Мариам Тиграни – Картвелеби (страница 55)

Поддержал бы он её? Её, этого неугомонного маленького чертёнка, что в упор не замечала его чувств или только делала вид, что не замечала? Эту сладкую муку, так крепко обнимавшую его, но при этом не подпускавшую слишком близко? Разве мог он быть с кем-то другим?

***

– Вай, эс инчем арел!45 – воскликнула красавица Наринэ, снимая с огня ароматный плов. – Ещё немного, и я бы его сожгла!

Достав из-за пазухи аккуратные рукавички, примерная супруга сняла с кастрюли крышку и с наслаждением вдохнула запах своего кулинарного творения. К мужу с минуты на минуту должны были прийти друзья, а их она просто не могла оставить без кушаний. Иначе что о ней скажут соседки-трещотки вроде Араратовны? Хозяйку, не умеющую создать уют в собственном доме, и вовсе таковой не назовёшь. Этому её научила ещё мать, с тринадцати лет готовившая своих дочерей к замужеству. Да, старшая дочь не оправдала её надежд, когда не пошла за сына богатого армянского купца из Тифлиса, что упорно к ней сватался, а отдала свои руку и сердце обедневшему грузинскому дворянину из Ахалкалаки. Зато откликалась на «ваше благородие» и жила в счастливом крепком браке вот уже несколько лет!.. А властная мать со временем смирилась.

«Хорошо, хоть не турок!» – причитала майрик46, открыто журя зятя.

– Радость моя, – хихикнул Резо и вышел к ней из спальни в одних трусах и сорочке, придерживая себя за пышный живот. Наринэ любовно улыбнулась мужу, когда он на цыпочках прошёл на кухню, обнял её сзади за талию и с нежностью поцеловал в шею. – Как же вкусно всё выглядит! Даже среди грузинок не найдёшь такой хозяйки!

На этом Резо стал хищно поглядывать на сушёный фрукт, что так соблазнительно лежал сверху над пловом, но его любезная цоли – или кник?47 – быстро пресекла все посягательства мужа, шлёпнув его по полной руке.

– Давай ты не будешь мне так откровенно льстить! – легко раскусила она его и захлопнула крышку кастрюли. – Мы же с тобой договаривались, что ты худеешь. К тому же это для гостей!

– Наринэ джан! – надул губы супруг, вглядываясь в её большие карие глаза, смотревшие и умно, и печально одновременно. – Да ведь они так много не съедят. Поставь пока лучше кофе!.. Готов поспорить, что лучше его никто не сделает даже на твоей родине!

Наринэ удовлетворённо пожала плечами, поставила плов на стол в гостиной, где уже успела по-хозяйски разложить тарелки и столовые приборы, и только после этого вернулась на кухню и стала колдовать над туркой.

Резо всё любовался ею, удивляясь сам себе. Как эта красивая, покладистая женщина, за которой ухаживали самые богатые и влиятельные армяне Грузии, согласилась так просто выйти за толстяка и тунеядца вроде него? Это до сих пор оставалось для него большой загадкой, и он не переставал благодарить небеса за их благосклонность.

Да, они вели относительно небогатый образ жизни – Наринэ наотрез отказалась держать в доме служанок, хотя он вполне мог позволить себе это с тех скромных, но стабильных доходов, которые обеспечивало наследство его отца, вложенное тут и там, – но он из кожи вон лез, чтобы обеспечить её всем необходимым. Старое дедовское имение под Гори они продали, как только поженились, и вместе со старой матерью Резо переселились в уютный маленький особняк в Ахалкалаки, который его супруга обустроила лучшим образом своими золотыми руками. Так они и жили – душа в душу, – воспитывали своего подрастающего сына Азиза и скрашивали последние годы почтенной бабушки.

Наринэ не сомневалась, что живут они исключительно на добро, нажитое её свёкром, а ещё – на деньги, что постоянно высылали ей из Тифлиса мать и сёстры. Всему, что он говорил, она верила безоговорочно, и друзей его тоже принимала как своих, зная всех поимённо. Она и не догадывалась, что на сегодняшней встрече они совсем не собирались обсуждать будущую свадьбу одного из товарищей – да-да, того самого, что был княжеским сыном и всегда делал ей комплименты, – а планировали ещё одну подпольную вылазку, обусловленную скорым приездом директора департамента государственной полиции в Ахалкалаки и другие районы Грузии. Всё это не приснилось бы ей даже в самых страшных кошмарах! Именно поэтому она с большой готовностью согласилась принять их у себя и даже обещалась уйти на посиделки к Араратовне вместе с сыном, чтобы не смущать мужа. Свекровь уже туда ушла и, должно быть, уже грызла семечки на скамейке возле дома.

– Турку осталось только поставить на огонь, – давала она последние распоряжения, пока пухленький трёхлетний Азиз вертелся и ворочался на руках у матери. – Плов на столе. Вроде ничего не забыла!..

– Всё будет чудесно, моя дорогая цоли! – Резо поцеловал её в губы перед уходом. – Они просто пальчики оближут от твоего плова!..

Наринэ горячо ответила на его поцелуй, и он с трудом заставил себя оторваться от неё. Через пару минут в дверь постучались снова, и любящий супруг уже поверил, что его армянская жёнушка что-то позабыла, очень этому обрадовавшись. Вдруг удастся ещё раз её поцеловать? Но улыбка медленно сошла с его лица, когда на пороге показалась не раскрасневшаяся Наринэ, а серьёзные лица товарищей.

– Проходите, – сделал он жест рукой, отходя в сторону. – Матерь Божья!.. А Катерину-то вы зачем привели?

Андрей и Пето, будто в воду опущенные, прошли в дом первые, за ними молчаливо шла белокурая Катя, а замыкал процессию Вано, который сегодня метал гром и молнии.

– Ты только послушай, что они придумали! – пожаловался он милому другу, не дождавшись, пока они все сядут за стол. Так подпольщики и спорили, угрюмо стоя в коридоре. – Эти двое. Да-да!.. Они меня самого пару минут назад огорошили!

Резо хмыкнул, быстро догадавшись, что дело дрянь. Если старина Вано даже не пошутил, как вкусно по всему дому пахло пловом (а это он замечал всегда!), то говорить здесь не о чем. Мысленно он уже приготовился к самому худшему.

– Я сама так решила, – отозвалась Катенька, всё ещё заметно рдевшая в присутствии молодого князя. – Я хочу вам помочь. Я так благодарна Андрею Ивановичу за то, что он подобрал меня! Теперь я всё для вас сделаю.

«Подобрал?! – чертыхнулся про себя Джавашвили-младший и беззвучно зарычал. – Разве женщине подобает говорить о себе с таким пренебрежением? Кто бы показал мне сейчас её отца – я бы плюнул ему в лицо!»

Тем временем Пето, переглядываясь с русским, довольно грубо осёк все пререкания:

– Все мы знали, на что шли, ваше сиятельство. Мы с самого начала догадывались, что Плеве, испугавшись революционных вспышек на Кавказе, не оставит это дело просто так. Рано или поздно он бы всё равно приехал к нам с проверкой. Разве ты плохо расслышал дядю Циклаури?

– Я расслышал его прекрасно, – передразнил зятя Вано. – И про необходимость доказать, чего стоит Грузия, и про неповиновение русскому игу, и о Лорис-Меликове, которого при дворе невзлюбили только потому, что он выходец из армянской семьи!.. Всё-всё расслышал!

– Так что же ты иронизируешь? – примирительно развёл руками Андрей. – Сначала тебя всё устраивало.

– Меня всё устраивало, – тяжело вздохнул юный князь, – пока вы не втянули в это дело невинную девочку. Вы знаете, как сильно она может пострадать? Почему вы тогда не попросили Наринэ Арменовну? Почему не привлекли одну из моих сестёр?!

– Вай! – вдруг встрепенулся Резо, будто его только что ужалила оса. – Я ни за что не позволю подвергать мою Наринэ опасности! Ни за что и никогда!

– А ты, Пето Гочаевич? – быстро нашёлся Вано, требовательно посмотрев на зятя. – Ты бы допустил, чтобы Саломея прошла через всё это?

Пето усмехнулся и отвёл взгляд, а его шурин горячо расхохотался, так и не дождавшись ответа, который так надеялся услышать.

– Так в чём же дело, господа? – Каждое последующее слово звучало всё более надсадно. – В том, что у Наринэ Арменовны и у моих сестёр есть защитники, а у этой бедной девочки их нет?

На последних словах его сиятельство горячо сплюнул сообщникам в ноги, и между ними повисла тишина, грозившаяся поставить конец их многолетней дружбе. Катенька улыбнулась, украдкой наблюдая за Вано, нет-нет, да поднимавшего на неё глаза, а Резо, не одобряя в своём доме споров, не преминул заполнить образовавшуюся пустоту.

– Генацвале! – залебезил перед гостями хозяин. – Вы что, плохо поели с утра? Давайте сначала подкрепимся, а потом уже будем обсуждать Вячеслава Константиновича, и его политику, и его приезд…

– Я не голоден, – отмахнулся главный спорщик, направляясь куда-то вглубь дома. – Мне нужно проветрить голову!..

Никто из оставшихся троих даже не удивился, когда немного погодя Катя тоже отказалась от плова и юркнула за угол, даже не прикоснувшись к своей тарелке за столом.

– Угадайте, куда она пошла! – злобно фыркнул Пето, подливая себе и Андрею вина, пока Резо, как примерный семьянин, пил кофе своей Наринэ. – Вот его сиятельство отхватит вознаграждения, а!..

Андрей прыснул со смеху, а их женатый товарищ неодобрительно покачал головой и звучно поставил кофейную чашку обратно на поднос.

– Ай-ай-ай, Пето Гочаевич! – зацокал языком толстяк. – Что ж вы злой такой, а? Чего дразнитесь, если Вано правду говорит? Жалко девочку!

– Только ты не начинай! – закатил глаза русский, разрезал сочное красное яблоко дольками и раздал их сообщникам. – Мы уже многого наслышались за сегодня.