Marian Felis – Липучка (страница 77)

Меня будто прижали к стене.

— Я… — пыталась дышать, но воздух застревал в горле. — Я не думала, что ты тупой.

— Конечно, — он коротко усмехнулся, хотя во взгляде не было ни капли веселья. — Я просто верил, что ты не такая. Что ты не станешь этого делать.

Он отвернулся к окну.

— Ты сначала была вредной, упёртой, моментами даже злой. Но ты показалась мне настоящей. А ты… — он замолчал, и мне показалось, что сейчас он скажет что-то окончательное. Но Кирилл только выдохнул. — Я не хочу это обсуждать.

— Но нам надо! — голос сорвался. — Кир, это же… это же всё можно…

— Нельзя, — перебил он.

Я подошла ближе и села на край дивана, потому что стоять было невыносимо — ноги тряслись от холода и от нервов. В глазах потемнело от слёз.

Кирилл молчал. Он даже не смотрел на меня. Вообще никак не реагировал. Истерика — это эмоция, значит, ты человеку ещё дорог. А его молчание кричало о том, что Юсупову плевать.

— Скажи хоть что-нибудь, — прошептала я. — Пожалуйста.

Он медленно повернул голову.

— Что ты хочешь услышать? Что я тебя прощаю?

Я вздрогнула.

— Нет! Нет… я не прошу прощения сразу, — соврала я, хотя именно этого и хотела. Хотела невозможного: вернуться на час назад и не доставать карту из рюкзака.

— Хорошо, — Кирилл кивнул сам себе. — Тогда вот что я скажу.

Он поднялся.

Я тоже вскочила.

— Кир…

— Мне надо побыть одному, — сказал он, не глядя на меня.

— Ты же только вернулся, — голос дрожал. — Ты даже не…

— Светлячок, — он наконец посмотрел прямо. И в этом взгляде было до ужаса болезненное. — Мне надо побыть одному. Точка.

Он прошёл мимо меня в коридор, схватил валяющуюся на полу куртку и быстро вышел из квартиры.

Глава 45

Коварный план

Я вышел из подъезда и сразу понял: если сейчас не доеду до отца, то либо разнесу квартиру к чёртовой матери, либо вернусь и скажу Светлячку что-то такое, за что потом сам себе перегрызу горло.

Снег валил стеной, МЧС советовало быть осторожным на дорогах, но мне было плевать. Я на автомате дошёл до машины, сел за руль и пару секунд просто держался за него, глядя в одну точку.

Перед глазами стояла Липатова — мокрая, в одном тапке, с красными руками. И после всплыл образ, как она смотрела, когда сказала «отдала». Не нагло. Не хитро. И даже, мать её, не победно. Никак. Пу-сто. Как человек, который уже сам себя ненавидит и просто ждёт, когда его добьют.

Я бы, наверное, и добил, если бы не одно «но».

Я действительно подозревал.

С самого начала.

Когда отец вдруг перестал орать на меня напрямую и переключился на окружение. Когда Светлячок слишком часто оказывалась рядом, когда я вытаскивал кошелёк. Когда она влезла в мою спальню и сунула свой нос везде, где только можно. Когда постоянно подбивала покупать дешевые продукты.

Я не хотел верить. Потому что если поверить, значит, всё было фальшью. А мне, как идиоту, нравилось думать, что хоть что-то в моей жизни настоящее.

Я завёл двигатель и поехал.

Родительская квартира была недалеко, минут пятнадцать по пустым дорогам. Город будто вымер в непогоду. А я ехал ругаться из-за карты.

Знакомая новостройка показалась на горизонте раньше, чем я ожидал. Не успел настроиться, подготовиться. Внутри было слишком много мыслей и слов.

Дверь подъезда открылась, как по заказу, и я увидел отца прямо на пороге.

Он был в пальто, с ключами в руке. Краска отлила от круглого лица. Видимо, он сначала не понял, что это я, а потом узнал и мгновенно нахмурился.

— Кирилл?

— Куда собрался? — спросил я и сам удивился, как спокойно у меня получилось.

Отец дёрнул подбородком.

— Не твоё дело, щенок.

— Снять деньги? — я сделал шаг ближе. — С моей карты?

У него на секунду дрогнуло лицо.

— Ты вообще… — он быстро взял себя в руки. — Тебе чего надо? Это деньги отца, не твои. Ты их не заработал. Так что нечего меня подкарауливать. Стоишь тут, как бандит.

Я коротко усмехнулся.

— А ты тогда как кто? Как отец года?

Отец сжал ключи в кулаке.

— Я делаю то, что должен. Если бы не ты…

— Не начинай, — перебил я. Голос наконец сорвался на настоящее. — Хватит уже ныть. Вы с матерью постоянно ныли, деда в могилу своим нытьём свели.

Отец дёрнулся, будто я ударил по больному.

— Ты совсем охренел?

— Это ты охренел, — сказал я тихо. — Ты доволен? Доволен, что получил карту?

Он посмотрел на меня в упор, и в этих глазах не было ни стыда, ни сожаления. Только раздражение.

— Ты сам довёл до этого, — процедил он. — Если бы ты был нормальным сыном, не пришлось бы…

Я рассмеялся.

— Нормальным сыном? — переспросил резко. — Ты серьёзно?

Отец сделал шаг вперёд.

— Ты мне деньги верни по-хорошему, они не твои, — сказал он уже другим тоном, более низким. — И заканчивай этот цирк.

Я сунул руку в карман куртки, нащупал пластик и вдруг почувствовал такое облегчение, что даже захотелось вдохнуть глубже. Вот он, финал. Вот тут всё и решится.

— Ты жадный стал, пап, — сказал я, доставая карту. — Прям отупел от жадности.

Он вытянул шею, как хищник. Глаза загорелись.

— Это что? — прохрипел он и достал точно такую же карту из своего кармана.

Я поднял карту повыше, чтобы он видел, и улыбнулся.

— Поздравляю, — сказал я. — Ты идиот.

Он резко протянул руку, но я моментально отреагировал.

— Это, твою мать, что?