Мариана Саид Шах – Шах с Марианой. Хроника актёрских будней (страница 3)

– Знаю режиссёров, которые готовы снимать вас в кино…

– Мне это больше не интересно. Я люблю смотреть хорошее кино, читать хорошие книги. Вроде жизнь длинная, но столько всего непрочитанного.

– Ваш сын называет вас самодостаточным человеком, говорит, что маме и одной хорошо…

– Так и есть. Мне вполне комфортно самой с собой. Я вообще никогда не понимала, что в театр или на выставку надо обязательно идти с кем-то. К сожалению, я сейчас сама не могу себя обслуживать. Потому вынуждена держать помощницу, но у меня она хорошая, добросовестная, а самое главное – добрая. Доброта спасет мир – это точно!

– Недавно о фильме «Место встречи изменить нельзя» с Конкиным разговаривали. Владимир Алексеевич о вас тепло вспомнил…

– А, Володечка… ему тоже привет от меня. Мне нравятся открытые люди. Лёнечка Куравлёв тоже таким был, спокойным и добрым, не лез ни в какие интриги, но свою позицию чётко мог отстоять. Вспомнила Лёню, потому что тоскую о людях, которых мы теряем.

– Наталья Николаевна, чего сейчас хотите от жизни?

– У меня помощница сейчас из Узбекистана к себе приглашает. Она такая дивная. Так что я бы с удовольствием попутешествовала. А больше всего я бы хотела видеть на улице улыбающиеся лица. Мне отвратительно слышать слово «понаехали». Помню, когда свободно передвигалась без костылей, ехала в троллейбусе. И вот одна дама выказала своё неприятие другой: «понаехали тут». «А вы знаете, я тоже «понаехали» только это уже давно было», – сказала ей. Она меня узнала, смутилась: «ой, а я и не знала, что вы приезжая». «А разве это что-то меняет?» – спрашиваю. – Какая разница, приезжий человек или нет?» Почему к приезжим должно быть другое отношение? Они также работают, как и все остальные. Если человек как-то смог устроиться, при этом он не украл и никого не убил, то кому и какое до него дело? Я очень хочу, чтобы люди в нашей стране стали добрее друг к другу. Неужели до сих пор никаких уроков для себя не извлекли?

Глава 3

Борис Грачевский: «Могу тебе доверить и трусы, и яйца»

Есть знаменитые люди, которых любят, а есть, к которым относятся с равнодушием. Бориса Грачевского любят в нашей стране все – от мала до велика. Несколько аккордов заставки киножурнала «Ералаш», который создал этот талантливый человек, заставляют улыбаться и мальчишек с девчонками, и их родителей почти полвека.

Когда не стало Бориса Грачевского, я осознала, что потеряла человека, который всегда нуждался в общении. Он любил присылать смс и множество смайликов, делился своими новостями и интересовался моими делами. Подчас, он мог позвонить поздно вечером или прислать своё фото с отдыха. Тут же позвонить и показать, как ему на пляже классно загорается. Он любил внимание к себе, но и делился им щедро.

Помню, иду по «Останкино» вся в своих думах, навстречу – Борис. Он меня обнял жарко.

– Тебе здесь холодно. Пойдём, попьём чаю, – говорит Боря, приглашая в кафе, которое находится в холле телецентра.

Я не пошла тогда с ним. Дела, дела, которые завтра будут уже никому не нужны.

Грачевского мы все знаем как режиссёра киножурнала «Ералаш», но при этом Боря снял ещё фильм «Крыша», которым очень гордился. Одну из ролей там сыграла актриса театра Владимира Маяковского Ольга Прокофьева, известная по роли Жанны Аркадьевны из ситкома «Моя прекрасная няня».

– Оля – очень сильная актриса, – говорил Борис. – Я хочу снимать Олечку во всех своих картинах. Я её просто хочу, – добавлял режиссер, и смеялся.

Борис вложил много сил энергии и страсти в свой фильм «Между нот», который сейчас пылится на какой-то полке. В основу сценария вошли отношения Бориса со второй его супругой Анной. Мне кажется, Аню он любил больше всех женщин, а всё остальное было, так сказать: как бы побольше ей насолить, что-то доказать.

Недавно кто-то из журналистов меня спросил: а был ли Боря ловеласом? Ответа на этот вопрос я не знаю. Мне видится, что он влюблялся и женился.

С первой своей супругой Борис прожил около сорока лет, а, расставшись, не сразу начал новые отношения. Аня в его жизни появилась лишь спустя пять лет. Я помню этот тяжёлый разрыв с Анной, Борис делился со мной об этом. К слову, сценарий фильма «Между нот» был написан по мотивам отношений именно с ней.Помню, как ездила к нему на съёмки, которые были за городом. Он представил меня актёрам Андрею Ильину и Владимиру Долинскому. К сожалению, после этих съёмок мы сильно поссорились. Борис посчитал, что в статье я недостаточно глубоко рассказала о его сценарии к вышеупомянутому фильму. Где-то на полгода мы потеряли друг друга из виду.

И, вот, я приезжаю на кинофестиваль в Читу. Кстати, в Забайкалье была самая лучшая организация кинофорума, которую я когда-либо видела.

– «Ералаш» приехал, Грачевский приехал»! – услышала я от организаторов фестиваля. Поняла, что надо обязательно разрешить наш конфликт.

– Боря, привет, я хочу тебя обнять, – сказала ему по телефону.

– Приходи к барану, – ответил мне Борис, имея в виду барана, которого на вертеле жарили местные казаки к закрытию праздника кино.

Я подошла к Борису, мы обнялись, и больше никогда не ссорились.

Никто из нас предположить не мог, что наше интервью в декабре 2020-го года окажется последним. Если честно, я даже не готовилась к этому разговору, мы просто решили побеседовать с Борисом о жизни, проговорили часа два. Пару раз из-за съёмок я откладывала эту встречу.

– Да ничего страшного, – всякий раз говорил Боря, – я же дома сижу, на карантине. Так что звони, когда тебе будет удобно.

И вот мы на связи. Прежде, чем начать разговор, я спросила: Боря, мы будем с тобой на «ты» разговаривать или на «вы»?

– Конечно, на «ты», – услышала в ответ, – уж, сколько мы с тобой знакомы… Мы с тобой не имитируем, а живём.

Жаль, что мы пока с Катенькой не можем тебя пригласить в гости, у нас ведь маленький Филипп, а коронавирус бушует.

Сыну Бориса не было и года, он – апрельский. Этот малыш оказался последним Бориным счастьем. С какой радостью он мне рассказывал, что сынишка слушает музыку, как любит мясо и вообще всем похож на своего папу. И, вот, 14-го декабря по видеосвязи мы записали наше интервью. Печатную версию я пообещала согласовать.

– Боренька, почитай, пожалуйста, текст, – попросила я.

– Ой, не надо, я тебе полностью доверяю.

– Но это необходимо, – начала я его убеждать.

– Марианка, ты – та женщина, которой я могу доверить свои трусы и яйца, и уверен: с ними всё будет в порядке, – сказал мне Грачевский.

Кстати, я никогда за всё время нашего знакомства не называла Борю по отчеству, он всегда был для меня Борисом, а потом стал Боренькой. Хотя по возрасту был старше моей мамы. Надо сказать, что в конце нашего материала было стихотворение, написанное Борисом, которое он решил в самый последний момент поменять на строки Ахматовой.

Из-под каких развалин говорю,

Из-под какого я кричу обвала,

Как в негашеной извести горю

Под сводами зловонного подвала.

Я притворюсь беззвучною зимой

И вечные навек захлопну двери,

И всё-таки узнают голос мой,

И всё-таки ему опять поверят…

– Боренька, но это грустные слова, – произнесла я робко, и тут же заметила, что по-другому не будет.

– Ничего не грустные, – заметил мне он, – пусть люди читают классику.

«Послушайте!

Еще меня любите!

За то, что я умру!» – процитировал он тут же строчки из «Монолога» Цветаевой.

– Представляешь, как так можно было сказать, любите меня за то, что я умру, – восхищался он строками Марины Ивановны.

Последняя супруга Бори – Катя мне потом скажет, что он всегда эти строки читал, и в этом нет никаких совпадений и предчувствия тоже не могло быть. Пусть так будет, по её мнению, не стану спорить. Двадцать седьмого декабря Борис мне позвонил.

– Мне уже сто человек позвонили, – сказал он, – всё из-за нашей статьи, все интересуются, а правда ли я собрался продавать «Ералаш»?

– Если звонят и тобой интересуются, то значит, ты популярен, – ответила я.

– Ох, только сейчас мне этого не хватало, – запричитал он. Как я потом узнала, в этот момент он ехал в больницу, откуда ему уже не суждено было выйти. Это было 27 декабря.

Третьего января Борис мне прислал несколько фото, на котором был весь в медицинских трубках. При этом он был весел и, как всегда, улыбался.

– Боря, если ты присылаешь такие фото, то всё у тебя не совсем скорбно или совсем не скорбно, – ответила я ему в его духе, пожелав скорейшего выздоровления. А уже через несколько дней я получила смс: «Я в реанимации» и буквами из логотипа «Ералаша» было написано: «ВСЁ!». Конечно, я его поддержала! Конечно, отправила сердечки, которые он любил присылать. Через несколько дней, я вдруг подумала: а где же Боренька? Что-то он мне ничего не присылает. Заглянула в наш чат, и всё поняла… Туда он уже несколько дней не заходил. Ох, как же мы бываем невнимательным друг к другу. Куда мы все торопимся? Почему бы не позвонить? Почему бы не поддержать человека, а не обмениваться, пусть эмоциональными, но всё же смс? Через день я узнала, что действительно уже ВСЁ! После смерти Бори я прочла те книги, которые он мне советовал. Но всё же лучшей памятью о Боре будет упоминание о нашей дружбе в моей книге. Он в меня всегда верил и внушал мне эту веру.

«У тебя всё получится, – говорил он мне, – я хочу тобой гордиться! Мы с тобой люди одной крови, потому что не имитируем, а живём».