Мариана Запата – Все дороги ведут сюда (страница 113)

— Долгое время я надеялась и молилась, чтобы именно это и произошло, но я сказала тебе, что меня это больше не волнует. — Я сжала его руку. — Когда появилась его мама, я сказала ей тоже самое. Итак, ты знаешь, он пытался написать мне по электронной почте. Несколько месяцев назад. Я так и не ответила ему.

Удивленное выражение на его лице исчезло, и его серьезное лицо снова стало прежним, когда он один раз опустил подбородок.

— Спасибо, что рассказала мне.

— Кроме того, чтобы ты знал, я говорила об этом с Юки и моей тетей, и мы все согласны с тем, что он пытается восстановить контакт только потому, что два альбома, которые он записал без меня, были очень ужасны.

Глаза Роудса блуждали по моему лицу, и он мягко сказал:

— Это не единственная причина, дорогая, поверь мне.

Я пожала плечами. — Но я все равно больше не могу писать. Или что, даже если бы могла, я бы никогда не вернулась к этой ерунде.

— Ты же знаешь, что это вообще не имеет значения между нами, да? Ты ведь знаешь, что меня это ничуть не волнует, не так ли?

Я сжала губы и кивнула.

Его взгляд поймал и удерживал мой, на его лбу выступили морщины, от чего выражение лица казалось ожесточенным.

— Мне почти жаль этого идиота.

— Не стоит.

Рот и слова Роудса смягчились. — Я сказал почти. — Его рука сжала мою. — Он действительно дал тебе все эти деньги?

— Он должен был, иначе я бы пошла в суд, и тогда все взорвалось бы перед его носом, — объяснила я. — Я не тупая. После его маленьких фальшивых отношений я думала о том, что сказала бы моя мама, и она сказала бы мне сначала позаботиться о себе. Поэтому я сохранила доказательства, фотографии и скриншоты, которых было бы более чем достаточно, чтобы надуть его в суде. Мне показалось, что я заслужила их. Я работала. Это моё.

Я знала, что мне не кажется этот довольный и гордый блеск в его глазах. — Хорошо.

— Тогда это не будет беспокоить тебя? — спросила я через мгновение.

— Что?

— Деньги.

Он посмотрел мне прямо в глаза и сказал:

— Беспокоить меня, что ты богата? Нет. Мне всегда было интересно, каково это иметь богатую мамочку.

Я ухмыльнулась и поняла, что должна сказать ему еще кое-что, прежде чем надеяться, что мы больше никогда не поговорим о Кадене.

— Это самое счастливое время, с тех пор, как я была ребенком, Тоберс. Я хочу, чтобы ты знал это. Это место, где я хочу находиться, хорошо?

Он торжественно кивнул.

— Я люблю тебя, и я люблю Ама. Я просто… хочу быть здесь. С вами двумя.

Рука Роудса потянулась к моему лицу, его большой палец оказался под моей челюстью.

— И ты будешь, — сказал он. — Никогда за миллион лет я не думал, что кто-то — кто-то, кроме Ама, — может заставить меня чувствовать то, что я чувствую к тебе. Как будто я бы сделал все что угодно для вас. Я даже не могу смотреть на тебя, когда злюсь, потому что не могу оставаться таким. — Он опустил лицо, так что его губы оказались в нескольких дюймах от моих. — В моей жизни было всего несколько вещей, которые действительно были моими, и я не тот человек, который раздает или разбрасывается ими. И я серьезно, Аврора, и это не имеет никакого отношения ни к твоим блокнотам, ни к твоему лицу, ни к чему другому, кроме сердца, которое у тебя в груди. Это ясно?

Это ясно. Конечно же это ясно, сказала я ему, крепко обняв его.

Никогда не было яснее.

Глава 31

— Вау, чувак! Это было потрясающе!

Примерно неделю или две спустя я хлопала и визжала, сидя в своем любимом походном кресле.

Прекрасная неделя. Или две. Кто следил?

Ам покраснел, как всегда, удерживая последнюю ноту на своей гитаре, но как только он опустил ее, он фыркнул. К счастью, между нами все нормализовалось. Неловкость длилась всего около двух дней, прежде чем слон в комнате решил уйти сам.

— Я думаю, что сфальшивил в самом начале.

Перекинув одну ногу через другую, я запрокинула голову.

— Ты немного не дотянул, но я имею в виду немного. И это было только один раз, когда ты вошёл в рефрен. Я подумала, что это было только потому, что ты нервничал. Кстати, я действительно могу сказать, что ты работал над своим вибрато.

Поставив гитару на подставку, он кивнул, но я могла сказать, что он был доволен. — Это так, но я сделал то, что сказала Юки.

На днях она позвонила мне по видеосвязи, когда я была с Амосом на стоянке продуктового магазина, и спросила его, как у него дела с нервами. «Хорошо», — застенчиво ответил он. Зная, что он не совсем честен, она дала ему несколько советов. Я не собиралась говорить ему об этом несколько часов спустя, но она написала мне и попросила записать видео с его предстоящим выступлением, чтобы она тоже могла посмотреть.

— И я сказал себе, что тут находишься только ты, — продолжал он. — Ты бы сказала мне, если бы я сделал что-то не так.

Мое маленькое сердце сжалось, и я кивнула ему. Мы прошли такой долгий путь, и его доверие так много значило для меня.

— Всегда.

— Как ты думаешь, мне следует больше двигаться?

— У тебя такой красивый голос; я думаю, тебе следует сосредоточиться на пении. Ты будешь нервничать, так зачем двигаться, тем самым больше давя на себя? В любом случае, так делает только одна леди Юки.

Он искоса взглянул на меня и слишком небрежно спросил:

— Ты помогла ей написать ту песню «Помни меня»?

Я точно знала, какую песню он имел в виду, и усмехнулась.

— Довольно хорошая песня, не так ли?

Его крик даже не оскорбил меня. — Ты её написала?

У меня не было возможности ответить, потому что мы оба повернули к подъездной дорожке на звук шин по гравию, и часть меня ожидала увидеть грузовик доставки UPS, потому что я заказала коврики для своей машины. Те, что были в комплекте, не предназначены для снега и слякоти. Но когда пикап остановился на обычном месте, я нахмурилась. Роудс написал мне пару часов назад, сказав, что будет дома около шести. Было всего четыре.

— Что здесь делает папа? — спросил даже Амос.

— Не знаю, — ответила я, когда мужчина, о котором шла речь, припарковался и вышел из машины, его длинное мускулистое тело так хорошо двигалось в униформе, что я чуть не впала в транс. Воспоминание о том, как он пришёл ко мне прошлой ночью, заполнило мою голову. Я спросила его, какое оправдание он дал Аму, а он рассмеялся и сказал, что я собираюсь показать ему свои старые фотоальбомы. Судя по брезгливому выражению лица подростка, он ему не поверил, но именно так и было.

По крайней мере, до тех пор, пока мы не сняли друг с друга одежду, и я не оказалась у него на коленях, потная и дрожащая.

Это была хорошая ночь.

Большинство ночей с того дня, как они отправились за мной к Кларе, были очень приятными. В частности, в первую Роудс задал мне еще несколько вопросов о Кадене, как только Амос лег спать.

Как мы познакомились — через общего друга в первый семестр колледжа. Я училась, чтобы получить степень в области образования, в то время как он был в школе для музыкального исполнения. Роудс сказал, что видит меня учительницей, и, может быть, я могла бы ею стать, но мое сердце больше не поддерживало эту идею.

Благодаря каким условиям я получила деньги — что я не буду обращаться в суд за гонорарами или на авторство песен, потому что, не дай Бог, будет что-нибудь в письменном виде о бракоразводных процессах.

Нам было о чем поговорить, и я не хотела, чтобы мы тратили время на эту тему. Но я бы сделала это, если бы его что-то беспокоило. Я просто надеялась, что это было не так.

Прошлое осталось в прошлом, и я больше всего на свете надеялась, что мое будущее приближается ко мне прямо сейчас.

— Привет! — крикнула я Роудсу с того места, где все еще сидела. На улице было сорок восемь градусов (прим. 48°F = 9 °C), но не было ветра, поэтому дверь гаража была открыта. Моя тетя подумала, что я сошла с ума, когда я сказала ей, что последние несколько дней носила футболку, но никто не понимал, насколько это может быть хорошо, даже когда на земле лежит снег. Такой была жизнь в местности с низкой влажностью.

— Привет, — тут же поздоровался он со мной.

Он звучал странно, или мне это показалось? Я знала, что мне не показалась его походка неуклюжей, когда он шел, сжимая и разжимая руки по бокам. Его голова была слишком опущена.

Я взглянула на Амоса и увидела, что он хмурится, глядя на своего отца.

— Ты в порядке? — спросила я, как только он вошел в гараж.

— В каком-то смысле да, — сказал он определенно странным и напряженным голосом, который встревожил меня еще больше.

Я встала. — В чем дело?