Марианна Алферова – Колдун из Темногорска (страница 28)

«Так я с тобой!.. Я и ты!» – хотелось ей закричать на весь мир. Но она вовремя закусила губу. Гордость ее переполняла. Она всю жизнь мечтала о чем-то таком – избранности, друзьях, настоящих друзьях. Взаимопонимании.

Через полчаса четверо бывших одноклассников сидели на кухне у Кирши. Стен принес бутылку вина, и они выпили за встречу.

– Ну, конспиратор, рассказывай, с чем пожаловал, – подмигнул старому приятелю Кирша. – Как жизнь на зоне?

– Брось, Санька, у него же условный срок, – вмешалась Лена. – Теперь наверняка можно подать на реабилитацию. То, что Лешка написал в листовке, теперь пишут в газетах. Сахарова из ссылки вернули.

– Еще не все газеты и не всё пишут, – уточнил Кирша. – И потом неизвестно как все повернется. У нас всегда так: сначала дырочку проковыряют, а потом ее срочно заткнут.

– Хватит о прошлом, – протестующе взмахнул рукой Алексей. – Лучше поговорим о будущем.

Все насторожились.

– Ну и что там, в будущем? – пожал плечами Кирша. – Молочные реки и кисельные берега? Будем жить, как на западе.

Стеновский задумался, будто взвешивал в последний раз, стоит ли говорить о своих замыслах.

– Предлагаю вам работу в очень важном проекте, – сказал он наконец. – Мы будем учиться за границей. То есть сначала учиться, а потом работать.

– Ась? – скорчил дурацкую физиономию Кирша. – В Магадане? Или на Колыме?

– В Европе, – уточнил Стеновский. – Возможно, в Англии.

Все переглянулись. Если бы они не проучились вместе со Стеном девять лет, то наверняка бы решили, что он их разыгрывает.

– Что значит – «предлагаю»? – спросила, наконец, Ленка.

– Существует некий проект… – начал объяснять Стеновский. – Он держится пока в тайне. Проект этот одобрен на самом верху, но пока не афишируется, у него слишком много противников. Одно могу сказать: речь идет о будущем России.

– Ага, скинемся, братцы, по рваному и выкупим назад Аляску, – ухмыльнулся Кирша.

– Дай мне сказать. Потом будешь подавать реплики с места, – вспылил по своему обыкновению Алексей, и Кирша примолк. – Один русский эмигрант пожертвовал огромные деньги в специальный фонд… Нам нужны самые способные, мыслящие по-новому люди.

– Нельзя ли поподробнее? – спросил Кирша. – Сколько кому и когда?

– Десятки, сотни ребят поедут учиться за границу на пять или шесть лет, – сообщил Стен. Таким тоном он говорил «Я должен был», рассказывая о листовках на демонстрации. – Формально проект создан для того, чтобы обучить группу экономистов за границей. Так оно и будет – с одной стороны. Но на самом деле цель куда важнее…

– Наше – самое лучшее, не чета заграничному, – перебил Ник.

– Эти ребята станут элитой, – заявил Алексей. – Будущей элитой.

Кирша пожал плечами.

«Может быть, Стен наконец, нашел то недостижимое, о котором так мечтал в прежние годы», – подумала Лена.

Алексей выглядел человеком, ухватившим мечту за хвост.

– Судя по всему, наш друг эти три года сидел в сумасшедшем доме, – резюмировал прозвучавшее выступление Кирша.

– Это похоже на правду, – не очень уверенно сказала Ленка. – Все теперь надеются на помощь Запада.

– Все это повторение пройденного, – фыркнул Кирша. – Поход на целину с плакатом: «Лишний жир с себя мы сгоним, а Америку обгоним». Мы всякий раз куда-то бежим. И каждый раз – в другую сторону.

Стен стиснул кулаки. Ленка почувствовала ярость Алексея и будто ненароком коснулась Лешкиной руки. Разумеется, он не знал о даре, который давало ей ожерелье и не почувствовал подвоха.

«Боже мой! При чем здесь целина, Америка и жир? Я им предлагаю будущее, а они отказываются!» – отчетливо прозвучала в ее мозгу мысль Алексея.

Она поспешно отдернула руку. Возможно, он догадался о чем-то, потому что поглядел на Лену с удивлением.

– Хорошо, пусть так, – попыталась поддержать Алексея Лена. – А ты, выходит, распоряжаешься этим проектом, если готов отправить нас в Англию учиться?

Стеновский с благодарностью посмотрел на Лену, во всяком случае, ей так показалось.

– Обычно кандидатов приглашают пройти тестирование, ничего не объясняя. Происходит двух– или даже трехступенчатый отбор. Но некоторых берут вне конкурса.

– Неужели опять детей рабочих и крестьян? – предположил Кирша. – Как ты знаешь, я под эту категорию не подхожу.

– Нет, – Стеновский рассмеялся, кажется, в первый раз с момента начала разговора. – В этот раз происхождение роли не играет. К примеру, меня взяли вне конкурса. Один из организаторов проекта был моим защитником в суде.

– Иван Кириллович? – живо спросила Ленка. Ей нравилось быть причастной.

Алексей кивнул и продолжал:

– Иван Кириллович – замечательный человек. Я за вас поручился, и он выдал мне четыре анкеты со штампом «вне конкурса». Надо их заполнить вместе с анкетами для визы, я отвезу их в наш центр, и через месяц вы станете участниками проекта. Тогда вам более подробно объяснят суть дела и цель и – я вам обещаю – вы ни за что не пожалеете.

– А если пожалеем? – не унимался Кирша. – Я тут с одной девчонкой познакомился. Он мне все твердила – не пожалеешь, не пожалеешь, а я залез к ней в койку и очень даже пожалел.

Алексей пожал плечами:

– В этом случае ты забудешь о проекте.

– Каким образом?

– Ну… Выпьешь стакан воды и забудешь.

Кирша хихикнул, решив, что старый приятель шутит.

Стен открыл принесенную с собой папку и вытащил фирменный бланк на английском языке. Бумага была великолепная – мелованная, гладкая и сверкающая, в правом красовалась Спасская башня, увенчанная двуглавым орлом.

– Я что же, должен бросить институт ради твоих туманных баек? – спросил Кирша, разглядывая шикарный бланк.

– Разумеется, но ты будешь учиться в Европе или Америке.

– Нет, так не пойдет, – перебил Алексея Кирша. – Папаша выложил три тысячи, чтобы меня пропихнуть в это сраное заведение, да еще две ушло на всякие ксивы, чтобы подтвердить мою непригодность к любой строевой и нестроевой службе. И тут являешься ты и требуешь, чтобы я все это бросил и перся за каким-то чертом с тобой в Бангладеш. Нет уж, спасибочко, Леша, но я не поеду.

– Весь этот проект – афера, – поддакнул Ник Веселков. – В результате мы окажемся посреди тайги со звездно-полосатым флагом в руках, разговорником английского языка и рюкзаком, набитым тушенкой. За всем этим наверняка стоит ЦРУ.

– Вы что же, отказываетесь? – спросил Стеновский, не в силах в такое поверить.

– Кто поручится, что это не элементарная провокация? Таинственный проект. Какие-то анкеты. Тестирование. А потом нас всех посадят лет на двадцать за шпионаж! – ухмыльнулся Веселков.

Если это и была шутка, то Алексей ее явно не понял. Взъярившись, он точнехонько заехал приятелю в глаз. Кирша тут же повис на Лешке с одной стороны, а Лена – с другой. Все кончилось благополучно, если не считать пары разбитых тарелок и опрокинутого мусорного ведра.

– У тебя, Стен, всегда с юмором было хреновато, – прохрипел Ник, прикладывая к лицу мокрое полотенце.

– Это не юмор, – выдохнул Стеновский и повернулся к Лене. – А ты возьмешь анкету?

С минуту она молчала, потом отрицательно покачала головой.

– Почему? – Он вновь готов был вспылить.

– Я на том собрании тебя не поддержала, проголосовала, как все, «за», – она сделала ударение на слове «все» и выразительно посмотрела на Ника и Киршу. – Я бы с радостью стала работать в твоем проекте. Но извини. Не имею права.

Эту речь она произнесла неожиданно даже для себя. Еще минуту назад она хотела взять бумагу, мысленно она уже протянула руку. Но, раскрыв рот, вдруг поняла, что должна отказаться. Когда она выпалила эти несколько фраз, то подивилась собственному благородству. И коснувшись на мгновение руки Алексея (уж в этом удовольствии она не могла себе отказать) поняла, что он удивлен.

– Хорошо, – сказал он задумчиво. – Хорошо.

И это было не просто подведение итога случившегося разговора, но и оценкой ее, Лены Никоновой, поведения. Ну, наконец-то выдержала экзамен. Где же положенная пятерка? Почему Алексей закрывает папку и шагает к двери? Да, он расстроен, что никто не воспринял с восторгом его предложение. Но в данный момент Лену волновало другое. Сам Алексей. Только он. Разве теперь она не искупила прежнюю вину и не…

– Ты уже уходишь? – спросила она.

– Извини, еще много дел.

Сделалось так обидно, что дрогнули губы. Стеновский с удивлением посмотрел на нее.

– Пока, – сказал Алексей, и сам дотронулся до ее руки.

«До вечера», – услышала Лена отчетливо, и улыбнулась в ответ.