Марианна Алферова – Путь в Беловодье (страница 71)
– Ты зря обвиняешь меня. Я нашел кольцо и отдал тебе. Только и всего. А ты надел кольцо на палец. Не надо было. Роман утратил связь с Беловодьем, а Гамаюнов, видимо, восстановил.
– Я все исправил. Теперь Роман вновь будет повелевать Беловодьем!
– Ничего подобного. Твой приказ Беловодье не слышит. Кольцо – не твое.
– Откуда ты знаешь?
– Ты забыл? Я понимаю суть.
– Ты – охранник.
– Я – хранитель. И Беловодье сейчас делает то, что приказывает ему Иван Кириллович. А тому – Сазонов. – Грег отогнул ворот свитера. На шее у него не было ожерелья. – Да, я слишком хорошо понимаю, что происходит. И больше не хочу быть охранником. Ухожу. К счастью, для того чтобы выйти из Беловодья, не нужен пропуск. – Грег улыбнулся. – Я сказал, к счастью… Надо же.
Но Юлу было не до душевных переживаний Грега. Птенец Романов так и кипел:
– Ты знаешь, что делать?
– Кольцо ищи.
– А потом?
– Надень Роману на палец.
Юл бросился в глубину. Ему казалось, чтo сквозь толщу воды он различает слабое свечение зеленого камня.
Все закружилось.
Вода на веках высохла, и воспоминания прервались.
Роман вздохнул. Надо же! Оказывается, Юл все это устроил. Глупый мальчишка! Да, глупый мальчишка. Но Роман не злился на него. Почему-то не мог.
Посмотрел на кольцо на мизинце. Все-таки Юл вернул его. Нашел, значит…
Нет, нет, нельзя размышлять.
Назад, назад, в
ВОСПОМИНАНИЯ
уже свои…
Очнулся Роман, лежа на полу. Он был раздет, и боль была такая, что он едва сдерживался, чтобы не закричать в голос. Кто-то сидел рядом с ним на корточках и стирал платком кровь с тела.
– Кто здесь? – Он сёл рывком. Перед глазами все плыло. – Кто здесь?
– Это я, – узнал он Глашин голос.
– Где Надя? Что с ней?
– Роман… – Надя взяла его за другую руку.
– Что случилось? Как такое возможно?
– Возможно… – прозвучало эхом.
– Как?
– Беловодье не на нашей стороне. Теперь. А его пересилить ни у кого нет сил.
– А как же кольцо? Я отдал ему кольцо…
– Выходит, твой дар отринут.
И тут закружило. Комната куда-то поехала, как поезд, отходящий от перрона в никуда. Вещи и люди плыли вместе с комнатой. И Надино лицо менялось постоянно. Она то смеялась, то замирала, то вновь начинала хохотать. А сквозь пол просунулась рука и надела Роману на мизинец кольцо. И… будто лопнула невидимая нить. Комната прекратила кружение. И Роман осознал – но не сразу, – что ничто его больше не держит. Путы Беловодья исчезли.
– Эй, вы как? – донесся снаружи голос База.
– Сюда! – крикнула Надя. – Скорее! Помоги!
– Заперто. Я сейчас…
Стеклянная дверь разлетелась осколками, и в комнату вбежал Баз. Добрый доктор глянул на распростертого на полу Романа:
– Он жив?
– Живой. Только искалечен, – отозвалась Надя.
Баз встал на колени рядом с колдуном, оттеснив Глашу.
– Порезы неглубокие. Надо швы наложить… Роман, тебя всего трясет. Похоже на шок.
– Это и есть шок. Постколдовской.
– Так эти порезы – колдовство?
– Не только.
– Пустосвятовская вода поможет?
– Не знаю. Должна… Только не купаться, а облиться водой…
– Скорее, уходим! Вдвоем с Глашей Баз помог колдуну подняться.
– А с тобой что случилось, Баз? – спросила Надя.
– Ничего не понял. Сначала я вдруг прирос к полу своей комнаты и сделался пленником. А сейчас все закружилось, а потом… потом сила, меня державшая, исчезла.
– А Сазонов где? – спросил Роман.
– Меснер сказал, что его уже нет в Беловодье. Ушел через комнату с картинами.
– Пустосвятовская вода. В гостиной должна быть еще бутыль.
Надя с Глашей кинулись искать. Баз взял колдуна за руку.
– Ну у тебя и пульс! А у меня с собой из лекарств ничего нет. И Беловодье не откликается…
– Сазонов, тина болотная… постарался.
– Да, он мерзавец, к сожалению. Но человек дела. Единственный среди нас. Если он создаст семь новых кругов, Беловодье оживет. Все изменится. Вся жизнь. Может, это и к лучшему.
– Когда он успел тебя убедить?
– Он ни в чем меня не убеждал. Но мы много с ним говорили. Всю долгую ночь, пока ты был с Надей. Я не принимаю его методов, ни в коем случае… но…
Надя вернулась, принесла бутылку с водой. Роман глотнул, стало легче.
– Баз, Надя… Идите в ту комнату, где картины. Снимите часть со стен, поставьте на пол и поверните красочным слоем к стенам. Остальные пусть висят. Но тоже переверните.
– Гамаюнов вновь их повесит.