Мариана Запата – От Лукова с любовью (страница 14)

Немного поиска в Интернете, введенные данные банковской карты – и вот я уже ехала по темным безлюдным улицам в сторону ближайшего сетевого отеля. Пять минут на дорогу, пятнадцать – на регистрацию, потому что бронь со скидкой еще не успела пройти, и я, вернувшись к машине, оглядела девяносто килограммов веса, растянувшихся на заднем сиденье.

Господи, спасибо за приседания и становую тягу.

Пыхтя, отдуваясь, потея, хлопая Култи по щекам в надежде привести в чувство и матерясь каждые пять секунд, я забросила его руку себе на плечи и, поддерживая за пояс, потащила за собой в полубессознательном состоянии.

– Да просыпайся уже, – взмолилась я, когда мы добрались до лестницы, по ощущениям спустя полчаса, не меньше.

Я умирала. Умирала. И это о многом говорило, учитывая, что на меня не раз запрыгивали вполне себе крепкие женщины.

Трындец.

Раньше в одиночку я никого не таскала.

К счастью, хоть номер оказался прямо у лестницы.

Посмотрев на ничего не выражающее лицо Култи, я медленно усадила его на пол, придерживая, чтобы он не упал. Открыла дверь, просунула в щель ногу и за подмышки потянула его внутрь.

И, в общем-то, затянула, волоча по полу его длинные ноги. Отдышалась, дернула под руки, перетаскивая на кровать, а потом перевернула на бок, подогнув ему ногу к груди и вытянув руку вдоль тела. Приподняла ему веко, чтобы проверить… что?

Сама не знаю. На всякий случай подержала палец под носом, но он дышал ровно. А потом уселась в кресло у кровати и так полчаса и просидела, пялясь на Култи. За свою жизнь я повидала немало перепивших людей, и он явно не собирался захлебываться в кровавой рвоте.

Так, и что дальше?

Оставаться – сомнительная идея. Я не знала, как он отреагирует утром, и, честно говоря, узнавать не хотела. Вздохнув, я поискала блокнот, который предоставляли некоторые отели. И да, действительно обнаружила его на тумбочке у кровати.

«Уважаемый Култи…»

Я вырвала лист.

«Култи…»

И снова.

Да хрен с ним. Нацарапав неожиданно длинную записку, я достала из лифчика сорок баксов и оставила блокнот с деньгами на тумбочке.

Потом обреченно оглянулась на кресло. Попасть домой мне не светило, и я это знала. Если бы я ушла, то просто бы волновалась всю ночь. Поэтому оставался один-единственный выход: посидеть с Култи в гостинице пару часов, а потом сбежать, пока он меня не заметил.

Совесть шептала, что я поступаю правильно, но чутье подсказывало валить отсюда к чертовой матери.

Вот блин.

Глава 6

– Паршиво выглядишь.

Я фыркнула на замечание Харлоу и согласно кивнула.

Есть два типа людей: прирожденные жаворонки, которые высыпаются за пару часов и радуются жизни, и такие, как я. Я вставала рано, потому что у меня не было выбора, но сначала минут семь валялась в кровати, а потом садилась и еще минут пять тупо смотрела в пол. Потом, если день был хорошим, я два часа ни с кем не разговаривала, потому что утренние сборы не подразумевали человеческого контакта. А в плохие дни мне приходилось открывать рот в первый же час после пробуждения, потому что что-то пошло не по плану.

В общем, назвать меня жаворонком язык не повернется, а прибавить к этому бессонную ночь – и утренняя пробежка превратилась в легкую трусцу, приправленную зевотой. Естественно, я переволновалась из-за Култи. Сто раз посмотрела на телефон, ожидая от него звонка или сообщения, но он так и не написал.

И до сих пор не явился, хотя до тренировки оставалось пять минут. В шесть, когда я уходила, он крепко спал. От ночи, проведенной в кресле, шея болела, а тело затекло от веса туши, которую я вчера таскала. Но Култи хотя бы жив.

Так что…

– Ты не заболела? – спросила Харлоу, продолжая втирать солнцезащитный крем в плечи.

Вяло моргнув, я помотала головой и с приглушенным стоном присела. Поясница ныла просто ужасно.

– Не выспалась. – Я слишком сильно выпрямилась, и спину прострелило болью. – Зар-р-раза, – прошипела я, сглотнула и оглянулась на Харлоу, которая приподняла бровь. – Я спину потянула.

– Чем это ты занималась?..

Я посмотрела ей прямо в глаза, чтобы она не подумала, будто я что-то скрываю:

– Таскала на себе пьяного знакомого.

Она невнятно замычала.

– Бросила бы его, Сэлли.

Ах, если бы.

В следующую секунду она уже пихала мне в руки обезболивающее:

– Держи.

– Спасибо, – сказала я, забирая таблетки, забрасывая их в рот и запивая водой из бутылки.

Кто-то пощупал небрежный пучок, в который я собрала волосы.

– Ты живая? – раздался бодрый и жизнерадостный голос Дженни.

Она слишком хорошо меня знала.

– Живая. Просто спина немного болит.

Между ее бровей залегла складка: мое состояние удивило ее не меньше Харлоу, и не без причины. Обычно мы все так заботились о здоровье, что травмы вне поля были чем-то невероятным.

– Хочешь, разотру после тренировки? – спросила она, бросая вещи рядом с Харлоу.

Мы с Харлоу коротко переглянулись, и я без раздумий ответила:

– Да нет, Дженни, спасибо. Не надо.

– Уверена?

Уверена ли я, что не хочу испытать на себе безумную силу рук Дженни? О да. Я привыкла к болезненным массажам, но Дженни творила просто нечто невероятное. С ее геркулесовой мощью можно идти в ЦРУ выпытывать у людей ответы.

Так что… не, не надо.

– Да, – осторожно ответила я, чтобы не ранить ее чувства. – Сейчас начнем разминаться, и станет получше.

– Ну ладно. – Она пожала плечами.

– Куда он пропал? – донеслись до меня слова новой девушки, проходившей мимо.

Он.

Мне даже не придется оглядываться, чтобы понять, о ком речь. Гостиничный будильник я завела на семь утра – достаточно времени, чтобы добраться до стадиона.

Я поглядела на телефон, но новых пропущенных не было.

Ну что ж.

Через несколько минут началась тренировка, и отсутствие Култи пришлось выбросить из головы. Но сразу после пробежки меня подозвал к себе Гарднер.

– Все в порядке? – спросил он, встав в сторонке от поля, пока помощники устанавливали необходимый инвентарь. – Я спал, когда ты мне звонила.

Черт, точно.

– А, да. Прости, я случайно тебя набрала. – Достаточно туманно? Как отмазка пойдет?

Гарднер, не раздумывая, просто пожал плечами.

– Я так и подумал.

Не успела я уточнить, что он имеет в виду, как заметила знакомого человека, бредущего по полю.