Marian Felis – 30 шагов к тебе (страница 3)

Когда он скрылся за дверью спальни, трясущейся рукой я подняла рисунок и прошмыгнула в свою комнату – в пространство, куда родители больше не заходили, потому что все внутри напоминало об Ольке: постеры, гирлянды, сотни маленьких фото и повсюду на стикерах цитаты из песен и фильмов. Прошло два года, а рука так и не поднялась убрать их – я часами могла разглядывать Олины вещи. Может, я оставила их как напоминание о том, что жизнь коротка и не стоит растрачивать ее на всякую ерунду? Становилось ли легче от таких воспоминаний? Нет. С каждым разом я все больше погружалась в себя, в собственный океан пугающих мыслей, рискуя однажды не выплыть.

Я положила изрядно помятый лист на письменный стол, разгладила и придавила книгой – хотелось сохранить первое откровение моего тайного поклонника. Я была уверена, что это только начало.

– Прости, Оль. – Я с сожалением сняла один из ее плакатов над своей кроватью – его когда-то повесила сестра, так как на ее половине комнаты место закончилось. Оля строго-настрого запретила его снимать, но теперь мне нужно место под личную галерею. Даже если в ней так и останется всего один портрет.

С тревожными мыслями о завтрашнем дне я уснула слишком поздно и утром не успела столкнуться с Денисом. А мне так хотелось невзначай спросить, что он рисовал вчера на крыше… Не он ли оставил рисунок? В нашей компании только Шошин отличался художественным талантом, остальные к рисованию были равнодушны. Значит, единственный, кто мог нарисовать портрет, – Дэн. Сердце предательски дрожало, стоило только подумать, что автор рисунка – Денис. Любила ли я его? Пожалуй, даже сильнее, чем себе признавалась.

Когда-то давно мы с Олькой мечтали, как у нас появятся парни. Как выйдем замуж. Как родим детей. Она умела привлекать внимание – красила волосы в зеленый или красный, одевалась в яркую одежду, наносила вызывающий макияж. Я оставалась в тени сестры, с завистью наблюдая, как она гуляет с мальчишками и не стесняясь целуется у парадной. А потом Ольки не стало. И мой мир, крутящийся вокруг нее, вдруг застыл.

После нашего с Денисом знакомства на горизонте появилась сестра, и моя влюбленность угасла. Потому что яркая и необычная внешность Оли приковывала взгляды. Именно на нее восторженно смотрел Дэн. Наверное, стоило разозлиться. Если бы только это была моя подруга или знакомая… Но Оля… Я любила сестру больше всего на свете и ради нее могла отказаться от любого мужчины. Они с Денисом стали встречаться уже через неделю после знакомства. Я с завистью наблюдала за развитием их отношений. Хотела так же и не могла, ведь Дэн уже выбрал ее. Они светились от счастья, а вместе с ними радовалась я. Сестра говорила, что Дэн собирается сделать ей предложение, что у них все серьезно. Отец был против этих отношений, ставил ультиматумы, угрожал, один раз даже избил Шошина за нежелание подчиниться. Но они все равно тайком подали заявление в ЗАГС.

Спустя два года после трагедии Денис решился на серьезные отношения. И я не могла не думать: не он ли нарисовал мой портрет? Если да, то зачем делать предложение какой-то непонятной Ане? А если художник не он, то кто? Решение пришло в голову неожиданно. Это стало вторым шагом навстречу знакомству с поклонником. Я написала записку, забежала перед занятиями на крышу и прикрепила ее у входа так, чтобы сразу можно было заметить. Весь день на парах сидела как на иголках: нервно поглядывала на часы, проверяла входящие сообщения и звонки, ждала хоть какого-то знака. Ничего не происходило.

– Ты куда, Воронина? – крикнула Вика, когда я пронеслась мимо.

– Срочно нужно домой! – бросила я через плечо и ускорилась.

Впервые я бежала так быстро, что чувствовала ветер в волосах. Губы расплывались в улыбке, пока я неслась к нашему дому и забиралась по лестнице на крышу, чтобы обнаружить записку на том же месте. Я расстроенно схватила послание и собиралась уйти, как вдруг остановилась. Крохотный шанс на счастье, на знакомство с поклонником не дал двинуться с места.

Плюнув на гордость, я снова прикрепила письмо к дверному косяку и отправилась домой, где сразу же села за учебу. Изредка я заходила в социальные сети и с огорчением откидывала телефон подальше – никто не писал. Вечером хотела подняться на крышу, но не смогла себя заставить смотреть на никому не нужное письмо и осталась дома. Надо было готовиться к экзаменам, тем более что я рассчитывала получить стипендию.

На следующий день ответа на мою записку тоже не было. Либо мой поклонник не хотел общаться, либо просто не увидел бумажку на дверном косяке. Ничего не оставалось, кроме как засунуть гордость подальше и уйти домой.

Около одиннадцати часов вечера мне позвонил Денис:

– Привет! С тобой все в порядке? Уже пару дней не виделись, заболела, что ли?

– Да просто учебы много, – сказала я полуправду.

– А девчонки все тут, – непонимающе хмыкнул Дэн. – Приходи, у меня сюрприз для тебя.

От его заботы я растаяла, как шоколадка в теплых руках. Голос Оли в подсознании твердил, что Дэн – запретная территория, что к нему не стоит приближаться. Бывший парень сестры – это ли не табу? Мы с Ольгой пообещали, что не станем уводить друг у друга парней, и, хоть прошло два года с ее смерти, в груди засело неприятное чувство, что я предаю ее память чувствами к Денису. Я не должна была о нем мечтать, но не могла противиться соблазну.

Тихонько собравшись, я накинула ветровку и поднялась на крышу. По пути встретила соседку, которая проводила меня сочувствующим взглядом. После трагедии все в доме стали смотреть на меня так, будто жалели.

– Да не, близняшки же, внешне она очень похожа на Олю, – услышала я громкий голос, когда поднялась наверх, в тамбур. Кажется, это был Вадим.

Я застыла. Единственным, кто меня заметил, был Макс, сидевший в наушниках как раз напротив входа. Он приподнял брови, взял в руки телефон и что-то нажал. Скорее всего, отключил звук, чтобы внимательнее следить за беседой.

– Это да, – с тоской в голосе согласился Дэн.

– Только долбанутая немного, – заржал уже другой голос. То ли Миша, то ли кто-то еще из компании. – У нее когда-нибудь парень-то был?

– А че? Хочешь замутить? – хохотнул первый голос.

– Да иди ты! Сам мути! Она ж больная, помнишь, как на меня кинулась тогда? Все лицо расцарапала, стерва!

– Точняк, забыл уже.

Я видела, как Макс недовольно поджал губы и стрельнул взглядом в сторону звучавших голосов. На его щеках забегали желваки, а сам он стал похож на дикого зверя перед прыжком. Это мне стоило обижаться! Мне стоило бросаться на парней! Но я обычно так не делала. Надевала наушники и уходила в мир без тупых подколов и перешептываний за спиной.

«Какая же ты глупая, Милка! Он позвал тебя просто так, ради приличия, а ты уже губу раскатала!» – мысленно выругалась я, надела наушники и с безразличием, включенным на полную катушку, вышла на крышу. Прошмыгнув к излюбленному месту, приветственно помахала девочкам, но этого никто не заметил.

Наверное, наивно было ждать, что Денис подойдет поговорить или хотя бы поздороваться. И все же именно на это я и надеялась, даже услышав не самые приятные вещи от парней. Шошин был среди сплетников и промолчал, не остановил их. Возможно, даже смеялся сам. От осознания, что он больше не защищает, в груди неприятно саднило и болезненно пульсировало. Так рассуждала рациональная часть меня, а сердце уже придумало очередную сказку со мной и Дэном в главных ролях. В моих фантазиях наша история заканчивалась свадьбой и переездом, но в реальности даже спустя три часа, когда солнечные разводы на кучевых облаках стерлись, ко мне никто не подошел.

Я оглянулась, оттянула наушник и опасливо спросила в темноту ночи:

– Здесь кто-нибудь есть?

Ответом мне были собачий лай из парка неподалеку, шум автомобилей, сирена скорой помощи и звук телевизора из чьей-то квартиры. Сняв наушники, я поднялась, размялась и быстро сложила вещи в сумку – сама не поняла, в какой именно момент достала блокнот с ручкой и написала пару корявых строчек. В полутьме приходилось всматриваться, что лежит под ногами: повсюду валялись куски железа, старые медные тросы и прочий мусор. Добравшись до входа в тамбур, я замерла: моя записка пропала! Нервно оглядевшись, я посмотрела под ноги и поникла: бумажка лежала рядом с дверным косяком. Без особого энтузиазма я подняла ее и хотела снова закрепить на двери, когда разглядела нарисованную стрелку. Дрожащими пальцами я развернула листок и прочла только одну идеально ровную надпись: «За баком».

Я сразу же обошла тамбур и бросилась к большой емкости, которую раньше кто-то использовал на даче в качестве душа, а потом зачем-то притащил сюда. Наверное, забыли увезти, и с тех пор огромный пластиковый белый бак с водой стоял справа от двери. Осмотрев его, я увидела торчащую из-под дна бумажку. Грязную, немного влажную от сырости. Я прижала ее к груди и собралась лететь домой, но тихий вопрос заставил испуганно замереть на месте:

– Ты чего тут среди ночи забыла?

Глава 3

Ольга влетела в комнату и упала на кровать сестры, расхохотавшись до невозможности громко. Милана сурово посмотрела на нее и шикнула. Часы пробили полночь, родители уже спали, а она делала домашку. Она окинула сестру недовольным взглядом: Мила не любила, когда кто-то садился на ее постель в уличной одежде. Но разве сестре запретишь? Она всегда делала так, как считала нужным.