Марианна Алферова – След на воде (страница 83)

Потом почва опять стала повышаться и наконец и вовсе взгорбилась покрытыми свежей зеленой травой холмами. Березки на них стояли раздетые, окутанные лишь сероватой дымкой осенней влаги, и лес далеко просматривался. Но Роман не пошел наверх, а, напротив, вернулся назад, в самую низину, и здесь, присев на кочку и погрузив ноги в воду по щиколотку, принялся ждать.

И дождался. Впереди послышалось отвратительное чавканье – это шлепали по воде башмаки человека, воду не любящего. Потому человек торопился миновать поскорее низину и выбраться на привычное сухое место. Хотя силы к Роману частично вернулись, колдун был не в самой лучшей форме. Осторожно, чтобы не выдать себя ни единым всплеском, опустился он сначала на колени, а потом и всем телом лег плашмя меж кочками. Полежав, перевернулся на спину и вновь полежал. Боль в раненом плече постепенно утихала – рану уже не жгло, но лишь слегка покалывало. И разбитое кулаками колодинских мерзавцев лицо перестало болеть.

Когда колдун поднялся, то можно было различить лишь едва заметное серое пятно, будто клочок тумана повис над болотиной. Полной невидимости Роман добиться не смог, но и этого хватило – скачущий по кочкам человек, то и дело соскальзывающий в воду и при каждом неудачном прыжке негромко матерящийся, не стал заглядываться на серую хмарь, темнеющую меж березовыми стволами. Колодин был уверен, что оторвался от погони, и потому уже шлепал, не таясь, оглядываясь лишь затем, чтобы сориентироваться, как ему выбраться на шоссе. А шоссе, куда он стремился, было аккуратно за спиной стоящего неподвижно Романа. И потому Колодин, ни на минуту не замешкав, налетел прямо на колдуна. Роман перехватил его руку с пистолетом да так сжал запястье, что железка выпала из пальцев и, булькнув, ушла под воду, радуя тем Романово сердце.

Колодин инстинктивно дернулся, пытаясь вырваться, но лишь поскользнулся и грохнулся в воду. Роман ухватил его за локоть, заломил по всем правилам руку за спину и поднял Колодина. Невидимость с колдуна слетела – незачем стало расходовать силу на создание подобного маскарада. Колодин, распознав, в чьи руки так неожиданно угодил, принялся яростно материться. Однако унялся быстро – ругань его спасти не могла.

– Поговорим, – сказал он почти примирительно. И почти искренне.

– Не рассчитывали на новую встречу, господин Колодин? – поинтересовался Роман.

– Послушай. Я заплатить могу, – прохрипел пленник.

– Зачем мне твои деньги, не знаешь? – усмехнулся Роман.

– На колени хочешь встану? – Почему-то этот аргумент показался Колодину особенно убедительным.

– Ну так встань! – И колдун выпустил руку пленника.

Колодин плюхнулся перед ним на колени прямо в воду.

– Ты у меня сына отнял, меня самого укокошить хотел – чего тебе еще надо?

– А ты скольких людей убил – считал ли? Колодин понимающе ухмыльнулся:

– Не так уж и много! Ваш Гамаюнов куда более виноват!

Надя… Ее лицо, покрытое инеем, мелькнуло перед глазами.

– Думаешь вымолить прощение? – спросил, кривя губы, Роман.

Колодин спешно кивнул.

– Коли так думаешь, то греби отсюда, отпускаю. Колодин поднялся, не веря своему счастью, и подозрительно оглянулся, ожидая подвоха.

– Ох, господин Вернон, – знал Колодин, с кем имел дело. – Неужто простили? – Голос его был сладок – будто ручеек лесной зажурчал меж камней.

– Разве я сказал “простил”? Я сказал – “отпускаю”. Иди. Отхлынь.

– Как идти? – Колодин заискивающе и в то же время недоверчиво улыбнулся.

– Как сердце подскажет.

Понял ли Колодин эти три слова? Вряд ли. Скорее всего, он их даже не слышал. То есть уши его уловили звуки, в мозгу они сложились в слова – но смысл этих слов ускользнул от Колодина. Потому что если б понял, то вряд ли усмехнулся бы так хищно, пряча взгляд. Роман отступил на пару шагов, всем своим видом показывая, что пленника неволить не собирается. Колодин спешно запахнул пальто и зашагал по воде. Прошел несколько шагов, оглянулся, почему-то решив, что отныне уже недосягаем, и бросил презрительно:

– Ну ты и осел.

И еще сделал с десяток шагов. Ноги его, до этого погруженные в воду только по щиколотку, теперь ушли вглубь по колена. Да и шаги стали ему даваться с трудом. Он не просто брел по воде, а с трудом вытаскивал ноги из трясины. Затягивала его доныне казавшаяся безобидной водная гладь. Колодин заспешил и провалился уже по пояс. Вокруг него захлюпали, пыхтя болотным газом, пузыри. Беглец рванулся, пытаясь перебросить тело на скопище уютных пружинистых кочек – но куда там – только круги по воде погнал, а сам провалился уже по грудь. Тут он понял, что дело нечисто.

– Помоги! – Он изогнулся, пытаясь оборотиться лицом к колдуну.

– Как? – спросил негромко Роман, подошел ближе к тонущему и остановился.

– Что значит – как? Ветку кинь и тяни. Ну! – даже, погружаясь в трясину, Колодин приказывал.

– Ветки не помогут, – скучным голосом отвечал Роман.

– Это же болото! – завопил Колодин.

– Это – не болото.

Колодин дернулся изо всех сил, и опять его потянуло в глубину – ржавая вода плескалась уже у горла. Роман приступил еще ближе. Теперь он стоял от тонущего метрах в трех – на том месте, где болотина начала затягивать свою добычу. Но если Колодин в том месте провалился по колено, то Роман стоял совершенно спокойно. Вода плескалась возле его щиколоток.

– Сволочь! – Глаза утопающего налились кровью, а от напряжения на лбу вздулись жилы.

– Ты сам себя убиваешь, – произнес Роман все тем же скучным голосом.

А Колодин ушел еще глубже. Болотная вода полилась в разинутый в проклинающем вопле рот, и Колодин стал захлебываться. Он плевался, визжал, хрипел. Но это не могло его спасти. Через минуту голова его полностью скрылась в трясине. Но Роман не торопился уходить. Он присел на корточки и ждал, наблюдая, как на поверхности вскипают, лопаясь, пузырьки воздуха. Наконец гладь воды полностью обездвижилась. Постепенно и муть исчезла – перед Романом, как прежде, лежала неглубокая вода, залившая лесную почву. Не было более предательски чавкающей болотины, готовой поглотить любого неосторожного, забредшего в эти места. И в воде этой лицом вниз, раскинув руки, застыл Степан Максимович Колодин. Никаких видимых повреждений на теле его не было, и когда через несколько дней его в этом лесу отыщут, то решат, что ненароком споткнулся человек, упал в воду лицом вниз и захлебнулся.

Как просто!

Роман сидел на корточках возле утопленника и не уходил. Он смотрел на мертвеца, надеясь, что ему станет немного легче. Но легче не становилось. Он не повернул головы даже тогда, когда раздались шлепающие шаги и вдали, меж кривых березовых стволов, показался сначала Меснер, а потом Стеновский. Можно было предположить, что они по-собачьи взяли след, но на самом деле все обстояло проще – они шли на зов Романова ожерелья.

Меснер, увидев мертвеца, не выказал удивления. Зато Стен поднял руку с пистолетом и хотел выстрелить. Но Эд его остановил.

– Ты его прикончил? – спросил Меснер. Роман отрицательно покачал головой.

– Не я – вода. Я предупредил его: иди как сердце подскажет. И отпустил. Он бросился бежать, мысленно захлебываясь яростью и ненавистью ко мне. Вода не выдержала, взъярилась и поглотила его, мстя за своего повелителя. Простая смерть.

Меснер молча кивнул, то ли соглашаясь, то ли констатируя сам факт простой смерти господина Колодина. Алексей же спросил:

– Но ты знал, что именно так и произойдет?

– Конечно, но я дал ему шанс. Я не мог не дать ему шанса, потому что один раз мы его наказали, отняв сына. Все зависело только от него. Он мог выжить, если бы в его сердце не было ненависти и ярости. Он сам выбрал смерть, я тут ни при чем.

– В твоих рассуждениях есть что-то иезуитское, – заметил Алексей.

– Потому что они строго логичны. Наде они бы понравились.

Роман повернулся и, не оглядываясь, зашагал в сторону кладбища. Меснер со Стеновским переглянулись и двинулись следом. А Колодин остался лежать в воде.

Глава 19 РЕШЕНИЕ ВАСИЛИЯ ЗОТОВА

Он нес Надю на руках и не чувствовал тяжести ее тела. Просто время от времени приходилось опускать Надю на землю и переводить дыхание.

Ее лицо было еще прекраснее, чем прежде. В тысячу раз прекраснее. Трудно было поверить, что может существовать такая красота. Ведь это он виноват в ее смерти. Он сказал, что кольцо защитит ее. И она поверила. Но он обманул ее – кольцо не защищает от пуль. Но Надя этого не ведала. О Вода-царица! Что же он, глупец самонадеянный, наделал!

Несколько минут колдун смотрел на Надино лицо, затем поцеловал ее в покрытые корочкой льда губы. На вкус они были как вода. Ничто и одновременно все.

Он вновь поднял тело и понес. Он мог бы идти так до края земли. Или до самого Беловодья. Никого и никогда он так не любил. Так отчаянно, всей душою. Разве что реку свою. Но в тот миг он бы мог и реку отдать, светлую свою Пустовятовку за Надину жизнь.

– Что с тобой? – Лена тронула Романа за рукав. – Ты ранен?

Он повернул руку – на куртке осталась дыра от пули. Вода смыла кровь и затянула рану, а дыра в ткани осталась. Впрочем, рана зажила не до конца – Роман все еще чувствовал боль повыше локтя, так же как боль в разбитой губе.

– Ерунда, просто ткань пробило.

– Я все же посмотрю! – Лена почти силой стащила с него куртку.

Но ее помощь не потребовалась: рана уже закрылась, хотя на коже и осталось красное пятно. Обычно раны на теле колдуна заживали без следа. А тут вот – не сумел. Возможно, потому, что рана была огнестрельной.