Марианна Алферова – Колдун из Темногорска (страница 84)
Надя покачала головой. Ей хотелось смеяться и плакать одновременно.
Степан Максимович Колодин ожидал сына в машине и нервно поглядывал на часы. Миновало уже два часа, но Игорь не возвращался. Засевшие в кустах стрелки видели, как он подошел к границе Беловодья и недолго беседовал с тремя мужчинами. Потом двое удалились в дом, а один остался. Минут через пятнадцать те двое вернулись, и Гарри вошел внутрь. После этого произошло нечто странное – Беловодье заволокло густым белым туманом, будто кто-то вылил внутрь круга необъятную бадью кефира. И что теперь происходило внутри, никто не видел. Один из охранников сообщил, что слышал мелодичный звон колокольчиков. Но звон, скорее всего, ему померещился. Туман по-прежнему клубился над Беловодьем, и это все больше и больше не нравилось Степану Максимовичу.
Наконец рация ожила.
– Он выходит! – услышал Колодин голос Тимофея.
– Игорь?! Все в порядке?
– Кажется, ранен. Голова чем-то обмотана.
– Сюда его, скорее, ко мне! – заорал Степан так, как будто услышал, что кто-то оцарапал стеклышком его новый «Мерс».
Через несколько минут Игорь очутился рядом с ним в машине. Голова его была замотана бинтами так, что надо лбом образовался выпуклый валик, один глаз тоже закрывали бинты. Зато второй смотрел весело, даже восторженно, и на дне черного расширенного зрачка не было и намека на боль или даже огорчение.
Тимофей дверцу оставил открытой, и сам встал неподалеку. Охранника что-то встревожило.
– Как поживаем, папаша? – Игорь развалился на заднем сиденье рядом с отцом.
– Что случилось в этом дерьмовом Беловодье? – Больше всего Степану Максимовичу сейчас хотелось вытянуть сына ремнем по заднице.
– Ты просто не представляешь, как там было весело. Такой лабиринтик – просто чудо. Давно мечтал о чем-нибудь подобном. Хочешь повеселиться?
– Пил ты с ними, что ли? – недоуменно спросил Колодин-старший.
– Да уж, не без этого, – кивнул Игорь. – Все-таки, встреча старых друзей.
– Город можно взять штурмом?
– Пострелять хочешь? А зачем? Сталь, думаешь, она всесильная? Ни фига. Знаешь, почему не осталось спартанских денег? Потому что в Спарте деньги были железные. Спартанцы любили повоевать, и железо сильно уважали. Ни с кем торговать не хотели. Потому и сделали железные деньги. У нас – деревянные, у них – железные, и те, и другие никому на фиг не нужны. А железо – паскуда – фьють, и заржавело. Ничего не осталось. Так что, оказывается, железо бессмертия не дает. Бронза дает, мрамор дает, слово – сколько угодно. А железо не может.
– О чем ты болтаешь? Что там было внутри?
– Сборище идиотов. Они прислали презент. Сейчас достану.
И сунул руку в карман. – Не надо… – буркнул Степан Максимович.
Но Игорь уже извлек «презент». И это была вовсе не бутылка, а «кольт» тридцать восьмого калибра. Степан узнал проклятую пушку. В прошлый раз из нее стрелял киллер, замаскированный под Игоря. Теперь сынок лично целился в него из той же самой хреновины.
– Привет, папа, – улыбнулся Игорь, направляя ствол отцу в грудь.
Кошмар повторялся.
– Ты чего… Ты это… брось… – Колодин нелепо отмахнулся, будто хотел прогнать муху.
– Ты умный, но я тоже умный – как это здорово, правда, папа?
Степану показалось, что палец, лежащий на спусковом крючке, дернулся, а потом он услышал выстрел. Боли не почувствовал. Но увидел, как красным плеснуло на заднее стекло и на бархатные чехлы сиденья. Тело Игоря стало заваливаться набок. Дернулось и замерло. В машину заглянул Тимофей.
– Все в порядке, шеф? – спросил зачем-то.
Колодин не ответил. Он смотрел на тело Игоря, и не мог поверить, что этот обезображенный кусок мяса – его сын. «Создатель лабиринтов», – любил называть себя Гарри в детстве. «Папа, а ты кем в детстве был? Вот я – создатель лабиринтов… А ты?» – почти явственно послышался ему голос семилетнего Игорька.
– Уничтожить их… чтобы никого не осталось… Дерьмо… мразь… – выдохнул Колодин, и попытался стереть ладонью брызнувшие ему на рукав пятна красного. – Они еще не знают, с кем имеют дело! Не знают, так узнают, узнают… – повторял он, пока Тимофей помогал ему выбраться из машины.
Баз Зотов зашивал рану на груди Алексея долго, даже слишком долго – порез был совсем не глубок. Но Василий так старательно накладывал стежки, будто занимался в кружке вышивания.
Надя заглянула в сарай, посмотрела на рану, потом что-то шепнула Базу. Лена расслышала только:
– Это же водный меч…
Баз ничего не ответил, только лицо его сделалось еще сосредоточеннее. У Лены сильно забилось сердце: водный меч – волшебный меч. Кто знает, вдруг от такой раны Стен умрет в три дня?
Но пока Алексей чувствовал себя неплохо. Похлопал База по плечу, чмокнул Лену в щеку и накинул куртку.
Лена схватила его за руку:
– Голова не кружится? Нет?
– Меня один вопрос интересует, – тихо сказал Стен. – Неужели Игоря никогда не мучила совесть? Ведь он был нашим другом столько лет и…
– Он наверняка считает виноватыми нас, – предположил Баз.
– Почему? Мы его чем-то обидели? – Стен забылся и тронул мешающую повязку на груди, сморщился от боли и выругался.
– Да, – отозвался спокойным голосом Баз и улыбнулся своей очаровательной улыбкой. – С ним забыли поделиться бриллиантами господина Сазонова.
– Бриллианты Сазонова – всего лишь подделка, – зло сказал Стен. – Вода, превращенная в бесценные камни заклинанием.
– Ты уверен, что бриллианты были поддельные? – не поверил Баз. – Предки Сазонова вывезли драгоценности еще до революции.
– Сказка! Миф! – Стен раздраженно махнул рукой, будто отгонял мух.
– Все кончено, – сообщил Роман.
– Неужели Колодин погиб? – засомневался Баз. – Не верится, что с ним так легко удалось сладить.
– Колодин погиб, но не старший, а младший, – сказал Роман. – Он не успел. Старик оказался куда проворнее. Игорь мертв. Связь с ним оборвалась.
– Юл будет доволен, – усталым почти безразличным тоном проговорил Стен. – Он этого хотел.
Каждый из них сейчас подумал об одном и том же: о ярости и ненависти Колодина-старшего. Наверняка он готов уничтожить не только весь лес в округе, но и половину земли в придачу, лишь бы уязвить недоступное Беловодье. Роман чувствовал, что там, за границей, обстановка меняется, причем очень быстро. Возможно, у обитателей “Беловодья” уже не осталось времени, чтобы ускользнуть.
Необходимо, смертельно необходимо было узнать, что затевает Колодин. То есть выйти на разведку за оградительную стену.
– Схожу, прогуляюсь, – сказал Роман. – Если что, на помощь не ходите – сгинете. Один выберусь.
– Ты не можешь идти… Ты… – попытался возразить Баз. – Слишком ценен…
– Цена всем одна, – усмехнулся Роман. – Не будем уточнять ее количественный эквивалент.
Огненный круг по границе Лжебеловодья погас, и теперь в водяной канаве на поверхности воды плавала густая черная пена. Это очень не понравилось Роману. Их окружала мертвая вода, она не умела защищать. Роман достал из багажника своей «Шшестерки» две бутыли пустосвятовской воды и, обрызгивая землю, принялся намечать новый круг, отступив от прежнего внутрь метров на пять.
– Вода-царица, не хранящая следа, сбереги свою душу, восстань из земли, отрази как зеркало, рази как сталь, дай насытиться душе прежде, нежели насытится тело.
На прочерчивание нового круга ушел почти час. Роман понимал, что теряет время, и опасность, что копится вдали, все усиливается. Но он не мог оставить Беловодье беззащитным. Вода, проступившая из глубины земли и наполнившая новую образовавшуюся в земле борозду, была чиста и прозрачна, не отравлена бензиновым ядом. Теперь можно было безбоязненно углубиться в лес, предварительно, разумеется, окунувшись в котлован и вновь превратившись в невидимку. Роман не ошибся в предчувствии. Колодинские люди ушли. Лес был необыкновенно тих и… насторожен. Будто, страшась, ждал чего-то. Роман двигался бесшумно. Пока его одежда и кожа покрыты влагой, никто не сможет его разглядеть. Даже в свете самого яркого прожектора, даже в окуляры прибора ночного видения. Когда влага на лице и руках высыхала, колдун вновь смачивал кожу водой из фляги. Он отошел уже метров на сто от границы внешнего, отравленного, круга, но никого не встретил. С каждой секундой тревога росла. Что-то вот-вот должно произойти, но что – он не мог понять. Два часа назад здесь было полно людей: Роман различал еще не улетучившийся дым сигарет и запах крови, пороховой гари и ружейной смазки, вонь тяжелых ботинок. Даже запах пота ощущался в воздухе. В нескольких местах виднелись пятна крови: здесь на земле лежали раненые или убитые. Но теперь их унесли. В лесу не осталось ни единой живой души.
– Живых нет, а мертвые здесь, – произнес рядом женский голос.
Роман оглянулся. Меж кустов стояла Глашка в белой, до земли, русалочьей рубахе, и улыбалась ему белыми губами. Своими мертвыми глазами она углядела его, не видимого для живых.
– Давно они ушли? – спросил Роман.
– Два часа назад.
– Почему? Ты что-нибудь слышала?
– Один сказал: «уроем», второй добавил: «зажарим»… Занятно. Я шла предупредить тебя, да ты сам из норы вылез.
«Зажарим»? Вместо обычного и понятного «замочим». Что же в этот раз задумал господин Колодин? Вдруг огонь будет такой силы, что не хватит воды в котловане, и люди сгорят вместе с мнимым городом? Но каков тогда должен быть этот огонь?