Мариана Запата – Виннипегская Стена и я (ЛП) (страница 11)

— Ванесса!

Я заглянула в зеленую комнату, в которой Эйден сидел до начала интервью, и нажала на отправку сообщения младшему брату, прежде чем убрать личный телефон в задний карман джинсов.

— Да, сэр, — крикнула я.

— Я хочу больше воды, — ответил он. Эйден сидел на краю дивана, занятый чем-то в своем телефоне. Он не отвечал на сообщения фанатов, пока я не начинала настаивать на этом, и не оплачивал собственные счета, и лично не публиковал что-то на социальных страничках. Это было моей работой. Что именно он делал, вне моего понимания.

Но меня не настолько это волновало, чтобы шпионить.

— Хорошо, скоро вернусь, — ответила я, пытаясь вспомнить, где видела комнату отдыха.

У меня ушло больше времени, чем планировалось, на поиск аппарата с напитками, потому что, конечно, ни одного работника радио не оказалось в коридоре, когда мне это было так нужно. Но я купила две бутылки на деньги, что были у меня, и нашла обратную дорогу в зеленую комнату.

— Ты ехала до самого Фиджи, чтобы достать воду? — резко спросил Эйден, когда я зашла. (Примеч. Имеется в виду архипелаг Фиджи, расположенный в южной части Тихого океана, к северу от Новой Зеландии).

Что?

Я нахмурилась и моргнула. Я сфокусировалась на своем боссе и том факте, что на диване, перпендикулярно ему, сидели две девушки, и я заметила сиськи в низком вырезе блузки и слишком много макияжа. О них я не беспокоилась. Мое внимание было сосредоточено на моем боссе. Моем временном боссе. «Временный босс», — напомнила я себе.

— Что-то не так? — спросила я аккуратно, стоя там и смотря ему прямо в глаза, а две девушки заерзали на своих местах, как когда ты ребенок, а родители твоего друга отчитывают его прямо перед тобой; это было неловко.

Он посмотрел мне в глаза, его ответ был больше похож на хлопок, чем на заявление.

— Нет.

Нет.

Зачем я вообще задала этот глупый вопрос? Правда. На мгновение, я подумала о том, чтобы держать рот на замке, но это плохое настроение устарело очень быстро. Его обычная раздражительность — это одно дело, но сейчас все совершенно иначе.

То, что он снова повел себя как козел в публичном месте не так страшно, потому что легко это все проигнорировать и забыть, так как я не знаю этих женщин в комнате и никогда их больше не увижу. То, что он сказал перед Кристианом, — это уже другая история.

Пригладив материал своего ободка, я смотрела только на покрытое щетиной лицо.

— Знаю, в мои обязанности не входит что-то говорить, но если ты хочешь о чем-то поговорить… — мой голос был грубым, гнев пронизывал каждый слог.

Все его внимание было сосредоточено на мне. Здоровяк выпрямился и положил телефон на свое бедро. На нем были надеты обычные мешковатые шорты и футболка.

— Ты права. Я плачу тебе не за твое мнение.

Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять.

Я поборола ощущение, сжигающее мой пищевод, и взяла себя в руки. Я знала, каково это, когда к тебе придираются. Знала, каково это, когда с тобой обращаются, как с дерьмом, люди, о которых должна заботиться.

Я не собираюсь плакать из-за Эйдена. Я не реву из-за людей, которые не заслуживают моих слез, и Эйден — особенно чертов Эйден — не будет человеком, который сломает меня. Не сейчас, никогда.

Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять.

Он прав. Я его личный ассистент, и за это он платит мне, не важно, как сильно я сжимаю зубы. Скоро я ухожу. Больше он не будет моей заботой. Кусая внутреннюю сторону щеки, я заставляю себя переступить через это и задуматься о ситуации позже, и понимаю, что это самое тяжелое, что я когда-либо делала.

Я поставила две бутылки на стол, мое дыхание напоминало драконье, и спокойным, ровным голосом спросила:

— Тебе нужно что-то еще прямо сейчас?

— Нет, — пробормотал грубый мудак.

Я улыбнулась ему, даже если уверена, что мои ноздри раздуваются, и продолжила игнорировать женщин, которые встали на ноги. Мне не надо было спрашивать, чтобы понять, они сами себя пригласили сюда, и теперь жалеют о своем решении. Хорошо.

— Тогда я буду снаружи.

Я вылетела оттуда и, сжав кулаки, прижалась спиной к стене рядом с дверью. Секунду спустя появившиеся волшебным образом незнакомки покинули комнату, две темноволосые головы склонились друг к другу, пока они удалялись по коридору из моего поля зрения.

Не в первый раз женщины пытаются приблизиться к Эйдену, и им немедленно отказывают; в любом случае, меня подобное не волнует. Я была слишком зла, чтобы волноваться о ком-то, кроме придурка в зеленой комнате.

В чем, черт побери, его проблема?

Я не рассказала ему о множестве писем, которые он получил от злых фанатов из Сан-Антонио за то, что отменил раздачу автографов, — на них ему тоже плевать. В последнее время Тревор и Роб не разрывали наши телефоны. Проблем с сухожилием у него тоже не наблюдалось. Что тогда? У него было все, чего он хотел.

Что может быть не так в его личном маленьком мирке?

Это последний год его контракта, и он затягивал с разговорами о том, что хочет делать после, но у него есть варианты. Вероятно, слишком много вариантов, если такое возможно. Нет смысла сердиться из-за этого, по крайней мере, так рано. Эйден сфокусирован на настоящем, но я могу представить, что переживать о будущем он будет, когда пройдет уже половина сезона.

Так что же это может быть?

— Здравствуйте, мисс, — произнес голос из коридора, сопровождаемый взмахом руки. — Мы готовы для мистера Грэйвса, — сказал сотрудник радиостанции.

Я выдавила из себя улыбку и кивнула.

— Окей.

Прежде чем заглянуть в комнату, я стерла улыбку с лица и послала Миранде пустой, лишенный эмоций взгляд, в то время как все во мне бушевало при виде его лица.

— Они готовы.

После интервью поездка к дому Эйдена прошла в тишине и напряжении. Как только мы приехали, он исчез в спортзале без единого слова. В ожидании приезда съемочной группы я кипела внутри, пока снова со злостью подметала и мыла пол в гостиной и на кухне. Я знала, в том, что сделал Эйден, нет вины полов, но это единственное, что было под рукой, и на чем я могла выместить свое раздражение.

Я как раз занялась коридором, который шел от передней части дома к ванной и спортзалу, когда услышала Эйдена.

— Меня достало слушать, что, по твоему мнению, лучше для меня. Я сам знаю, что лучше для меня, — рявкнул знакомый голос Эйдена.

Эмм, что?

— Нет, послушай меня. Может, я переподпишу с ними контракт, может, нет, но не давай обещаний, которые я не собираюсь сдерживать, — продолжил Эйден, впрыскивая яд в каждую гласную.

Рассматривает ли он возможность покинуть Даллас?

— Не превозноси то, что ты сделал. У меня есть то, что есть, благодаря моей тяжелой работе, а не чьей-то еще, — добавил Эйден после короткой паузы.

С кем он разговаривает? С Тревором? Робом?

— Мне плевать, — прорычал Эйден секунду спустя.

После этого наступила тяжелая тишина, почти зловещая и крайне тревожная.

— Все, о чем я тебя прошу — делать то, что лучше для меня. Вот что ты должен делать. Ты работаешь на меня, не на команду.

Ну, кто-то был стервозным не только со мной сегодня. От этого мне должно было полегчать, но этого не произошло.

— Тебе не надо ничего помнить, — произнес спокойно Эйден, тон его голоса был холодным и контролируемым. — Не открывай свой рот; это легко. Ничего им не обещай. Даже не разговаривай с ними. Я говорю, чтобы ты слушал то, чего хочу я. Я плачу тебе за это, не так ли?

И на этом все закончилось.

Я, наверное, простояла около пяти минут, полностью замерев и прислушиваясь, но больше ничего не было сказано. Я стояла, прикованная к месту, дыша настолько тихо, насколько это было возможно, пока не поняла, что прошло достаточно времени, чтобы не издать подозрительных звуков.

— Увиливаешь от работы? — спросил Зак, свесив голову через верхний край перил.

Я замерла. Что, если Эйден подумает, что я подслушивала его разговор? Черт побери. Я закашлялась и невинно улыбнулась.

— Ты только проснулся? — я пыталась вести себя, как ни в чем не бывало.

— Сегодня мой выходной, — объяснил он, сбегая вниз по ступенькам.

— Разве у тебя выходной не каждый день? — поддразнила я, не желая, чтобы он отвечал. — Спроси, во сколько я проснулась этим утром, — произнесла я, опуская подбородок на ручку пылесоса.

— Я не хочу знать, милая, — он похлопал меня по плечу, проходя мимо на кухню. — Не хочу знать.

Я фыркнула и толкнула пылесос по твердому деревянному полу, а звуки копошения Зака на кухне составляли мне компанию, пока я думала о разговоре Эйдена. Он никогда не говорил об уходе из команды, и, полагаю, я не думала, что он это сделает.

Исходя из цифр его банковского счета — того, к которому у меня есть доступ — продление контракта несколько лет назад оказалось более прибыльным. Плюс, он стал только лучше. Он — лицо «Трех Сотен». Они дадут ему все, что он попросит, но кто, черт возьми, знал, что это? Точно не я.