кто победил — «синие» или «красные».
— Сержант, а кто победил? Они или мы? — спросил Ланьер.
— Что? — сержант по своему обыкновению зевнул.
Вездеход «форд-экселенс» шел мягко, магнитная подушка — высший класс. Можно, сидя на броне, и говорить, и зевать — язык не прикусишь. Да и на главном тракте покрытие ровное: идеальное покрытие — как на той стороне. Та сторона... Она уже близко. Вот-вот.
«Что-то должно мне помешать. И я останусь», — Виктор уже знал, что на ту сторону не перейдет. И только ждал — когда же. Что его остановит? Этот рухнувший мост? Как просто.
— Кто, спрашиваю, победил? — повторил Ланьер свой вопрос. Он еще делал вид, что готовится к переходу.
— А хрен его знает... Наверное, мы. А может, и не мы? — сержант еще раз зевнул. — Вам-то на что?
— В портале надо будет сообщить.
— Вы послушайте, что другие говорят. То же самое скажете.
— Я не люблю говорить, что и все.
— Тогда наоборот скажите. Вам дать термопатрон? А то, я погляжу, не спите. Холодно. Вы термопатрон под себя засуньте — и на боковую. Ворота рядом уже, поспать надо. Потому как возле врат не поспишь.
Кампания этого года для «красных» была на редкость неудачной. В штабе собрались бездарные самоучки. Да и где взять профессионалов? Конкурс в две военные академии по сорок человек на место. Выпускники академии идут за врата лишь в составе группы «милитари». «Синие» и «красные» учатся на собственном опыте. В этом году «синие» все время нападали. Внезапная атака и прорыв в тыл «красных». Командующий «красных» хватал ближайший свободный отряд и бросал на подмогу. Тут же «синие» наносили удар — в брешь, откуда забрали подкрепление. Командующий суетился, создавал новый отрядик, чтобы заткнуть дыру. И тут же атака «синих». В результате роты и батальоны рассыпались на отряды-крошки, из центра командовать ими уже никто не мог. Каждый воевал на свой страх и риск. Что это? Поражение? Победа? Или просто суета. Теперь все зависело от портальщиков — они назовут победителя.
«Что расскажу я? Что я вообще могу рассказать? — размышлял Ланьер. — О путешествии через мортал? Но разве этой историей можно кого-то поразить?»
Вездеходы опять остановились.
— Что случилось? — Борис приподнялся.
— Мост! — крикнул кто-то впереди.
«Не солгал...» — Виктор глубоко вздохнул. И как-то сразу успокоился. Все уже решилось. Дальше надо просто действовать.
Впереди взлетела ракета, рассыпалась синими и красными искрами — сигнал, что вокруг — мирная зона, любой подходи беспрепятственно — хоть «синий», хоть «красный».
Борис встал во весь рост на броне, навел бинокль.
— Вот сволочизм! Мост, похоже, взорван...
Впереди поднимались столбы дыма. Только это не мост горел, а разведенные у дороги костры. Хворост был сырой. У моста на этой стороне сгрудилось штук двадцать машин. Людей — около сотни. «Красные» и «синие» стояли вперемежку. Виктор разглядел песочную форму «синих», их высокие каски и лучевые винтовки «Горгона».