Марианна Алферова – Перст судьбы (страница 28)

Крон облокачивается на балюстраду, смотрит на лежащий внизу Ниен. Его профиль напоминает профиль хищной птицы, а вот глаз печален, почти скорбен. Крон всемогущ и одновременно беспомощен. Вода в бухте темна и цветом напоминает Вианское вино из черного винограда. Какой-то смелый кораблик идет в бухту – прорвался сквозь блокаду, один-одинешенек. Один – не в счет, один не может спасти. Капитан наверняка магик, раз сумел миновать запретную бурю.

– Что бы ты сделал, если бы вернул себе Дар?

– Я бы создал сотню мираклей и вышиб Игера с перевала.

– Это вряд ли… Сотня мираклей не решит исход войны.

– Боевых мираклей, способных сражаться.

– Это в прошлом. Прошлое не спасет.

– А что спасет?

– Помнишь ты скалу, которую ты пытался расколоть? На другой день после того, как мы едва не убили Эдуарда.

Этим «мы» он наконец признаёт и свою вину, как ему это ни тяжело. Как нелепо и смешно выглядят теперь эти старые счеты.

– Зуб Дракона недалеко от перевала.

– Да.

– Линии разлома уже проложены.

Я запер излишки своей магической силы в этой скале, миракль-двойник сотни дней пребывает в каменном плену, и я не ведаю, что случится, если мне удастся его освободить. Возможно, он сожжет все живое на десятки миль вокруг. Но Крон об этом не думает, он думает только о поставленной цели, которую должен достичь.

– Для этого потребна страшная сила, – уточняю я. – Уровень пятый или шестой, чтобы разбить такой камень и бросить осколки в цель.

– Твоего прежнего Дара хватило бы. Надо только отточить заклинания.

– У меня нет прежнего Дара.

– У тебя есть шанс его вернуть.

– Сотни дней тренировок – и то, не выше третьего уровня.

– Есть другой способ.

Уверен, что Крон давно просчитывал этот план – еще с той минуты, как узнал, что я утратил не Дар магика, а только свои руки. Меня тошнит заранее, еще до того, как он начинает говорить, потому что я догадываюсь, что это за план.

– Лара – вот ключ к твоему Дару.

– Нашей с нею силы не хватит, чтобы разломать Зуб Дракона.

– Да. Сейчас. Но есть способ усилить вашу связь.

– Как именно?

– Ты ее любишь.

Я молча кусаю губы, это напоминает пытку, но Крон делает вид, что ничего не замечает.

– Если вас соединит общий плод, пусть даже ему будет несколько недель, ты обретешь свой Дар через тело Лары. Этого хватит на один удар, но это будет весь твой прежний Дар. Вся твоя сила.

– Плод – это будущий ребенок?

– Да.

– А что потом?

– Ребенок умрет. Не сразу. Через несколько часов.

– Лара…

– Тебе необязательно говорить ей об этом.

– Она догадается.

– Да. Но потом. Другого пути нет.

– Механические руки. Я отпилю запястья, и Механический Мастер присоединит протезы. Матушка приживит каждую проволочку к моим нервам.

– Нет. Сейчас этого не хватит, даже чтобы создать парочку боевых мираклей.

– Я не могу так поступить с Ларой. Я дал слово Лиаму, что буду заботиться о ней.

– Тебе придется нарушить слово.

– Я любил Лару. Как я смогу вот так с нею?

– Представь, что пошел к продажной девке.

– А она?

– Представит себя этой девкой.

– Она не согласится. – Я мотаю головой в надежде, что она скажет «нет» и спасет нас от предстоящего ужаса. – Она любила Лиама.

– Разве?

И Крон кладет мне в карман золотой. Я знаю, что в нем толика Кроновой магии. Это не просто монета. Это наше подлое обручение. Я его ненавижу.

Я спускаюсь из башни, выхожу во двор. Френ набирает воду в желоб из колодца с помощью насоса, что сделал для нас Механический Мастер. Как было бы всё просто, если бы в мире не было магии! Механические куклы плевались бы огнем и сжигали людей, а рабом человека делал бы простой, а не магический ошейник. Я шагаю по двору широким шагом, Френ следит за мной, но не пробует окликнуть или подойти. Мне иногда кажется, что после лишения Дара я отделен от остальных стеклянной стеной, люди стали меня бояться больше, чем когда я был почти всемогущим. Я мечусь от одной стеклянной стены к другой, как зверь в тесной клетке. Я знаю, что исполню план Крона и никуда мне не деться от своей Судьбы, он как будто накинул ошейник мне на горло, и я задыхаюсь, как пес-чел под магическим поводком.

Лара входит в калитку, что ведет в Ниен. На сгибе ее локтя корзинка со сладостями, вокруг шеи – пестрый шарф из виссона. Мамина служанка тащится за ней с огромным свертком.

– Я купила себе платье, – сообщает Лара весело.

Ого, платье! Это что-то да значит.

– Красивое? – Я подбегаю к ней и утаскиваю марципанового зайца из ее корзины.

– Волшебное. Вечером увидишь.

И взгляд из-под ресниц, от которого у меня ноет под грудиной, как много лет назад в детстве во время поцелуя на лестнице. Поцелуя не со мной.

Вечером я постучал в дверь Лары. Она отворила. На ней новое платье – белое, шитое золотом, такие покупают на торжество. И еще – на свадьбу. Плечи ее были обнажены, руки и грудь прикрыты только ажурными кружевами. Поверх такого платья положено накидывать бархатную пелерину, но Лара не озаботилась ее надеть.

Вчера утром мы соединились в безлюбном акте магического действа. Потом был поцелуй, обещавший продолжение. Потом – кровь и убийства, а следом – ссора. Сейчас нам предстояло соединение тел – ради магии и тоже без любви. Или почти без любви.

– Я смогу спасти Ниен, – шепчу ей на ухо вместо признания.

Она не отвечает, медленно сама растягивает шнурки корсета. Платье падает на пол – вслед летит сорочка. Лара стоит нагая, переминаясь босыми ногами на каменных холодных плитах.

Всей правды она не знает наверняка, уверенная, что наша псевдолюбовь вернет мне Дар. Или не совсем псевдо… Когда-то я отдал Лиаму часть своей любви к Ларе. Быть может, и Лара любит меня немного, совсем чуть-чуть. О предстоящем убийстве она не ведает. Она верит, что это только соитие. Что все дело в нем. Вся магия – в нем.

– Деньги.

– Что?

– Ты должен заплатить за ночь, раз мы не связаны нитями, – таков обычай, иначе это будет насилие.

Я достаю из кармана золотой Крона.

Она берет его, сжимает в кулаке.

– Пойдем, Рик.

Так называла она меня в детстве. Иногда.