Мариана Запата – Ты будешь мне стеной (страница 31)

Тем не менее каждый день, находя в мусорном ведре все больше картонных контейнеров из-под еды, я чувствовала угрызения совести.

Меня терзало недоумение: почему Тревор не наймет ему домработницу? Ведь нанял же он кого-то для ведения переписки. Я это знала точно, потому что зашла однажды в аккаунт Эйдена. Просто посмотреть, что за бардак там творится, и обнаружила, что раз в несколько дней кто-то отвечает на письма. Но в самом доме никто не появлялся, а иногда, сидя на кухне, когда Эйден возвращался домой, я видела корреспонденцию из почтового ящика. Где же она, Ванесса номер два?

Дружба – вещь непростая: если не хочешь оказаться дерьмовым другом, попросту говоря, ненастоящим – ведь настоящие друзья не могут быть дерьмовыми, – нельзя притвориться, что ты ничего-то не замечаешь. Например, что с твоим приятелем творится что-то неладное.

Конечно, моя новообретенная дружба с Эйденом была делом довольно запутанным. Потому что фактически мы совершили сделку. В то же время мы неплохо знали друг друга. И даже четко осознавая, что этот парень далек от совершенства, что он вовсе не настоящий-пренастоящий друг, который, не задумываясь, отдаст тебе свою почку, я все-таки чувствовала ответственность за него. Как-никак, он бегал со мной по вечерам, чтобы мне не приходилось возвращаться домой в темноте.

В довершение всего мы были женаты.

«Сложное и запутанное» – другими словами наше положение не опишешь.

Всего через несколько недель после начала сезона я увидела Эйдена в его любимом уголке на кухне, он сидел, закинув ногу на стул. На лодыжке лежал пакет со льдом. Ну как я могла сделать вид, что ничего не вижу? Друзья так не поступают. Да и люди, которые два года знакомы друг с другом… Кто, как не я, знал, с каким религиозным трепетом он относится к своему телу? Что мог означать лед на лодыжке?

Чувство вины заполнило все мое существо. У «Трех сотен» были лучшие в стране тренеры и физиотерапевты. И самые продвинутые технологии для приведения игроков в форму. Они бы не позволили Эйдену покинуть тренировку, не сделав для него все возможное.

Два года назад Эйден – я сама видела – уходил с поля с двумя сломанными ребрами так, что никто в мире не догадался бы об этом. Сейчас он не мог сдержать простого «ой». Ясно, что ему было больно.

Могла я пройти мимо? Разве так поступают настоящие друзья?

Некоторое время я кружила по кухне, пытаясь понять, как же действовать дальше. Эйден ел сэндвич и читал книгу, на обложке которой я заметила слово «тупой». Я открыла холодильник, чтобы взять оттуда продукты для супа.

– Собираюсь суп приготовить. Хочешь, и на тебя сварю? – предложила я.

– Что за суп? – спросил Эйден, не отрывая взгляда от книжки.

Я сдержала усмешку.

– Твой любимый.

– Ладно… Спасибо.

Я принялась резать овощи, время от времени поглядывая в его сторону.

– Эйден?

– Хммм?

– Что с твоей ногой? – выпалила я.

– Растянул, – ответил он безо всяких уверток.

Ой ли? Может, там что-нибудь посерьезнее?

Собиралась ли я говорить об этом? Ни в коем случае.

– Верхние связки или нижние? – спросила я как можно обыденней.

– Верхние, – с видимым безразличием ответил он.

За время знакомства с ним и Заком я изучила все возможные виды травм. Верхние связки голеностопа восстанавливаются быстрее, обычно за неделю или две, на лечение нижних связок требуется месяц или два. Итак, все могло быть и хуже.

– Что сказали тренеры?

– Мое участие в следующей игре под вопросом.

Я бросила взгляд на разделочную доску, где как раз кромсала сельдерей.

– Может, стоит съездить к иглотерапевту, который помог тебе с плечом в прошлом году?

Мысленно пересчитывая его прошлые травмы, я невольно вздохнула. Зак как-то сказал мне, что каждый футболист живет с постоянной болью – это неизбежно.

– Неплохая идея, – пробормотал он, перелистывая страницу.

– Хочешь принять адвил? – Предлагая это, я отлично знала, что он никогда не пользуется болеутоляющими. Впрочем, я на нем и пакета со льдом прежде не видела.

Когда же он сказал: «Двух таблеток будет достаточно…», я с трудом подавила вздох.

На следующий день по звуку открывшейся и закрывшейся двери гаража я сразу поняла, как идут дела. Когда через несколько минут внизу включили телевизор, я осталась наверху с цветными карандашами и наброском тату, который должна была отдать клиенту.

Три или четыре часа спустя я завершила работу над татуировкой и занялась другим проектом. Приняв перед сном душ, я тихонько спустилась вниз. Кухня находилась справа от лестницы, а гостиная – слева.

Заглянув туда, я обнаружила Эйдена на диване: травмированная нога лежит на подлокотнике, одна рука вместо подушки. Глаза закрыты. Я точно знала, что он не случайно заснул на диване. Я чувствовала это каждой клеточкой своего тела. Он сделал это намеренно.

Неприятное ощущение, поселившееся где-то в желудке, не удивило меня. Эйден, в чью неуязвимость я верила всем своим существом, лежал сейчас на диване, потому что не мог подняться по лестнице в свою комнату.

Я поднялась на второй этаж, стянула с кровати чистое белоснежное одеяло и прихватила любимую подушку Эйдена. Спустившись, я проскользнула в гостиную и укрыла его, тщательно подоткнув одеяло со всех сторон, чтобы оно не сползло на пол. Закусив губу, я отступила на шаг и только тут увидела…

Устремленный на меня взгляд.

Улыбнувшись, я протянула ему подушку.

Крошечная улыбка тронула его полные губы, он взял подушку и сунул ее себе под голову.

– Спасибо.

Чувствуя себя пойманной с поличным, я отступила на шаг и кивнула:

– Пожалуйста. Спокойной ночи!

– Спокойной ночи.

Эйден торчал в гараже уже приличное время.

Тот факт, что он не пошел на тренировку, был вторым тревожным звоночком. Эйден, конечно, не склонен к суициду, но все же…

Поставив свою тарелку в мойку, я открыла дверь и высунула голову наружу, чтобы понять, что происходит. Он сидел в машине, опустив голову на руки, и смотрел вниз. Убедившись, что все в порядке, я подошла и постучала в окно. Он поднял голову и, нахмурившись, опустил стекло.

– Хочешь, подвезу тебя? – предложила я, запихивая в самый дальний уголок сознания мысль о проекте, который должна была сегодня закончить.

Ноздри Эйдена дрогнули, но он кивнул. Надо отдать ему должное: обходя машину, хромал он совсем чуть-чуть, но и этого было больше чем достаточно, чтобы заставить меня беспокоиться. Со вчерашней ночи, когда я нашла Эйдена на диване, тревожные мысли не шли у меня из головы, но я знала, что нянчиться с этим человеком не стоит. Поэтому я вернулась в дом, взяла сумку, включила перед уходом сигнализацию и села за руль.

Мне не впервой было сидеть за рулем его машины. Правда, в последний раз это было, когда потребовалось заменить в ней масло и помыть.

– Куда мы едем?

– К иглотерапевту.

– У тебя в навигаторе есть адрес? – спросила я, выезжая задом из гаража.

– Да.

Я кивнула и всю дорогу следовала указаниям тихого женского голоса, хотя вскоре уже вспомнила, куда мы едем. Как всегда, при появлении Эйдена пути всех женщин в гомеопатической клинике стали проходить через приемное отделение. Я села и с ухмылкой принялась наблюдать, как одна за другой дамы стали подплывать к стойке за автографом или фотографией. Эйден разговаривал с ними спокойно, движения его были размеренны, но тело напряжено, как это всегда бывало в окружении незнакомых людей.

Он не успел даже присесть, как дверь, ведущая в основное отделение клиники, распахнулась, и сотрудница назвала его имя. Эйден взглянул на меня и кивнул на дверь, прежде чем исчезнуть за ней. Толпа женщин тоже рассосалась. Мы уехали так неожиданно, что я забыла взять с собой что-нибудь, чтобы скоротать время. Подхватив со столика какой-то журнал, я стала перелистывать его, пытаясь убедить себя, что с Эйденом все в порядке.

Через час дверь, за которой исчез Эйден, снова распахнулась, и его массивная фигура стала медленно продвигаться вперед, испытывая очевидную боль при каждом шаге. Сопровождавший его мужчина в коротком белом халате покачал головой: «Приобретите костыли или трость».

Эйден приблизился к окну, где в этот момент были только две сотрудницы. Виннипегская Стена нагнулся над стойкой, что-то подписывая.

– Так приятно видеть вас снова, – зажурчала девушка-администратор как раз в тот момент, когда я подошла и встала прямо за Эйденом. Вон как ресницами хлопает, заигрывает с ним, что ли?

Если и так, он ничего не заметил. Все внимание было приковано к счету или к чему-то в этом роде.

– Я ваша большая фанатка, – добавила девица.

Больше чем уверена, что она фанатка его задницы.

– Мы все надеемся, что скоро вам станет лучше, – продолжала девица свою песню.