Марианна Алферова – Темногорск (страница 61)
Вот так и Матюшко извивался, бессильный… На глаза Юла навернулись слезы. Выхода не было. Если Юл хочет помочь Роману, придется уступить.
– Клянусь водой, не буду препятствовать…
Сразу же хватка Гавриила исчезла.
Юл отпрыгнул в сторону, глянул на главу Синклита с яростью. Никогда он не простит Гавриилу своего унижения. Никогда!
– И сколько времени вы нам можете дать, господа чародеи? – спросил Стен. И глаза его из-за стекол в золотой оправе глянули строго.
– Полчаса.
– Хорошо. – Он посмотрел на часы. – Но уж потом открытию кейса не препятствуйте.
– Алексей Александрович, вы уверены, что справитесь? – спросил Гавриил.
– Уверен. Полчаса после нашего ухода. И пожалуйста… не заставляйте своих помощников расходовать
Гавриил снова выпростал крылья, и они нависли, казалось, надо всей комнатой.
– Хорошо, – сказал повелитель Темных сил тихо. Обратился к сидящим: – Настройтесь на этот кейс, господа чародеи… Вы слышали – всего тридцать минут.
– Уходим! – Стен положил руки брату и Иринке на плечи, подтолкнул своих юных помощников к двери.
– Что вы с моей рукой сделали! – воскликнула Иринка, когда они очутились на лестнице. – Кисть вся онемела.
– Я забыл тебе сказать, что мой брат – каратист! – заметил Юл.
– Он просто псих! Как и ты! – Против воли в ее голосе послышалось восхищение.
– Хватит выдвигать претензии. Пошли быстрее!
Они сбежали вниз по лестнице: Стен впереди, Иринка и Юл за ним. Мишка топал следом.
– Юл, почему сад вырос только вокруг разрушенного дома? Ты знаешь?
– Роман сказал, там выход в Беловодье… иное волшебство просачивается в наш мир.
– Только на этот участок?
– Так Роман охранные заклинания на канавы с водой наложил и на забор. Никто, кроме меня и Иринки, пройти туда не может.
– А ты можешь снять заклинания Романа?
– Могу! – дерзко заявил юный Цезарь.
Они вступили в сад в белесых сумерках. Впереди шли Стен с Иринкой. За ними – Юл. Мишка отъехал в машине два квартала, загнал «жигуленок» в кювет и ушел. Снять заклинания Романа Юлу оказалось не так уж и сложно.
«А ведь я в самом деле сильнее него!» – воскликнул мальчишка мысленно.
– Выслушай меня, Ира… Ты – сейчас единственная, кто может исправить положение, – сказал Стен.
Иринка стояла неподвижно и, запрокинув голову, оглядывала сад.
– Я слушаю, слушаю… – проговорила она таким тоном, будто хотела сказать: да не желаю я ничего слушать.
– Сад надо разбить немедленно.
– Ни за что!
– Я сказал: выслушай! Беловодье было создано для того, чтобы дать шанс исправить ошибки. Правда, задуманное не доведено до конца, и Беловодье обрело лишь часть своей силы. Но, думаю, ошибки вашего Гавриила мы сможем исправить. В этих деревьях – накопленная магия Беловодья. Ты разобьешь деревья и тем самым погасишь наведенную Гавриилом порчу.
– И не угова… – Иринка замолчала на полуслове. Потому что услышала, как звенят деревья. Все громче, все пронзительнее становился звук.
– Что это?
– Скоро начнется. Я видел,
Простенькое словечко «видел» прозвучало зловеще.
– И что мы должны сделать? – Юл взял Иринку за руку и ощутил ее страх и тоску.
– Я же сказал: разбить стеклянный сад. А ты направишь силу в нужное русло.
– Нет! Невозможно! Нет! – закричала Иринка.
В ответ деревья зазвенели.
Сейчас девчонка испытывала настоящую боль, и Юл это чувствовал.
– Единственный способ, – отрезал Алексей.
– Но я еще его не нарисовала… – В этом возгласе было столько детской обиды.
«Детской» – не смешной, а – подлинной. Той обиды, когда одна слезинка может перевесить любую чашу…
– Сейчас начнется, вот-вот.
– Хорошо, – уступила Иринка. – Я разобью сад. Если вы так решили. Сволочи!
– А мне что делать? – спросил юный чародей у брата.
– Я же сказал: направить силу в нужное русло.
Юл вздохнул, сознавая, что видит это стеклянное великолепие в последний раз. Завтра здесь снова будет только голая земля. Никто больше не станет любоваться сверкающими на кончиках ветвей огоньками, а Иринка уже никогда не нарисует волшебный сад.
Глава 4
СТЕКЛЯННЫЙ ДОЖДЬ
– Снимите с Алевтины платок! – приказал Медонос. – Ей эта тряпка не поможет.
Что в платок вплетены нити колдовской защиты, догадаться было нетрудно. Хотя сила этого оберега была невелика. От одного колдована или от слабенькой порчи могла защитить – и только.
– Не трогайте ее! – Роману казалось, что он кричит. Но вышел противный сип. – Данила Иванович… – повернулся он к Большеруку.
Тот нахмурился, сделал вид, что не слышит.
– Ничего страшного, Ромка, – гаденько хмыкнул Слаевич. – Попользуйся девчонкой, сила ее потом восстановится. Бабы, они такие: их чем больше топчешь, тем они слаще.
– Я сама сниму! – Тина спешно принялась развязывать узел.
Оттолкнула руку колдована, поднялась, шагнула к стулу водного колдуна и повесила платок на спинку.
– Садись! – Колдован толкнул ее назад, на стул.
Роман протянул руку и коснулся кейса. Там, где была нашлепка, похожая на застывший сгусток крови.
– Руки! – рявкнул цепной пес за спиной.
– Не препятствуй, – улыбнулся Медонос. – Он хочет найти дырочку в кейсе. Пускай ищет. Он же сейчас слаб, как слепой котенок. А котят топить одно удовольствие. Они так забавно дрыгают лапками, когда пытаются выплыть.
«Слаб, как котенок»… Как нерожденный ребенок. Прав Медонос. Никакой силы у Романа сейчас нет. Ничего нет. Медонос вполне отчетливо намекнул: ты слаб, и посему тебя следует утопить. Умертвить. Какая нелепица! Ведь это минутная слабость! Как колдун Роман сейчас в самой силе, и лет у него впереди еще минимум пятьдесят. Полвека полноценной жизни. Неужели он должен их потерять… Потерять? Пятьдесят лет… Сила, неизрасходованная за пятьдесят лет? Несвершенное?
«Подвиг несвершения – самый трудный!» – прозвучал отчетливо голос матери.
Что он ей ответил?
«Не для меня!»
Тогда он вложил в эти слова один смысл, теперь они приобрели совсем иной.