Мариана Запата – Ты будешь мне стеной (страница 45)

Из сотни раз, когда мама была нужна мне, в девяноста девяти ее либо не было рядом, либо она была настолько пьяна, что все равно что отсутствовала. Дианина мама стала для меня большей матерью, чем родная. Моя приемная мать давала мне больше материнского тепла, чем женщина, которая меня родила. Я практически одна вырастила и Оскара, и саму себя.

Но если бы я не прошла через все это, я не была бы там, где нахожусь сейчас. Я не стала бы такой, какая я есть. Не благодаря матери и сестрам, а вопреки им. Большинство дней в году я была довольна собой. Я могла гордиться собой. А это чего-то стоило…

Едва я успела утереть заплаканное лицо и положить свой телефон, как дверь загрохотала от знакомого стука: бам-бам-бам. Господи, если бы я могла зарычать…

– Да? – насмешливо отозвалась я, подавив желание спрятаться под одеялом. Раньше мне никогда не хотелось этого делать.

Несмотря на то что «да?» нельзя было рассматривать как прямое приглашение войти, я не особенно удивилась, увидев, что дверь открылась и в нее просунулась голова человека, лицезреть которого мне в ближайшем будущем совсем не хотелось.

– Да? – повторила я, подавив желание сказать ему какую-нибудь гадость. Уверена, что на лице у меня было все написано, глаза опухли от слез, но я не собиралась скрывать это.

Эйден распахнул дверь и вошел. Прежде чем сосредоточиться на мне, он быстро окинул взглядом комнату. Когда он увидел мою заплаканную физиономию, которую я не прятала, брови его сошлись на переносице, рот сжался в одну линию.

– Нам надо поговорить.

Когда-то, в незапамятные времена, я мечтала об этом. Но сейчас был не самый удачный момент.

– Почему бы тебе не пообщаться с Лесли, пока он здесь?

Огромные бицепсы на руках напряглись.

– Он согласился с тем, что мне надо пойти к тебе и поговорить.

Я сощурилась, не обращая внимания на резь в глазах.

– Ты сказал ему, что мы в ссоре?

– Нет. Он понял это и без моих слов. – Эйден опустил свои ручищи. – Я хотел поговорить с тобой еще вчера вечером.

Но я проигнорировала его стук. Какой смысл врать, если он точно знает, что я не спала?

Прежде чем скрестить руки на груди, Эйден сжал кулаки.

– Извини за мои вчерашние слова.

Его извинение ничуть не впечатлило меня. Уверена, он понял это по моему лицу.

В привычной для себя манере он не позволил себе отступить от намеченного.

– Мне не нравится, когда над головой висит что-то нерешенное. И если у нас с тобой проблема, нам надо ее обсудить. Я имею в виду то, что я сказал тогда, в твоей квартире. Ты мне нравишься настолько, насколько мне вообще может кто-то нравиться. Я бы не пришел к тебе, если бы это было не так. Ты всегда относилась ко мне не только как к человеку, который платит тебе, и сейчас я это вижу…

Ему действительно неловко или это плод моего воображения? Интересно…

– Я эгоистичен и эгоцентричен. Я знаю. И ты это знаешь. Я все время забиваю на людей.

Именно так. Забивает. Знаю это из первых рук.

– Я понял, что ты не такая. Ты не отступаешься от своих слов. Я… я не думал, что ты расстроишься, если я не поеду, – осторожно сказал он.

Я открыла рот, чтобы сказать, что никому не понравится, когда кидают, но Эйден уже продолжил свою скомканную речь:

– Но я понимаю, Вэн. Если люди не говорят мне в лицо, когда я кидаю их, это не значит, что они не расстроены, правда? Я не хотел обидеть тебя там, на лестнице. Я только хотел удостовериться, что с тобой все в порядке и что ты не собираешься убить меня во сне за то, что я подвел тебя. А потом я вышел из себя.

У меня действительно были мысли убить его во сне, но почему-то я не сильно удивилась, что он догадался об этом.

Пока я размышляла, Эйден поднял на меня глаза.

– Я не пыталась докопаться до тебя, – заявила я.

Потом, немного подумав, мысленно добавила «почти».

Он наклонил голову, как бы собираясь поспорить.

– Пыталась. Но имела на это право. Сейчас у меня много чего происходит.

Первая моя мысль была: «Конец света! Он откровенничает со мной…»

Вторая мысль: «Ясно же, что он в жутком стрессе».

Он ничем не выдавал себя: ни голосом, ни движениями, но это было очевидно. В первый же месяц сезона на Эйдена много чего свалилось. Сам он ухитрился растянуть лодыжку. Зак вылетел из команды. В довершение всего Эйден беспокоился о визе и своем будущем. Не только в «Трех сотнях», но и в НФЛ. Травма могла сказаться на его дальнейшей карьере. Теперь при каждой ошибке люди будут думать, а так ли он силен, как прежде, даже если ошибка эта не будет связана с ахилловым сухожилием.

Он готов был сломаться, а ведь это только начало сентября. Я хотела спросить его, есть ли известия от адвоката, не появилась ли уже наша брачная лицензия, не перестал ли Тревор быть занозой в заднице и не начал ли искать Эйдену новую команду, или более выгодный контракт, или что-то еще, что продвинуло бы его карьеру, но…

Я не спросила. Сегодня не тот день… я была слишком издерганной, усталой и разочарованной.

Плюс я не очень хорошо соображала в тот момент.

Извиняться мне всегда было непросто, но сильная личность умеет признавать свои ошибки.

– Извини, что сорвалась… Я разозлилась из-за того, что ты не поехал, но поняла, почему ты так поступил. Просто мне не нравится, когда люди не держат своих обещаний, но это давняя история, к тебе она не имеет отношения.

Я заимствовала эти слова из лексикона Эйдена. Вдобавок он действительно не имел никакого отношения к тому, что произошло в минувшие выходные. Но об этом я не сказала.

В ответ он понимающе кивнул.

– Так что и ты меня прости. Я понимаю, как важна для тебя карьера.

Со вздохом я протянула ему руку.

– Друзья?

Прежде чем сжать мою руку, Эйден взглянул мне прямо в глаза.

– Друзья.

Затем взгляд его упал на мое запястье.

– Что, черт возьми, случилось с твоим запястьем?

Ё-моё, я сваляла дурака и забыла опустить рукав, который, как идиотка, поддернула вверх во время разговора с матерью. Я высвободила ладонь и ощутила знакомый прилив ярости, стекающий от шеи по позвоночнику при одном воспоминании об этом придурке – муже моей сестры.

Особенно о том, как он схватил меня за руку и поволок, когда я завопила на Сьюзи. Дорогая сестрица в очередной раз заявила, что жалеет о том, что не убила меня в детстве. Я сказала, что она потеряла остатки своего убогого умишка. Но не стала в миллионный раз спрашивать, почему она до такой степени ненавидит меня. Что такого я могла сделать в четыре года, чтобы стать ее заклятым врагом? Я злилась в основном на себя за то, что не предотвратила эту ситуацию. Впрочем, в тот момент, когда я подняла ногу, чтобы врезать муженьку моей сестры по яйцам, он ослабил стальную хватку, поэтому удар пришелся вскользь.

– Ничего…

Темные глаза сверкнули с такой силой, что, клянусь своей жизнью, у меня перехватило дыхание.

– Ванесса, – прорычал Эйден, осторожно приподнимая рукав. Над запястьем у меня красовался десятисантиметровый кровоподтек.

Я наблюдала, как Эйден разглядывал это дурацкое пятно.

– Я повздорила со своей сестрой.

Стоило ли скрывать от него, кто это был?

– Ее муженек немного распустил руки, а я попыталась ударить его коленом по яйцам.

Ноздри Эйдена раздулись, мускул на щеке дернулся.

– Муж твоей сестры?

– Да.

Щека дернулась опять.

– За что?

– Да глупости. Не имеет значения…